lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

Category:
  • Music:

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: КИЛИМАНДЖАРО. Окончание

Окончание. Начало здесь.

      Будучи человеком обстоятельным, я придаю высокое значение энергетической и телефонной автономности. Перед поездкой, как обычно, я специально собирал сведения о работе связи на горе и о том, как обстоит дело с электричеством. Выяснилось, что связь бывает не везде и не всегда (не помогает и местная симка), а электричества почти нет – но можно за скромную мзду подзарядиться у рейнджеров. Такое положение дел мне не нравилось, поэтому наше энерговооружение состояло из мощного повербанка на 20 000 (обычно он едет у меня на велосипеде в подседельной сумке: тут он жил в части багажа, которую носили портеры), двух легких повербанков по 10 000 и одной туристической солнечной батареи, которая прикреплялась к рюкзаку и при хорошей погоде должна была за два-три часа зарядить один из малых повербанков. В результате все эти ухищрения были напрасны, поскольку в двух из трех лагерей были работающие розетки, вероятно, установленные совсем недавно: впрочем, в таких делах излишняя предосторожность лучше легкомыслия.
      Иным оказалось дело со связью: у нас был с собой взятый в аренду спутниковый телефон Iridium (родной братец того, что мы брали в Боливию, а еще раньше я в Непал), который безукоризненно работал все эти дни. Напротив, сотовая связь отличалась капризной непредсказуемостью, несколько раз ненадолго возникая из воздуха в окрестностях лагеря Хоромбо – и больше нигде. Впрочем, благодаря остроумным билайновским тарифам, по всей территории Танзании (кроме самой горы) у меня был бесплатный и весьма шустрый интернет, что не могло не радовать.
      На следующий день нас разбудили в половине седьмого утра, одновременно с рассветом. Процедура пробуждения выглядит так: с вежливым стуком в домик входит специально обученный человек, имеющий с собой термос кипятка (вода при этом берется из окрестных ручьев), коробочку чая, жестянку растворимого кофе и две чашки. Вы выныриваете из спального мешка, выбираете себе напиток и хватаете его дрожащей спросонья рукой. Хорошо, если при этом немного жидкости прольется вам в мешок – так быстрее удалится Морфей. Через полчаса приносят тазик с горячей водой и жидкое мыло. Еще через полчаса в бараке накрывают завтрак: овсяная каша (это единственный компонент, который не меняется), сосиски, омлет, фрукты. Еще через полчаса вы должны собрать свой баул, потому что за ним придут портеры – и самостоятельно, с легким рюкзаком за плечами, выйти на главную площадь в ожидании гида.
      Благодаря плавному подъему путь на Килиманджаро очень хорошо зонирован: за вчерашним широколиственным тропическим лесом следует пояс древовидных вересков, в которой и находится лагерь Марангу. Растительность здесь куда более скудная, но вознаграждением служит удивительный звук, который сухие стволы вересков издают под напором легкого ветерка – совершенная эолова арфа. По хорошо различимой тропе идем к следующему лагерю – Хоромбо: постепенно полоса деревьев заканчивается и начинается пояс, поросший злаковыми куртинами, среди которых мелькает вдруг кое-что родное: цветок книфофия, который я много лет с переменным успехом выращиваю у себя в Подмосковье: здесь она встречается, хоть и не слишком часто, в диком состоянии. По пути, повинуясь гиду, делаем привал в специально отведенном месте; компанию нам составляют два легендарных представителя местной фауны – продольно-полосатая мышка, выглядящая, как полевка, явившаяся на маскарад в костюме бурундука и крючконосый здоровенный ворон с кокетливым белым пятнышком, напоминающим галстук-бабочку. Бабочки, впрочем, тут тоже порхают в большом количестве – и ни одной из них я не встречал в северном полушарии («Жаль, нет здесь Владимира Владимировича, - заметил Шато»). Тем временем сгущается туман, либо просто снизу приходит облако: погода здесь вяло повинуется закономерности: утром обычно ясно, а к полудню начинается дождик. Впрочем, вымокнуть мы не успели, добравшись до лагеря за пять часов 20 минут (расчетные 6-7 часов; дистанция 12 километров).
      Хоромбо – огромный лагерь, здесь ночуют те, кто идет наверх и те, кто спускается; кроме того, значительная часть туристов проводит здесь по пути наверх две ночи. В нем два больших обеденных барака и множество спальных домиков той же конструкции, что и в нижнем лагере; впрочем, нас снова поселили в одиночестве. Здесь за традиционным попкорном состоялось важное совещание, на котором нам требовалось принять взвешенное решение. Дело в том, что по правилам горы вы оплатили одну-единственную попытку восхождения: если турист направил свои стопы в штурмовой лагерь, то обратного пути для него нет: на следующий день он или поднимается на вершину или не поднимается – но в любом случае к середине дня он обязан сойти вниз. Таким образом, перед нами было два варианта – идти на следующий день в штурмовой или остаться еще на один день в Хоромбо для акклиматизации. В первом приятнее всего был образующийся в результате лишний день, который можно было потратить на сафари в национальном парке, но в практическом смысле предприятие могло оказаться довольно рискованным: идти на вершину без малого в 6000 метров на четвертый день – занятие крайне нездоровое. Среди отчетов о походе на Килиманджаро полным-полно берущих за душу описаний туристической самоотверженности: там герой, одолеваемый горной болезнью и, как библейский Иов, снедаемый одновременно рвотой и диареей, тяжело шаркает к верхней точке. Я, признаться, такого не люблю: в горах встречаются случаи, когда приходится действовать из последних сил, но верхом нелепости кажется мне устраивать их себе самостоятельно, когда можно этого не делать (вопрос о том, что в горы можно вообще не ходить, передо мной не стоит). Солидарен со мной был и Ишмаэль, так что мы решили провести сегодня и завтра два акклиматизационных выхода, а послезавтра уже идти к штурмовому лагерю.
      Акклиматизационный выход – это остроумная штука, имеющая в основе тот же казус, что анекдот про раввина, козу и тесноту в квартире. Когда вы взбираетесь на какую-нибудь ощутимую высоту (в нашем случае – 3700, на которых расположен Хоромбо), ваш организм начинает выражать сдержанное недовольство: вас подташнивает, побаливает голова, сердце начинает колотиться быстрее – все это реакция на уменьшение уровня кислорода в воздухе и крови. Если в этот момент вы, вместо того, чтобы сидеть с грустным видом, подниметесь еще на несколько сотен метров, он может возмутиться сильнее – но зато, когда вы эти метры сбросите, он простодушно заликует, все симптомы пройдут и спать в эту ночь вам будет гораздо спокойнее. (Это базовая схема, которая может сильно изменяться в зависимости от индивидуальных особенностей). Таким образом, после обеда мы кликнули наших гидов (без которых за пределы лагеря ходить нельзя) и объявили о планах. Один из них совершенно безропотно подхватил свой рюкзак и наша маленькая колонна двинулась в сторону Зебровых Скал.
      На весьма зарегулированной горе любые боковые тропы за пределами официальных маршрутов – редкость, но именно здесь одна такая нашлась: формально она ведет в тот же лагерь Кибо, но делает это небанальным образом, удлиняя классический маршрут на час, но зато проходя через несколько достопримечательностей. Одна из них – Зебровые Скалы, занятное геологическое образование, выражающееся в чередовании светлых и темных пород (я цинически предположил, что дело в гуано, вытекающем из птичьих гнезд под верхней скалой, но был заклеван местными романтиками). Примерно за полтора часа мы дотащились до них, поднявшись на 300 с небольшим метров, после чего спустились обратно в Хоромбо. Удивительно, что из всего огромного лагеря (только вместе с нами пришло туда не менее двадцати туристов) на акклиматизационный выход отправились только мы.
      Следующий день должен был пройти в сибаритстве и неге: по этому поводу разбудили нас часом позже, долго и тщательно кормили, после чего мы вновь направились на акклиматизацию по той же тропе. На этот раз прошли дальше мимо зебровых скал, к развилке, откуда отходит тропа ко второй по высоте вершине Килиманджаро, пику Мавензи. В отличие от главной вершины, на эту так просто не взойдешь – она альпинистская, причем непростая. Мы же повернули налево к перевалу (4300?), за которым – путь к штурмовому лагерю. Окрестности вновь переменились: на этой высоте нет ни деревьев, ни кустарников, за исключением двух главных растений-символов Килиманджаро: гигантских лобелий (бесконечно далеких от тех одноименных тщедушных цветочков, которые возделываем мы вместе с героями Вудхауза) и столь же гигантских сенеций. Перекусив на перевале, густо уставленном туриками, мы отправились вниз – и незадолго до лагеря попали под исключительно активный ливень с градом. У гидов были зонтики, а у нас – непромокаемые куртки. Сгрудившись, как стадо на голландской картине, мы попытались забиться вчетвером под два зонта, поскольку непромокаемость оказалась мнимой – но и это нам не помогло; в результате через полчаса, наскучив разящими струями, мы вяло запрыгали вниз, ввалившись в свою избушку совершенно мокрыми. Это было некстати: хотя сухая одежда и оставалась в запасе, мокрые ботинки представляли собой весьма значительную проблему. Мы пытались промакивать их бумагой, начинять термогрелками, выставлять на крыльцо (дождь, естественно, кончился немедленно, как только исполнил педагогическую функцию), но тщетно: на другой день они оставались ощутимо влажными.
      Говоря раньше о стандартном распорядке, я упустил довольно важный момент: каждый вечер ближе к концу ужина в бараке появляется ваш главный гид и проводит краткий медосмотр. Заключается он в последовательном ответе на десяток одних и тех же вопросов («Оцените ваше самочувствие по шкале от одного до десяти», «Принимаете ли вы диамокс?») и двух замерах. На палец вам надевается специальная зубастенькая штука (наперсток dentatum), которая, слегка подумав, сообщает самое важное: пульс и содержание кислорода в крови. Любопытно, что пульс (болтавшийся у меня между 70 и 110) гида не трогал вовсе, хотя порой он и спрашивал иронически, не злоупотребляю ли я кофе. А вот уровень кислорода, кажется, представлялся ему куда более важным: обычно он колебался вокруг 90, что его вполне устраивало, но единственный раз, уже в штурмовом, резко упал, так что он несколько раз хмуро перемеривал, пока не увидел 70 с чем-то.
      Впрочем, до штурмового лагеря Кибо надо было еще дойти. По пути к нему пейзаж снова меняется: вокруг уже что-то вроде тундры, почти ничего не растет, только между камнями пробивается какая-то зеленая бесстрашная мелочь. Дорога мощена булыжником, очевидно, чтобы не размыло в сезон дождей. Сразу за резким взлетом – небольшой спуск, после чего перед глазами открывается огромная долина и уходящая вдаль тропа, по которой вяло тащатся команды восходителей: видимость здесь превосходная. Между лагерями 1000 вертикальных метров и 9,5 километров ходу: пробегаем их чуть менее, чем за пять часов (расчетные семь – восемь). Лагерь Кибо совершенно не похож на предыдущие: он представляет собой два старых каменных здания с большими комнатами, густо уставленными двухэтажными кроватями. Нас загоняют в одно помещение с теми, с кем мы так или иначе виделись в предыдущие дни: молодая пара из Германии, отец с сыном из Филадельфии, руководитель группы китайцев (он самый веселый и бодрый: несколько дней назад сводил команду на Эльбрус, находится в отличной форме и полностью акклиматизирован) и мы, плюс, как в пьесах Горького или шедевре Толкиена, еще какой-то неизвестный бродяга молча спит в углу. После скромного обеда, часов в шесть вечера объявляют отбой: в 23.00 всех разбудят и отправят на штурм. Закусив снотворной таблеточкой, я поворачиваюсь к стене и засыпаю тревожным сном.
      Пять часов спустя гиды выбивают зорю: электричества нет, так что начинается типичное предстартовое копошение при свете налобных фонариков: ошалевший спросонья народ мрачно надевает на себя все теплое, что только есть – за окном устойчивый мороз, а ветер может разыграться не на шутку. Выпиваем по стакану чая, закусываем печеньем и выходим на улицу. Кругом темнота, только на горе видны огоньки фонариков стартовавших раньше нас. Выходим на тропу: впереди Стэнли, за ним Ишмаэль, потом я (по пути мы время от времени меняемся), замыкающим Авель. С самого начала Стэнли предупреждает нас, что пойдем медленно и каждый час будем останавливаться на пятиминутный привал. Несмотря на мягкий темп, довольно быстро обгоняем три или четыре вышедших ранее группы, но последняя, как раз китайская, садится нам на хвост и двигается дальше с нашей скоростью, обойдя нас уже на последних метрах. Набор высоты очень резкий и непрерывный: я не включал запись трека на штурм, поскольку телефонная батарейка все равно бы не выдержала, но на первые 900 метров подъема приходится что-то около 3500 горизонтальных метров: в практическом смысле это выглядит почти как подъем по лестнице на 300 этажей. Под ногами то камень, то мелкая сыпуха. Монотонная дорога немного убаюкивает, так что, предупредив гида, включаем для энтузиазма наушники, что действительно оказывается кстати – не знаю, что слушал Ишмаэль, но подобранная мною музыка меня настойчиво бодрила. После трех часов ночи (и трех коротких привалов) сделалось холоднее, но ветер – самое неприятное в этой ситуации – усилился не чрезмерно, хотя варежки поверх перчаток надеть все-таки пришлось. Примерно на 5400 стала постепенно наползать усталость, так что этот переход оказался единственным, который мы прошли практически за расчетное время – и около пяти утра были на Gilmans Point (5680). Это – место, где тропа выходит на край кратера; по многим описаниям нам казалось, что дальше – лишь плавный набор высоты до промежуточной Stella point (5730) и высшей точки, пика Уруху (5895). В действительности следующий этап – довольно неприятный: по узкой и обледеневшей тропе, с постоянными подъемами и спусками, надо идти над резким заснеженным обрывом. Поскольку дело происходит в темноте или сумерках (как раз начинало светать), человек может на мгновение потерять ориентацию или просто покачнуться под влиянием горной болезни. В общем, эта часть мне не понравилась категорически – и мы с явным облегчением вышли на широкий предвершинный гребень. В этот момент становятся видны группы, идущие другими маршрутами, которые все сливаются вместе в альтернативном штурмовом лагере: завораживающее зрелище – десятки (а как бы и не сотни) светлячков, медленно двигающихся вверх по склону. Идти им куда меньше нашего, так что на кратер они выходят свежими и бодрыми – и всей этой нестройной толпой мы не слишком быстро, но решительно двинулись в сторону вершины, где были около семи утра.
      В ритуал большинства групп входит разворачивание флагов, что на свежем ветру требует немалого времени: в результате минут пять мы стояли в оскорбительной очереди, чтобы сфотографироваться у знаменитого знака, отмечающего вершину. На обратном пути нам попадались встречные и попутные восходители в самом плачевном состоянии: кто-то шел, согнувшись, налегке, держась за руку гида; кого-то с закрытыми глазами вдвоем вели под руки; кто-то все время пытался прилечь, а его напористо тащили вниз. Мы спускались тем же путем, только съезжая для скорости на сыпухе там, где она была надлежащей кондиции, и были в Кибо в 11 часов утра с копейками. Тут, в общем, накрыло по-настоящему: вопреки многочисленным реляциям, для среднего туриста поход на Килиманджаро – что угодно, но не легкая прогулка. Лично я чувствовал себя не то, чтобы плохо, но как-то совсем без сил: сама мысль о том, что нужно вставать и идти, казалась мне в корне невыносимой: немного знобило, слегка болела голова, но, главное, совсем не было возможности хоть как-то шевелиться. Между тем безжалостные гиды поторапливали: по правилам на реанимацию тебе дается час, по истечении которого надо сунуть все имущество в баул, отдать его портеру и шагать вниз в нижний лагерь. Впрочем, человеческие резервы безграничны: слегка перекусив, мы, хоть немного и помятые, вышли в путь и прибыли в Хоромбо еще до темноты.
      Где завалились спать и проспали двенадцать часов.
      Есть редкое, мало с чем сравнимое чувство дороги вниз после удачного восхождения: может быть, отчасти сродни ему ощущение, когда ставишь точку в статье, которую писал несколько недель и которой полностью доволен (последнее бывает нечасто). Тем завершающим утром на горе нравилось все – и проклятая овсянка, и немузыкальные крики птиц, и каменистая дорога, и волшебные пейзажи, возникавшие у нас перед глазами в обратной последовательности. К полудню мы, преодолев 20 километров, вышли к цивилизации. Дальше было немного приятной суеты: путь до гостиницы, прощание с командой (которая была, согласно традиции, наделена щедрыми чаевыми), вручение сертификатов о восхождении, которым отчего-то придается здесь большое значение. В здоровенной раскидистой гостинице готовилась к отправке большая русская группа, судя по всему, полностью состоявшая из новичков в горах: были они шумны, бравурны, и полны энтузиазма. Поглядывая на них из-за дальнего столика, мы с Ишмаэлем вспоминали безупречную формулировку старого солдата, встретившегося Лотману-новобранцу. «Посмотрю я на вас», - говорил он, разглядывая призывников, - «и жалко мне вас. А подумаю я о вас – так и х** с вами». Не могу понять, насколько правильно и хорошо отправлять в такой, прямо сказать, небанальный трек людей, у которых нет даже своих горных ботинок (они берут их в аренду у принимающей стороны) – но, с другой стороны, в наше время открытых источников излишний патернализм по отношению к взрослым людям кажется чрезмерным, если не оскорбительным. Утром их уже не было.
      Мы же, ангажировав таксиста, проехались по симпатичному городу Моши: купили сувениров, кофе (который выращивают тут в товарных количествах), меду, фруктов; пообедали в отличном ресторане и двинулись в сторону аэропорта. Там было шумно и весело – стоявшую перед нами даму-туристку укусил скорпион, притаившийся в ее рюкзаке. Таможенницы и пограничники, радуясь редкому яркому событию среди серых будней сбежались щебетать: «неужели правда скорпион, милочка?» «и преогромный-с!». Тем временем дама бледнела и оседала, спутник ее хладнокровно фотографировал членистоногое, чтобы первым выложить в инстаграмм, народ безмолвствовал. Впрочем, вскоре все как-то разрешилось. Последний раз пройдя под палящим солнцем по бетонной полосе, мы сели в самолет и медленно полетели строго на север.
      Поход для нас готовила фирма Altezza.
      Спутниковый телефон был арендован у фирмы «Я на связи».
      Разделял тяготы высокочтимый i_shmael.
Tags: Всемирный путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 82 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →