lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

Categories:
  • Music:

ТРИ ДОБАВЛЕНИЯ К БИБЛИОГРАФИИ ЛЬВА ТУРЧИНСКОГО

      Один из первых запомнившихся мне умственных парадоксов, касающихся разницы между наукой и творчеством, был произнесен моею матерью, когда мне было лет семь или восемь: как положено в этом возрасте, я был страшно охоч до всякой живности и твердо знал, что биография моя будет связана с зоологией, а точнее даже с систематикой. Мама мягко усомнилась в том, что это есть единственно возможное предназначение каждого думающего человека (как мне тогда казалось). Я с жаром возражал. «Видишь ли», - сказала она, - «если один ученый не откроет новый вид лягушки, то это рано или поздно сделает другой. А если бы Пушкин не написал «Медного всадника», его бы никто и никогда не написал». Крыть мне было нечем (да и что тут возразишь), но этот силлогизм дал мне на будущее не Бог весть какой тонкий, но все-таки работающий инструмент для определения целесообразности усилий: подступая к какой-нибудь новой задаче или даже, скорее, решая, стоит ли за нее браться, я всегда прикидываю, лягушка это будет или «Медный всадник», то есть, если я откажусь, займутся ли этим героем, делом или текстом в обозримом будущем другие.
      По всему выходит, что тематическая библиография, по крайней мере в России, есть сплошной «Медный всадник» - настолько плотно она зависит от личности ученого. Это хорошо видно по чередованию превосходно изученных и полностью заброшенных областей – как очевидна радивость сельского хозяина по ухоженным клумбам и грядкам, окаймленным соседскими, заросшими бурьяном, участками. Так, музыкальная периодика XIX века изучена более чем превосходно единственно благодаря таланту и трудам Тамары Николаевны Ливановой (1909 – 1986), детские книги блистательно описал Иван Иванович Старцев (1896 – 1967), а библиографией Китая мы всецело обязаны Петру Емельяновичу Скачкову (1882 – 1964) – при этом умозрительно рифмуемые с ними чаемые библиографические справочники по, например, театральной периодике или русской библиографии Италии либо не существуют вовсе, либо и близко не подходят по уровню к названным образцам. Для главной нашей темы, русской поэзии ХХ века, таким идеальным справочником служит трехтомный указатель, составленный Львом Михайловичем Турчинским. Мне не раз приходилось уже на этих и других страницах петь дифирамбы, воскурять фимиам и прочими способами свидетельствовать свое почтительное восхищение этой работой: ради этого не стоило бы снова брать в руки перо. Любопытно здесь другое: есть специальный научно-психологический эффект, заставляющий особенно ревностно относиться к заполнению лакун почти совершенного свода. Легко пояснить это на простом примере: творческое наследие Гумилева опубликовано практически до последней буквы. Напротив, в архиве Брюсова сохраняются сотни листов ненапечатанных до сих пор текстов. Благодаря этому (хотя может быть и полностью вопреки логике) сейчас находка любого, сколь угодно скромного письма (не говоря – стихотворения) Гумилева будет во много раз почетнее, желаннее и увлекательнее для архивиста, нежели простая публикация очередного письма или стихотворения Брюсова. (Персоналии здесь можно заменить – дело в принципе). Кажется, здесь нерв какого-то более глубокого явления, психологической жажды заполнения пустоты – но при этом пустота должна быть соразмерной, не бездонной. Нет интереса в том, чтобы пополнять библиографию русской прозы – она, собственно, до сих пор не учтена. Но находка каждой новой книжки, отсутствующей в указателе Турчинского – это хоть и небольшое, но событие. («Вот такие у нас скромные радости», – как говорит высокочтимый В. В. Зельченко). За последний период у меня в собрании скопились три таких книги. Вот они.

1. И. В. Милость Божия, явленная мне в пустыне. (Стихотворения). <Выпуски 1 - 3>. Спб., Типография А. Бюнке. 1903. – [4], 102 с.

На шмуцтитуле автограф автора: «Всечестнейшему отцу Ризничему Сергиевой Пустыни Отцу Иеромонаху Сергию на добрую память от И. Вениамин<росчерк>.
10 июня 1904».

mil_b_1 mil_b_2

      Книга эта в принципе существует (если знаешь, что искать): экземпляры есть в РГБ (D 24/150) и РНБ (38.66.6.33). Просмотр карточного каталога последней приносит еще небольшой попутный улов – оказывается, что существует первое – в двух выпусках – издание этой же книги (Спб., 1896 – 1899). Из множества толкущихся вокруг лиц, подписывавшихся «И. В.», безусловно тот же – автор книги «Воспоминание о Череменецком монастыре» (Спб., 1897): дело в том, что этот текст открывает нашу «Милость Божию». Псевдоним этот не указан в словаре Масанова; не расшифрован он и в каталогах обеих библиотек.
      Первым делом в таких случаях пытаешься извлечь информацию из самой книги, благо в составивших ее стихах есть несколько биографических деталей. Из них следует, что автор состоял под покровительством митрополита Палладия («Тебе, мой благостный Владыка / Несу мой первый в жизни стих»), подвизался в Череменецком монастыре, имя его – Вениамин (это следует из акростиха на с. 92); в его жизни был особенный период с 1894 по 1897 год («Я три года бежал, чтоб друзей мне догнать, / Я три года в пустыне трудился»).
      Все эти приметы безупречно накладываются на биографию архиепископа (впоследствии обновленческого митрополита) Вениамина (Василия Антоновича Муратовского; 1856 – 1930). Он действительно пользовался благоволением архиепископа Палладия (Раева), а с 1896 года был настоятелем Иоанно-Богословско-Череменецкого монастыря. Чуть сложнее с 1894 – 1897-м годами, но даже в пунктирной его биографии можно отыскать явные следы свершавшихся в его жизни перемен: в частности, в 1897 г. он был хиротонисан во епископа Ямбургского. Зато есть существенная – и даже, кажется, непреодолимая проблема – литера «И» перед именем в подписи. Это не «иерей», не «иеромонах» и не «инок», а что это может быть еще – ума не приложу. Существенным доводом против нужно считать и полное отсутствие свидетельств о поэтических опытах епископа. Вероятно, стоит думать, что в Череменецком монастыре было два Вениамина.
А вот адресат инскрипта как раз сомнений не вызывает – это будущий епископ Сергий (в миру Иван Прохорович Дружинин: 1863 – 1937), священномученик, убитый большевиками.

2. Укашов Лука. Иерусалимские псальмы <так!> Св. Град Иерусалим. 1911. – 16 с.

ierus_p

      В указателе Турчинского значится другой вариант этой книги, причем существенно отличающийся: он выпущен в 1913 году, насчитывает 24 страницы, но, что самое любопытное, подписан он не Л. Укашовым, а иноязычной монограммой «R. M.». В РГБ хранится третий вариант, напечатанный в 1910-м году, но фактически совпадающий с моим: в нем тоже 16 страниц и автором указан тот же Укашов – явный псевдоним. Сведений об авторе у меня нет и гипотез пока тоже нет, за исключением одного нотабене: на свете был плодовитый поэт крестьянин Лука Евменович Ушаков (не Укашов; 1872 - ?): известен чуть не десяток его книг, среди которых наличествуют и псалмы. Велик шанс, что это он и есть, но возможная опечатка в фамилии, не говоря уже про вариант с латинским псевдонимом, не дают нам права идентифицировать их безоговорочно.

3. Покатайкин Виктор. Рапорт чекистам. (Сборник стихов). Издание Ветлаг'а
УНКВД Горьк. Обл. Типография Ветлага УНКВД Горьк. Обл. 1937. - 32 с. -

Тираж 1 100 экз. Бесплатно. На обл. надпечатка: Распространению за
пределами лагеря не подлежит.


На обороте передней обложки автограф автора: «Т. Поздняеву. Большое спасибо за Вашу помощь в моем творчестве. В.И.П.».

pokat

      Напротив, биография этого автора, Виктора Ивановича Покатайкина, содержится в самой книге – и она сама по себе весьма любопытна: «Виктор – сын рабочего портного. Его отец всю жизнь гнул спину на буржуа-владельца мастерской. Получки отца хватало только на то, чтобы с горя напиться и отец пил по пословице для угнетенных «Веселие руси есть питии». Виктор рос безнадзорно, он даже грамоты не знал и не учился. Он схлестнулся с такими же как он товарищами, бродящими по свету «без руля и без ветрил». Беспризорность бросила его в «котяшенскую деревню» - в грязное и паразитическое наследие капитализма, в это дно московских жуликов, воров и проституток. Затем тюрьма, лагеря, опять тюрьма и так десять лет вон из молодой жизни.
      Только в лагерях Виктор стал работать. Эта настоящая, трудовая жизнь возникла у него впервые под руководством чекистов. Здесь прекратилась его беспризорность, он вкусил и понял обояние <так!> труда. Труд и отцовская забота чекистов (людей, которые заменили отца) вызвали у Вити «Песни о счастьи» - он стал поэтом». Предисловие подписано «начальник КВО ОЛАГ'а УНКВД Г<орьковской> О<бласти> Домбровский».
      Ветлаг (он же Ветлужский лагерь) существовал с 1935 по 1937 год на севере Горьковской области, вблизи границы с Костромской; он насчитывал несколько лагпунктов, заключенные в которых занимались по преимуществу заготовкой древесины. КВО – Культурно-воспитательный отдел. Срок, отбытый Покатайкиным в Ветлаге, был последним в его жизни. Благодаря редкости фамилии, нам удалось разыскать его сына, который сообщил краткие биографические сведения о нем:
      «О довоенной жизни отца (1910 - 1966) я почти ничего не знаю. Работал (кем?) в НКВД до 1938 г. Мама (1914 - 1967) работала там же, в канцелярии. Родились девочки - близняшки. Умерли в младенчестве (воспаление лёгких). Как результат этой трагедии - моё появление на этом свете. В июне 1941 г. призван в армию. Рядовой отдельного лыжного батальона 54-й стрелковой дивизии. Карельский фронт. Не знаю, где и когда приобщился он к чтению художественной литературы, но был заядлым книгочеем, предпочитая поэзию прозе. Знал на память множество стихотворений (Блок, Мережковский, Есенин и др.). Отсюда и тяга к сочинительству. Его фамилия часто встречалась на страницах фронтовых газет ("Часовой Севера", "За Родину", "На боевом посту"). Очерки, зарисовки, заметки, стихотворения. В 1943 году стал штатным военным корреспондентом. Демобилизован в 1946 г. Награждён орденом Красной Звезды, медалями " За оборону Советского Заполярья", " За победу над Германией". С 1947 года работал в редакции органа управления и дорпрофсожа Горьковской железной дороги "Волжская магистраль"».
      Как известно, большая часть лагерной книжной и журнальной продукции была запрещена к распространению за пределами ГУЛага, благодаря чему не только изучение, но и простой ее учет весьма затруднен. В частности, в доступных библиотеках нет ни одного экземпляра этой книги. Этот, спасенный самим автором, был подарен им Константину Ивановичу Поздняеву (1911 – 2000), нижегородскому поэту и краеведу.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments