July 23rd, 2014

Lucas van Leyden

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ. Москва – Agay.

      1. Зимой лавина срезала край скалы там, где была проложена тропа, так что осталась голая осыпь крайне ненадежного вида: мелкий щебень, похожая на вулканический пепел черная глина, редкие выходы твердой изъязвленной породы. Чуть ниже гребня начинался длинный и широкий язык просевшего волглого снега: в этих местах он по странной геологической прихоти имеет ярко-розовый оттенок, как будто его обрызгали марганцовкой или хранили на нем, например, клубнику. Сзади из цветущей долины насмешливо посвистывали сурки, вдалеке в разреженном горном воздухе барражировало что-то недобро-врановое; солнце садилось. Я остановился и задумался: передо мной был заключительный отрезок четырехчасового довольно утомительного маршрута: оставалось спуститься на двести метров к озеру и разлогом вдоль ручья пройти к приюту. Возвращаться назад означало потерять три с лишним часа и часть пути проделать в кромешной тьме. Кроме того, я обещал семье выйти на связь не позднее восьми, а ближайший пункт, где ловилась мобильная сеть, был в двадцати километрах к югу. Предстояло нисхождение (термин Вяч. Иванова) на тридцать метров по осыпающемуся склону, а потом проход по снежнику в самом узком месте, где виднелись следы моих предшественников или снежного человека. Медленно, боком, как пожилой спайдермен, разбитый болезнью Паркинсона, я стал спускаться с гребня, упираясь палками в податливый грунт и стараясь не смотреть вниз («бездна внизу, бездна вверху», как говаривал в похожих случаях Мережковский). В какой-то момент случилось неизбежное: камень, казавшийся незыблемым, подался и поехал вниз, нога соскользнула; опорная палка стала выгибаться (я даже не знал, что они это умеют). Не скажу, что вся жизнь прошла перед моими глазами, но последние несколько дней – точно. Collapse )