September 9th, 2014

Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ. Энонтекио – Нордкап – Москва.

      1. Много лет назад, когда границы между европейскими странами сделались пустой формальностью, таможенная инфраструктура принялась ветшать: так, этим летом мы видели почти руинированную будку бывшего пограничника на высокогорном участке итало-французской границы. Холодный климат замедляет этот процесс – но, почти ежегодно преодолевая фантомную преграду между Норвегией и Финляндией, мы наблюдали зримые приметы увядания: вот не стало стекол на будке, вот вздыбился асфальт на площадке досмотра – и вот уже ягель-победитель осваивает почти готовые развалины. Не то теперь. Только подъезжая к ничтожнейшему из погранпереходов (всего на финско-норвежской границе их восемь и этот едва ли не самый заброшенный) по шоссе, ведущему в Kautokeino, мы обнаружили неожиданное оживление: домик со стражей был отреставрирован, на площадке рядом с ним готовились, вероятно, к экзекуции насупленные грузовики с финскими номерами, сама же дорога обзавелась светофором, который при нашем появлении зажегся красным. Я остановился; из будки выпростался небритый господин в полувоенном и направился в нашу сторону. Завязался утомительный разговор, известный всякому путешественнику. «Куда едете?» «В Honningsvåg». «Рыбу ловить?» «Нет, по горам ходить». «Документы». «Гав-гав-гав-гав» (это вступил в разговор дотоле молчавший участник автопробега, по странной ассоциации наведя таможенника на новую мысль). «Водка есть?» «Водки нет». «А что есть выпить?» «Белое вино». «Покажи». Проклиная жестокое время, рождающее недоверие между людьми, открываю багажник и, покопавшись в многочисленных сумках, нахожу пакет из duty free, приятно позвякивающий запасами: впрочем, небольшими. Неугомонный буквалист начинает сверять завалявшийся там чек с наличием – и мгновенно обнаруживает недостачу бутылки Сhateauneuf du pape (кстати, отменного). «А это где?» «Inside», - отвечал я мстительно. «А водка есть?» «Нет водки». «Откройте сумку» и т.д. В результате, после примерно двадцатиминутной тягомотины мы были отпущены – и даже без назидания. Впрочем, расстилающиеся вокруг пейзажи быстро вернули нас к умиротворению: безлюдное 93-е шоссе, ведущее к городу Alta - одно из лучших мест на свете для восстановления душевной гармонии. На глазах у едущего по нему человека земная эволюция разворачивается обратной спиралью, как будто он, в соответствии с намерениями поэта, стремительно опускается к кольчецам и усоногим. Вот деревья измельчали и исчезли, вот кустарники сначала разъединились из кущ в отдельные экземпляры, потом попрятались средь камней и наконец вовсе сгинули; вот еще торчат кой-где какие-то осоковые, а вот не стало и их… только мхи, лишайники и – редко-редко – пучок героической травы среди неровных каменистых гряд. Озера с прозрачной водой, языки недотаявшего снега, невысокие горы на горизонте: невозможный, невообразимый пейзаж, не переменившийся ни на йоту за миллионы лет. Воздействуя своей архаичностью на внутреннего человеческого кольчеца, он запечатлевается в душе намертво: ровно десять лет назад мы ехали впервые по этой же дороге – и я до сих пор помню свой первый взгляд на эти горы и дальше – на серые воды Altafjord’а. В здешнем райцентре Alta есть все: несколько супермаркетов, ресторан, три автозаправки, отели – и превосходный музей древних рисунков, куда очень хотелось бы заглянуть, чтобы сверить впечатления с французскими, виденными этим летом. Но время уже поджимает, причем отнюдь не хвост – и поэтому, наскоро пополнив запасы провизии, берегом могучего Porsangerfjord мы отправляемся дальше на север. Collapse )