Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Lucas van Leyden

СТИХИ ЛЕОНИДА БОРИСОВА

     Из всех многочисленных воспоминаний о ленинградском писателе Леониде Ильиче Борисове (1897 - 1972) мне больше всего по душе те, что принадлежат перу И. Басалаева:

      "<…> в дверях невысокий человек в тусклом пальто и шапке. Еще с порога он резко, быстро приветствует. На ходу раздевается и забрасывает хозяина камнями своих мыслей вслух. Не останавливаясь, он рассказывает обо всем, что его сейчас волнует, интересует, мучит.
     Его речь - это разорванная цепь обрывков каких-то снов, происшествий, видений наяву, небывалостей. Он их насаживает одно на другое с такой искусностью и упрямым правдоподобием, - что вы невольно поддаетесь его возбуждению и начинаете видеть и осязать его необыкновенные приключения. Это не экзотические видения поэта, не однообразие одержимого манией фанатика, не схематические фантазии философа-утописта. Нет. Это реальнейшие вещи, повседневнейшие явления трех измерений. Но они сместились, обменялись свойствами, сущностью, природой. Они говорят, двигаются, мыслят. Это и не бред сумасшедшего, ибо в них своя логика и чувство пространства и времени. Скорее - это предбред. У М. Горького в одном из рассказов ходит человек и видит позади себя паука. То же можно было сказать о словах этого незнакомца.
      Вот пример его рассказа.
      - Сегодня сижу за столом и вдруг вижу, открывается дверь, и в комнату вхожу я сам... - Он рассказывает об этом с явным удивлением и даже не иронизирует.
      Или такой:
      - Вчера утром в окно влетел жук. Летал, летал по комнате, сел на стол, похлопал себя по ж..., сказал: "Эх, дела, дела..." и улетел...
      Нам с Всеволодом <Рождественским> пора идти обедать. Выходим все вместе. На углу Рузовской и Загородного незнакомый мне гость останавливается и, показывая на Обуховскую больницу напротив, говорит: "Вот куда скоро, скоро переселюсь". Торопливо целует Рождественского и уходит.
      Всеволод наклоняется ко мне и, улыбаясь, полушепчет: - Это поэт Леонид Борисов, - и добавляет: - Очень странный человек"1. Collapse )
Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: ЕГИПЕТ (начало)

      - У нас в Египте, - веско сказал гид, - есть такая примета: если ты купил себе землю и, роясь в ней, откопал какие-то древности, то они принадлежат государству. Если обнаружил нефть - тоже государству. А вот если ты вдруг нашел наркотики - это твои.
      Повисла пауза.
      Мы ехали по проселочной дороге к югу от Каира, направляясь в сторону Саккары, древнего некрополя, где находятся самые старые из египетских пирамид. Незадолго до нашего визита там произошла локальная археологическая сенсация: правительственная экспедиция обнаружила очередное скопление неразграбленных саркофагов, принадлежавших покойникам средней руки - писцы, чиновники. По этому поводу на раскопы приезжали их современные коллеги во главе с премьер-министром, который совершенно по-чичиковски, выбираясь из бронированной брички, проговорил: "еще слава богу, что только засалился; нужно благодарить, что не отломал совсем боков". Немедленно бросились строить дорогу, но первоначальный порыв как-то быстро сам собой угас: впрочем, кое-где на укатанную грунтовку действительно вывалены были кучи песка и гравия и вокруг них неторопливо суетились египетские мужики с лопатами. Место же само по себе было чудесным: еще много сотен лет назад, чтобы лучше использовать милость богов, поступавшую к смертным в виде разливающегося Нила, здесь построили сложную систему каналов и арыков, позволявшую животворной воде орошать обширнейшие площади. С тех пор часть их была засыпана, часть самостоятельно заросла, но главный канал остался, а вокруг него - обширные изумрудно-зеленые поля и рощи финиковых пальм. Несмотря на то, что разливы прекратились с середины ХХ века, когда была построена огромная плотина в Асуане, сельское хозяйство здесь не иссякло, хотя вместо органического ила поля теперь густо уснащают минеральными удобрениями. Эта часть ближнего Подкаирья - из фешенебельных, здесь строят крупные виллы, обнесенные кирпичными заборами и густо усаженные пальмами, но по эклектичности здешней жизни они равнодушно сосуществуют с совершеннейшими лачугами, начинающимися прямо у их порога. Так климат влияет на нравы: привыкнув затворяться от пронизывающего ветра, северянин возводит себе толстостенную избу, обносит ее тыном, одевается в шесть слоев одежды и опускает на окнах темные, непросвечивающие шторы. Иное дело на юге: честному человеку скрывать нечего, так что он едет, не таясь, на ослике, смотрит на экран мобильного телефона, а как доберется до своего жилища, так завалится себе спать под навесом, обдуваемый ласковым местным ветерком. Collapse )
Lucas van Leyden

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ: ТУФАНОВ

      Первая книга Александра Васильевича Туфанова1 (1877 - 1943) - поэта-заумника, легендарного ленинградского корректора, одного из самопровозглашенных Председателей Земного шара, франта и горбуна, открывалась декларацией, в которой, среди прочего, говорилось: "Все, написанное до 19 июля 1914 года, накануне всемирной войны, отдано огню на исправление".
      Написано, вероятно, действительно было немало, но и уцелели от этого сущие крохи. В 1909 г. он обратился в редакцию главного символистского журнала "Весы" (переживавшего финансовые и организационные трудности и в том же году прекратившегося на декабрьском номере) с предложением опубликовать статью о "Санине" М. Арцыбашева с марксистской точки зрения: ответа он, вероятно, не получил либо получил отрицательный2. Та же незавидная судьба ждала и два приложенных к письму стихотворения, которые представляют собой самые ранние из известных нам его поэтических опытов: в журнале они не появились, даром что, в отличие от предлагаемой статьи, хотя бы отчасти гармонировали бы с "весовским" фоном: Collapse )
Lucas van Leyden

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ: ФУИСТЫ

      О фуистах писалось мало. В 2003 году их краткую историю изложил на двух страницах своего монументального труда А. В. Крусанов1; спустя еще два года она была пересказана в профильном сборнике под грифом ИМЛИ2. В качестве объекта книжного собирательства продукцию фуистов впервые в новейшее время описал высокочтимый В. Э. Молодяков, демонстрируя свой экземпляр сборника "Мозговой ражжиж" (ныне он находится в моем собрании и представлен ниже) 3. Им же совершенно справедливо опознан один из фуистов - Борис Перелешин, будущий фельетонист "Гудка". Несколько десятков предшествующих упоминаний, протянувшихся между 1923 (когда были изданы их последние сборники) и 2000-ми годами сводятся к простому перечислению эфемерных литературных движений первых послереволюционных лет - иногда с приличествующим случаю советским пафосом, а иногда и без оного. Последние годы добавили к ней несколько неярких, но существенных деталей. Collapse )
Lucas van Leyden

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ: "МОСКОВСКИЕ ПОЭТЫ" 1924 г.

      Осенью 1924 года был напечатан небольшой альманах, в котором приняли участие Андрей Белый, Валерий Брюсов, Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Борис Пастернак, Марина Цветаева и другие, менее титулованные поэты; всего двадцать авторов. Вклады их разнились по объему - так, Пастернак дал два стихотворения, остальные в основном по одному. В самом этом издании не было ничего странного: эпоха, в таинственном согласии со временем столетней давности, переживала расцвет альманахов, так что их выходили десятки и сотни. Необычным было место издания: сборник был напечатан в Великом Устюге, в Губернской типографии. Титульный лист его выглядел немного непривычно: в центре было набрано "Сборник стихов. 1924 г."; в надзаголовке: "Московские поэты". Collapse )
Lucas van Leyden

ТРИ ДОБАВЛЕНИЯ К БИБЛИОГРАФИИ ЛЬВА ТУРЧИНСКОГО

      Один из первых запомнившихся мне умственных парадоксов, касающихся разницы между наукой и творчеством, был произнесен моею матерью, когда мне было лет семь или восемь: как положено в этом возрасте, я был страшно охоч до всякой живности и твердо знал, что биография моя будет связана с зоологией, а точнее даже с систематикой. Мама мягко усомнилась в том, что это есть единственно возможное предназначение каждого думающего человека (как мне тогда казалось). Я с жаром возражал. «Видишь ли», - сказала она, - «если один ученый не откроет новый вид лягушки, то это рано или поздно сделает другой. А если бы Пушкин не написал «Медного всадника», его бы никто и никогда не написал». Крыть мне было нечем (да и что тут возразишь), но этот силлогизм дал мне на будущее не Бог весть какой тонкий, но все-таки работающий инструмент для определения целесообразности усилий: подступая к какой-нибудь новой задаче или даже, скорее, решая, стоит ли за нее браться, я всегда прикидываю, лягушка это будет или «Медный всадник», то есть, если я откажусь, займутся ли этим героем, делом или текстом в обозримом будущем другие. Collapse )
Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: СЕВЕР (начало)

      Высоко над ведущим к Мурманску шоссе, на плоском выходе гнейса, оставшемся после взрывных работ прошлого столетия, белой краской и большими буквами было написано: "шалом". Я задумался, продолжая между тем ехать на север: человеческая память, благодаря своей органической ограниченности, не способна осмыслить предмет и явление иначе, как сопоставляя его с уже известным. Помнится, некогда, листая от скуки том свежевышедшего академического словаря русского языка, я дошел до определения слова "белый" и прочитал там: "цвет снега, сахара, муки" (или что-то в этом роде: как выяснилось, словарь дошел за пятнадцать лет до слова "скорбь" и на этом стильно затаился). Выход из положения показался мне изящным, но ограниченным - как же быть с теми его читателями, которые сроду не видели ни снега, ни муки? - а также бумаги, дешевых автомобилей: вероятно, правильно было бы (думал я тогда) описывать его через белки глаз - уж по крайней мере зеркало-то наверное есть у всех. Collapse )