Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Lucas van Leyden

ВОКРУГ СЕЛИГЕРА

      Большая часть наиболее увлекательных занятий, доступных современному человеку, как, например, коллекционирование, филологические разыскания или велосипедные путешествия обычно апеллируют к глубоким слоям психологии, отчего и подчиняются порой не вполне линейным законам. Физиологически и прагматически нет особенной разницы между дистанцией, преодоленной на велосипеде в московском парке и такой же - в диком лесу, но для всякого любителя различия более чем очевидны.
      Среди великого множества возможных маршрутов я особенно люблю и высоко ценю круговые объезды вокруг озер: вероятно, тут тоже кроется что-то архаическое. За последние годы мне доводилось прокатиться вокруг озера Неро, Плещеева (большим кругом), Тивериадского моря, Женевского озера, северной части Кемиярви и много чего еще - и уже несколько лет в голову периодически приходила мысль о Селигере. Collapse )
Lucas van Leyden

"ДУМКИ"

      Вероятно, многие неудачники, а может быть, и кое-кто из баловней судьбы задумываются о том, какого рода события запускают механизм будущей славы. Речь идет даже не о литературной или артистической популярности - здесь хотя бы теоретически можно считать сложившуюся иерархию смутным, но все же отражением условного ранга талантов (что бы ни понимать под этим термином). Но бывают и более удивительные случаи, когда дразнящий свет уже состоявшейся знаменитости выхватывает из тьмы неведения что-то совершенно случайное - и оно без всяких иных оснований делается вдруг общеизвестным.
      Общий тираж книг братьев Стругацких составляет около сорока миллионов экземпляров; сколько из них приходится на "Понедельник начинается в субботу" неизвестно, но очевидно, что немало. Вероятно, каждый читатель этой книги (общее число которых примерно равно списочному составу грамотного населения России) обращал внимание на одну из трансформаций волшебной книги: Collapse )
Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: ЕГИПЕТ (начало)

      - У нас в Египте, - веско сказал гид, - есть такая примета: если ты купил себе землю и, роясь в ней, откопал какие-то древности, то они принадлежат государству. Если обнаружил нефть - тоже государству. А вот если ты вдруг нашел наркотики - это твои.
      Повисла пауза.
      Мы ехали по проселочной дороге к югу от Каира, направляясь в сторону Саккары, древнего некрополя, где находятся самые старые из египетских пирамид. Незадолго до нашего визита там произошла локальная археологическая сенсация: правительственная экспедиция обнаружила очередное скопление неразграбленных саркофагов, принадлежавших покойникам средней руки - писцы, чиновники. По этому поводу на раскопы приезжали их современные коллеги во главе с премьер-министром, который совершенно по-чичиковски, выбираясь из бронированной брички, проговорил: "еще слава богу, что только засалился; нужно благодарить, что не отломал совсем боков". Немедленно бросились строить дорогу, но первоначальный порыв как-то быстро сам собой угас: впрочем, кое-где на укатанную грунтовку действительно вывалены были кучи песка и гравия и вокруг них неторопливо суетились египетские мужики с лопатами. Место же само по себе было чудесным: еще много сотен лет назад, чтобы лучше использовать милость богов, поступавшую к смертным в виде разливающегося Нила, здесь построили сложную систему каналов и арыков, позволявшую животворной воде орошать обширнейшие площади. С тех пор часть их была засыпана, часть самостоятельно заросла, но главный канал остался, а вокруг него - обширные изумрудно-зеленые поля и рощи финиковых пальм. Несмотря на то, что разливы прекратились с середины ХХ века, когда была построена огромная плотина в Асуане, сельское хозяйство здесь не иссякло, хотя вместо органического ила поля теперь густо уснащают минеральными удобрениями. Эта часть ближнего Подкаирья - из фешенебельных, здесь строят крупные виллы, обнесенные кирпичными заборами и густо усаженные пальмами, но по эклектичности здешней жизни они равнодушно сосуществуют с совершеннейшими лачугами, начинающимися прямо у их порога. Так климат влияет на нравы: привыкнув затворяться от пронизывающего ветра, северянин возводит себе толстостенную избу, обносит ее тыном, одевается в шесть слоев одежды и опускает на окнах темные, непросвечивающие шторы. Иное дело на юге: честному человеку скрывать нечего, так что он едет, не таясь, на ослике, смотрит на экран мобильного телефона, а как доберется до своего жилища, так завалится себе спать под навесом, обдуваемый ласковым местным ветерком. Collapse )
Lucas van Leyden

ВИКТОР МОЗАЛЕВСКИЙ. АТОМНЫЕ ВЗРЫВЫ.

      Прошлогодняя публикация воспоминаний Виктора Ивановича Мозалевского (1889 - 1970)1 сместила баланс его наследия: из тех сочинений, что сам он перечислял в одном из автобиографических писем2, теперь напечатаны практически все. Остались несколько рассказов (например, пришедшийся бы удивительно ко времени "Покоренный ферофаг" - про злодейский микроб, пожирающий металлы: "человечество от ферофага спасает гений и наука"3), одна пьеса и - увы - некоторое количество произведений, от которых не уцелело и следа, за исключением единственного упоминания. Особенно огорчительна утрата целого ряда поэтических текстов: вопреки естественному ходу вещей, войдя в литературу прозаиком, Мозалевский обратился к стихам лишь на исходе четвертого десятка: в его автобиблиографии значится поэма "Елка" (1937, 1944), поэма "Братья" и книга стихотворений, законченная в первый военный год. Все эти опыты до наших дней не дошли (либо пока не обнаружены): сохранились лишь два образца подобного рода - поэма "Девятнадцатый" и печатаемые ниже "Атомные взрывы". Collapse )
Lucas van Leyden

SUBTILE VIRUS CAELITUM

      Даже если считать устройство мира разумным (а у нас, в принципе, нет оснований в этом сомневаться), вряд ли мы когда-нибудь узнаем истинный смысл переживаемых нами событий: очень уж издалека и исподволь история подбирается к своим задачам. Корни нынешнего, беспрецедентного в новейшее время, насильственного разобщения наций могут уходить в столетнюю давность, тогда как их истинная цель может отстоять от нас еще на десятилетия: так, для того, чтобы у нас появился Пушкин, понадобилась череда межплеменных войн в средневековом Камеруне, без которых бедняжка Ибрагим не попал бы в плен к сребролюбивым туркам. Отчего-то кажется, что на острие подлинной задачи - чье-то подстроенное свидание (ну или, напротив, невстреча - чтоб не дать явиться в мир новому Аттиле), хотя по декорациям это, конечно, больше похоже на Божий гнев: вроде песьих мух. (И если мироздание таким образом намекает на что-то, то не хотелось бы, чтобы оно выразилось прямо). Вчера я был вынужденно молчаливым свидетелем на дистанционном филологическом семинаре: не потому безмолвным, что меня забанили, а из-за отсутствия в собственном обиходе камеры и микрофона - как-то они раньше не надобились. Говорили о Мандельштаме, о Ветхом Завете, о Содоме и Гоморре. "Хм", - подумал я, но развить тему, благодаря функциональной немоте, не мог. Между тем, сам этот маленький фрагмент удивительно психологичен (Быт. 19: 1 - 23), это какая-то вереница ситуативных гипербол, сплошной "надрыв на свежем воздухе": несчастный Лот, которого атакует местная шпана и который готов на все, чтобы не осрамиться перед гостями, затем неожиданное преображение визитеров и совершенно феноменальная кода: ангелы, проговорив свое, отступают в сторону; кругом мыкаются внезапно ослепшие содомляне, Лот спешно собирает вещи со словами "мужики, уходим" - но будущим зятьям его показалось, что он шутит. Вообще как-то, кажется, несерьезно принято было в семье к нему относиться. А зря. Соляной столб до сих пор там стоит. Collapse )
Lucas van Leyden

ХЕЛЬСИНКИ - ХААМЕНЛИННА (велопоход)

В Европе (как, впрочем, и в других местах) я превыше всего ценю природу и погоду, оставаясь в большей степени равнодушным к социальному устройству, архитектуре, бытовым особенностям и национальной кухне. Единственное, наверное, что может заставить меня по-настоящему завидовать - система велодорожек, окутывающая некоторые области Германии, Швейцарии и Финляндии. Как некогда легендарная белка могла добраться от Москвы до Новгорода, ни разу не спрыгнув с дерева на землю, так и вполне реальный велосипедист может отъехать на полсотни километров от столицы, не слезая с велосипедной дорожки. Collapse )
Lucas van Leyden

Räisälä – Kursu – Myllykumpu – Räisälä (велопоход)

Тем временем мы переехали на двести километров к востоку, в сравнительно дикие окрестности популярного горнолыжного курорта, который летом больше похож на декорации для фильма ужасов: заброшенные подъемники, полуостановленный ремонт – и только псарня на сорок ездовых собак вносит приятное разнообразие в ожидающий зимних постояльцев пейзаж. Первая прогулка на новом месте была запланирована в сторону веселого города Salla, последнего перед российской границей (от него до Кандалакши меньше трехсот километров). Добраться до этого лапландского фронтира можно по нескольким дорогам, часть которых я опробовал в прошлые годы, но в этот раз я поехал не в саму Саллу, а в обширный лесной массив слева от ведущего в нее шоссе. Судя по карте, там не было человеческого жилья, а лишь одна извилистая грунтовая дорога, на которую выводили лесовозные отводки от созревающих вырубок. Соответственно пришлось скорректировать и запасы: поскольку водой можно было заправиться лишь из окрестных ручейков, я взял с собой вместо обычных полутора литров два с половиной, а вот с едой выходила неловкость: оказалось, что у меня осталось только два батончика и ни одного банана: тем более не приходилось рассчитывать на традиционный гамбургер. Решив питаться ягодами, грибами и кореньями, я отправился в путь. Collapse )
Lucas van Leyden

Есть люди, у которых обращаются на «Вы», / Есть люди, у которых сто четыре головы

Маленькой группе дружественных, а отчасти и родственных лингвистов, занимающихся увлекательной проблемой иерархических коммуникаций (это когда нам говорят «слышь, пацан», а мы отвечаем «помилуйте, сударь» и мягко достаем из кармана свой шестизарядный), так вот, этим юным ученым джентльменам необходим статистический материал. Поэтому тех моих читателей, которые говорят по-русски и не пожалеют нескольких минут, я очень прошу пройти по этой ссылке и заполнить необременительную анкету на тему «ты» и «вы». Спасибо Вам! Ну или тебе.
Lucas van Leyden

Räisälä – Raakuntie – болото Безымянное.

      Есть звук, особенно тревожный для слуха любого велосипедиста: нарастающий топот приближающихся собачьих лап. Разогнавшись на пологом асфальтовом спуске с невразумительной сопки, которую дорога побрезговала обойти по краю, а пересекала напрямую, я краем глаза заметил стоявший чуть в стороне небольшой дом, выстроенный в обычной для этих мест манере: двускатная крыша, гараж, поленница; стены, крашенные суриком. Раздался лай – и темное пятно, казавшееся игрой теней в лучах заходящего солнца, отделилось от крыльца и бросилось за мной в погоню. В этой ситуации есть две стратегии и обе они основаны на знании собачьих привычек и психологии – дело в том, что практически любой пес есть игралище страстей и, гонясь за вами, он полностью поглощен одной из них. В душе его поднимается из тьмы могучий саблезубый волк, преследующий, допустим, сумчатую лань (не припомню, чем там лакомились у них в плейстоцене). Если вы остановитесь и заговорите с ним по-человечески, его цивилизованное alter ego (чуть более коротколапое) быстро его догонит и, перехватив умственные вожжи, вернет ваш диалог в парламентское русло. С другой стороны, если вы достаточно разогнались, можно попробовать просто удрать, поскольку псине для укуса нужна маленькая пауза, чтобы по-особенному повернуть голову – и если сумчатая лань будет прилежно крутить педали, то пауза эта так и не образуется. Collapse )