April 7th, 2009

Lucas van Leyden

- Ах! - А он реветь!

     Помните историю о блудном медведе? Который, будучи финно-угорской фигуркой X (примерно) века прокрался у меня по полке, спрыгнул в сумку с книгами, отправляющимися в Петербург, доехал до Петербурга и уже собирался (как?) мчаться в сторону финской границы и дальше, на север, к священному озеру Инари, но тут чуждый чарам смелый П. его поймал? Так вот, медведь вернулся. Вот он, в укрывище. Сейчас пойду его в ящик запру, вот что.      Медведь ли, кстати, это? Худоват немного и что-то похожее на хвост имеет сзади (гусары, молчать!). С другой стороны, альтернатива невелика – мелкие куньи всегда выглядят по другому. Росомаха?
     Особо прошу отметить, что он что-то жрет – довольно большая редкость в «пермском зверином стиле», чтобы персонаж был запечатлен в движении. Есть достаточно распространенная (но не главенствующая) концепция, согласно которой каждое животное у финно-угров – тотем определенного рода. Не означает ли этот артефакт предчувствие (или свидетельство) победы Медведевых (в широком смысле) над Птицыными? (или Рыбкиными; вид жертвы не разобрать)?.. Collapse )
Lucas van Leyden

(no subject)

     В замечательной книге М. Лассила «За спичками» (перевод Зощенко) нашлась реплика, которую я склонен считать квинтэссенцией всей финской прозы ХХ века:

      - Туда, в Липери, тянет меня моя душа. Ведь только Липери настоящая родина. Возьми бутылку, Пирхонен, и пей прямо из горлышка.