Lucas van Leyden

С. К. ОСТРОВСКАЯ. СТИХОТВОРЕНИЯ

      Скорая на охулку советская интеллигенция вынесла первый приговор Софье Казимировне Островской (1902 – 1983) на основании косвенных данных и неподтвержденных слухов еще в конце 1950-х годов, когда ее недавние приятельницы стали явно ее сторониться. Собственно, тотальность подобной процедуры лучше всего показана в рассказе Ю. М. Даниэля «Искупление» (одном из высших образцов русской прозы середины ХХ века) – с той, впрочем, разницей, что Островская, вполне возможно, действительно была одним из информаторов НКВД. Главное на сегодняшний день доказательство этого тоже, впрочем, имеет странноватый привкус: чекист-разоблачитель О. Д. Калугин, делая в 1993 году доклад на легендарной конференции «Службы госбезопасности и литература», рассказывал, среди прочего, о доносителях, внедренных в ближайшее окружение Ахматовой. Прямым текстом был назван П. Лукницкий, обиняками (впрочем, весьма прозрачными) – еще две ахматовские знакомые: «Среди агентов, которые ее окружали, особой активностью отличались некая переводчица, полька по происхождению, и научный работник-библиограф (фамилии этих людей мне известны, но я предпочитаю, чтобы вы сами их нашли, если будете в этом заинтересованы)». Конечно, это была шарада, разгадываемая без труда: речь шла о С. К. Островской и А. М. Оранжиреевой. Любопытно, кстати, что самого ахматовского дела – состоявшего, по уверению докладчика, из трех томов, никто с тех пор так и не видел, из-за чего доклад Калугина на сегодняшний день имеет статус первоисточника. Авторство некоторых из процитированных там донесений пока не опознано, но те, что приписаны Островской (вполне комплиментарные, по крайней мере в политическом отношении), действительно обладают ощутимым стилистическим сходством с ее дневником. Collapse )
Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: КРИТ

      Применительно к горным походам удача и неудача суть понятия диалектические. В самом деле, высшая форма везения заключается в исполнении всех намеченных планов: поднялись, сфотографировали, спустились – и все при хорошей погоде и с минимальными потерями. Очевидна и другая крайность – ты лежишь в какой-нибудь дикой щели, утонувшей в густом плюще, прислушиваясь к гортанным крикам туземцев и тарахтению спасательного вертолета – ну или уже даже и не прислушиваясь. Между этими полюсами – весь спектр возможностей, подстерегающих путешественника, причем большую часть их трудно в рассуждении удачливости трактовать однозначно. Нашей целью были две наивысшие точки Крита – гора Ида (она же Псилоритис, 2456 м.) и вершина Пахнес в массиве Лефка-Ори (2453 м.). Обе они не обещали никаких трудностей в принципе: издавна проложенный и хорошо маркированный маршрут, удобный (с некоторыми оговорками) подъезд, около 1000 метров чистого подъема и прочие курортные радости. Многочисленным разноязычным отчетам вторил и долгосрочный прогноз: он, хотя и пугал свежим ветерком (30-40 км/ч), но утешал ярким солнцем, обещая дивные виды. Collapse )
Lucas van Leyden

Все об Анастасии Мирович

Высокочтимый reweiv собрал все доступные на сегодняшний день материалы об Анастасии Григорьевне Мирович в одном месте:

Собрание сочинений

Выписки из дневников сестры (часть 1, часть 2, часть 3).

В обозримом будущем надеюсь пополнить это собрание еще несколькими текстами. При использовании биографического очерка просьба обращать внимание на поправки, внесенные в комментариях высокочтимой galina_241.
Lucas van Leyden

ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА – 81 (биография: начало)

      Выписывая из рабочих тетрадей Брюсова стихи, которыми по разным причинам (в основном – по условиям времени) побрезговали несколько поколений советских исследователей, я добрался до следующего фрагмента:

«ОТРЫВКИ

1.

В твою безгрешность верить трудно,
Она лишь внешность; в глубине
Ты отдавалась многим: мне,
И всем в пустыне многолюдной…

2.

Я знавал такие наслаждения
Коих вы не знали никогда,
Все последние пределы исступления,
Бред восторга, боли и стыда…

3.

Почему я медлю здесь не ухожу
Или снова близок к грани, к рубежу:
Или снова должен видеть глубину
И на острых камнях пенную волну?
…………………………………………………….
(Целиком у А. Мирович)». Collapse )
Lucas van Leyden

ПО ДОРОГЕ К ПИЛАТУСУ

      Рожденный в стране, где расстояния принято было измерять неделями пути и только недавно стало – часами полета, я привык к каждому европейскому выезду присоединять по нескольку дел. Мне нужно было в Пражскую национальную библиотеку, чтобы наскоро проглядеть десятилетний комплект русской эмигрантской газеты 1920-х годов, отсутствующей в других книгохранилищах мира. Добравшись до Чехии, глупо было не заехать по семейному делу в Тюбинген. Там ожидались хозяйственные нужды, требующие похода в безотказную IKEA; раз уж все равно туда тащиться, то лучше в страстный Страсбург, чем в скучный Штутгарт. Возвращаться же из тех краев удобнее всего через Цюрих, по пути в который можно и должно забраться на какую-нибудь гору посимпатичнее. На все это было у меня три полных дня, а также день приезда и день отъезда. Пришлось побегать. Collapse )
Lucas van Leyden

ШАХОВСКАЯ – МОЖАЙСК (велопоход)

Судя по прогнозу погоды на ближайшие недели, поездка, предпринятая в минувший понедельник, обещала быть последней в сезоне – поэтому мы, не дожидаясь, пока судьба, любящая создавать акценты в нужных местах, сама сделает ее незабываемой, предпочли запланировать ее таковой самостоятельно. Маршрут просчитывался объединенными усилиями Maps.Me, Яндекс-карт и человеческого ума. Первоначально Maps.Me проложила издевательски сложный трек по дальнему берегу Можайского водохранилища длиной в 110 километров и продолжительностью в 11 часов, что превышает нынешний световой день, так что этот вариант мы отвергли. Беззаботный Яндекс, напротив, посоветовал прокатиться 80 километров по асфальту за пять часов – этим мы тоже побрезговали, но по другой причине. В результате было состряпано нечто среднее: в середине оказывался участок, на месте которого Maps.Me провидел непроходимое болото, а Яндекс, напротив, торную тропу: все остальное вроде бы должно было получиться. Долго обсуждали, с какой из точек начинать: логичнее было ехать от Можайска, но в Шаховской обещали перебои практически со всем, от горячего питания до электричек, так что решили двигаться в обратном направлении. Единственный подходящий поезд стартовал около шести утра, так что, поднявшись после короткого и нервного сна (с годами предстартовая бессонница только прогрессирует), я увидел за окнами темноту с клубящемся в ней туманом. Налив воду в гидратор (все остальное было приготовлено заранее) я попрощался с недоумевающей собакой и поехал к платформе «Трикотажная»; Collapse )
Lucas van Leyden

КУБИНКА – ЗВЕНИГОРОД – НОВЫЙ ИЕРУСАЛИМ (благочестивый велопоход).

Мой обычный товарищ по велосипедным подмосковным походам в этот раз поехать не смог; как правило, выбор маршрутов составляет предмет наших живейших разногласий (которые, естественно, заканчиваются в момент выхода на трек), ибо он предпочитает бездорожье, а я - асфальт. Пользуясь одиночеством, я решил прокатиться от Кубинки до Новоиерусалимской с заездом в два знаменитых монастыря; карты обещали почти полностью асфальтовый маршрут, тем более заманчивый после недели сплошных дождей. На утреннем пустом автобусе я добрался до Белорусского вокзала (лень было крутить педали лишний час по морозной на рассвете Москве), купил билет, протиснулся на платформу и успел даже выпить неожиданно вкусный кофе, пока не подали экспресс, украшенный изображением озорной собачки: поезд повышенной комфортности «Рэкс». За скудостью опыта (а может быть и ума) мне не удалось пока раскрыть великую тайну железных дорог: какой закономерности подчиняется появление в электричке мест для велосипедов. В иных составах они расположены в первом и последнем вагоне, иногда – в нечетных, иногда их (несмотря на предуведомление о наличии) нет вовсе. Впрочем, вагон был пуст, так что я закатил велосипед вовнутрь (хотя по правилам должен был топтаться в тамбуре) и пристроился в кресле, вычисляя: хоть за минувшие годы мне приходилось ездить с Белорусского вокзала раз десять (в Гомель, Берлин и Ниццу), последний раз электричкой этого направления я пользовался около 1984 года в компании моего тогдашнего пса, незабвенного бигля по имени Трап – и ездили мы на собачью выставку. Как много переменилось за эти годы! А впрочем, вот уже и Кубинка (которую ради мнимого тепла так и тянет произнести с ударением на второй слог). Collapse )
Lucas van Leyden

БОЛЬШАЯ ВОЛГА – ШАР ОКОЛО ДУБНЫ – КОНАКОВО (велопоход).

Мы решили съездить к знаменитому «Шару около Дубны» - стеклопластиковой сфере высотой с пятиэтажный дом, некогда вывалившейся из прохудившегося кармана советской власти в глухом углу Кимрского района Тверской области. В первоначальной своей ипостаси эта штука должна прикрывать от снега, дождя и нескромного взгляда что-то электронно-военное, но в обыденной жизни они водятся стаями, а зачем и при каких обстоятельствах конкретно этот экземпляр появился на тверской земле и почему он прикрывает только пустоту и – время от времени – досужих путешественников, до сих пор неизвестно. Впрочем, в качестве одной из целей дневного маршрута он выглядел вполне резонно – и мы, слегка помедитировав над картами и расписаниями, двинулись в путь. Утренняя электричка Савеловского направления была густо заселена велосипедистами (помимо прочего, сказывался фактор последнего теплого дня 2018 года): их (нас) было несколько групп и десяток одиночек. Покуда поезд вяло тащился по Подмосковью, мы нашли как минимум два объявленных на сегодня маршрута местных велоклубов: двухдневный вдоль по течению Дубны и однодневный по берегу Волги. Впрочем, желания присоединиться ни к одному из них не было. Выйдя из электрички на конечной, я укрепил телефон на руле, включил навигатор и мы поехали вдоль шоссе. Collapse )
Lucas van Leyden

(no subject)

      На следующей неделе, если все пойдет по плану, будет закончен печатанием тираж такой книги:

Гершензон М. О., Гершензон М. Б. Переписка. 1895 – 1924. Издание подготовил А. Л. Соболев. М., «Трутень», 2018. – 816 с. Collapse )