lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА – 79 (стихи)

Начало здесь, а окончание здесь

*      *      *


<1>

Если сердце смерти радо,
Если жизнь лучом бедна, -
Каплю смерти, каплю яда
Влей в вино и пей до дна!

Если сердце радо муке,
Если кровь огнем бедна, -
Яд сомненья, яд разлуки
Влей в любовь и пей до дна!


<2>

РОНДО

Моя печаль – шатенка с темными глазами,
С душою светлою, как солнца луч над нами,
Как в утро майское лазоревая даль,
Озер задумчивых недвижимая сталь,
Вершинные снега под лунными лучами…

Печаль моя! Невеста с грустными очами,
Ты входишь, светлая, неслышными шагами,
Снимаешь тонкую, стыдливую вуаль…
Моя печаль!

Я не бегу тебя… Осенними ночами
Меня ласкаешь ты бесстрастными руками
И чертишь трепетно заветную скрижаль…
Мы в сказке призрачной, и я – твой верный Наль…
Мы грезим наяву несбывшимися снами…
Моя печаль!..

<3>

Твои глаза – как свечи в храме,
Где в тихом гимне светлый бог
Встречает ранними утрами
Молитву, чуждую тревог.

Где в белых тканях девы-жрицы,
Покоем дышит бога лик,
Где не горят тоскою лица,
В слезах не молится старик.

Своими грешными устами
Коснусь я глаз на миг один, -
И вот глаза – как свечи в храме,
Где Бог распятый – властелин.

<4>

Марионетка любит! Марионетка любит!
Большая комедия в театре кукол!
Любовь спасет или любовь погубит
Деревянного мальчика, чье имя – Вукол?

Смешное имя! Какие движения!
Как неповоротливы, неуклюжи!
И только глаза закрылись на мгновенье,
Снова раскрылись, сделались уже.

Ожили от любви глаза марионетки.
Еще мгновенье, еще – и что же -
Входите, люди, бросайте монетки,
Взгляните на чудо – ведь мальчик ожил!

Споемте, люди, немолчную славу!
В любви животворящей наше спасенье –
Она превращает людскую забаву
В великое чудо, чудо воскресенья!


<5>

Встретить девушку в трамвае,
Не встречать ее потом –
Лучшей повести не знаю
Для любви, что минет сном.

Жест бесстыдный, голос грубый
Той любви не оскорбят…
Только б видеть эти губы,
Только бы встретить долгий взгляд.

Скоро в памяти беспечной
Образ канет в темноту,
Скоро, скоро в новой встречной
Полюблю свою мечту.

Но, идя от встречи к встрече,
Не узнаю никогда,
Как бессильны эти плечи
В час рассветный, в час стыда.


<6>

Рита Сашетто! Рита Сашетто
Танцует на полотне,
Но Рита живая далеко где-то,
В чужой, незнакомой стране.

Рита! В стан я влюбился гибкий,
В полудетское лицо твое!
Твои движенья, твои улыбки –
Острое в сердце копье.

Рита Сашетто! Рита Сашетто!
Душа томится в тоске!
Но Рита смеется далеко где-то,
Говорит на чужом языке.

Может быть, Рита уже седая,
Быть может, она мертва –
Узнавать не буду – люблю, мечтая
Любовь мечтою жива.

Риту Сашетто, Риту Сашетто
Люблю, не клянясь, не кляня –
Ведь Рита танцует далеко где-то
И не знает она про меня.


<7>

Свой взор вперив во взор звезды далекой,
Так говорил в дни Будды пилигрим:
«Безверные века прошли как дым,
Судьба устала к людям быть жестокой.

Избранное среди племен Востока –
Мы движемся, смеемся, говорим,
Как все – но мы иным огнем горим:
Мы счастливы, мы видели Пророка!»

Я не ропщу, что я один давно,
Что наш союз неверен и невечен –
Мне в век один с тобою жить дано,

Я взглядом глаз, прекрасных глаз отмечен –
Счастливейший среди слепых людей,
Что красоты не видели твоей.


<8>

1-й СОНЕТ УВЯДАНЬЮ

Сирень сильнее пахнет, увядая,
И запах тот и лучше и нежней.
Красив убор осенних, грустных дней –
В нем вся листва как будто золотая.

Когда о невозвратном мыслей стая
Туманит милый взор, и ты грустней, -
Люблю тебя и лучше, и больней.
О, юность, вешним солнцем залитая!

Прекрасна ты! Люблю твои дары! –
И звонкий смех, и шумные пиры,
Влюбленность пылкую – ее, блистая,

Восторженные взоры выдают –
Всего ж милее власть незримых пут –
Печаль, что нам даришь ты, улетая.


<9>

В какой-то сон погружена
Моя душа недели, годы.
Меня не огорчат невзгоды,
И радость мне не суждена.

Как за прозрачною стеной
Проходят дни, дела и лица,
И мнится мне – что небылица
Одна сменяется другой.

И сам я – мнится – за стеклом
Скольжу неведомой химерой
С уверенной во всем манерой,
С высоко поднятым лицом.

На суетливую юдоль
Глядит душа, как хладный зритель,
И не проникнет к ней в обитель
Любовь и смех, тоска и боль.

На все живое смотрит тускло
Остекленевший, мертвый взор,
И свесился живот обрюзгло
На снежно-белый коленкор.

И фиолетовые пятна
Спешат покрыть виски, лицо,
И обручальное кольцо
На синем пальце непонятно.

Пресытившегося усмешка
Живет в распавшихся губах
И примет нехотя тот прах
Гостеприимная тележка.

Земли коснуться недостойны
Богопротивные черты…
И это – дорогой покойник.
Душа моя – и это ты!

<10>

Жрет тело, дрыхнет непробудно
И женщину грязнит, греша,
И как над трупом воет нудно,
Испуганно скулит душа.

Из сердца выжатого выжать
Уже не в силах я любви –
Бесцельный бег останови же
И смерть немедля призови.

И, - может быть, - во мгле прощальной
Узришь средь огненных колец
Прекрасной душу и печальной,
Какой создал ее Творец.


<11>

Ах, где-то есть Бразилия и Чили
И теплые моря.
Меня же в круг проклятый заключили
Мороз и ветер декабря.

Когда веселья в сердце юном много,
И дерзок блеск в глазах –
Не все ль равно куда ведет дорога,
Равно отважен шаг.

Но если нить натянута нетуго,
И луч в душе угас –
Как холодно, когда бушует вьюга,
Как неуютно в зимний поздний час!

И в этот бесконечно-долгий вечер,
Когда морозом скован белый мир,
Мечтаний ангел шепчет тихо речи
Про Конго, Индию, про Перу, про Алжир.


<12>

Босого приняла меня межа.
На траве роса вечерняя свежа.

Зеленеют купы дальних рощ,
Журавель вонзился в небо тощ.

Невысокий ивовый плетень
Длинную отбрасывает тень.

Клевер мне дает свой сладкий сок.
Купол неба бледен и высок.

Стынут в нем недвижно облака…
Мне печаль вечерняя легка,

Мне задумавшемуся слышна
Чуткая природы тишина.


<13>

Поспешает к месту службы
Длинноногий комиссар.
Ясно утро. Почему ж бы
Так спешить на место службы?
Кто покинут – в лоно дружбы,
А торговка – на базар –
Всяк спешит. И к месту службы
Поспешает комиссар.


<14>

ТОРФУШКА

От поля, что устало зеленеть,
От брошенных, ненужных больше грабель
В голодный год ты к тем, кто крал и грабил,
Пришла кудрями цвета ржи звенеть.

Разгульных дней похмелье — злая снедь.
За штабелем ты ставишь бурый штабель,
Словечки сыпля, что в бандитском штабе
Заставили б любого покраснеть.

Но мерный труд, и спорый, и жестокий,
И без румян румянит знойно щеки,
О прошлом шепчет, разгоняя кровь, —

И в ласках краденых, в лесу иль в травах,
Ты вновь познаешь просто, нелукаво
Нехитрую крестьянскую любовь.

==
* Укладчица торфа.


<15>

МЕЩАНКА

Окно. Левкои. Тюль и занавески…
Застенчивый и розовый уют.
Года неспешно, бережно куют
Металл судьбы, металл такой невеский!

Но шалый нэп вознес в нежданном блеске
Твою звезду. Сияньем взоры жгут
Ногтей рубины (маникюрши труд),
Свистящий шелк, чулок расцветкой резкий.

Тюрьма. Этап. И желтый женбарак
Тебя принял под кров гостеприимный.
Ты в трауре: мечта лишь, облак дымный –
Ушедших дней веселый кавардак.

О нем звенят, поют в ушах подвески.
В окне ж – ромашка, тюль и занавески.


(№№1 – 3: Провинциальная луна. Минск, 1915. №№ 4 – 9: Лейтин Б. Выдуманная любовь. Орша, 1919. №№ 10 – 13: из рабочих тетрадей (Литературно-художественный музей Марины и Анастасии Цветаевых в Александрове); № 14: Соловецкие острова. 1930. № 2/3. № 15: Соловецкие острова. 1930. № 4).
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments