lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

RE: Анатолий Азольский. Диверсант. Подлинная история. М. 2008

(Куплено благодаря электрической рекомендации in_b и i_shmael)
Эта книжка была запрятана в такие сокровенные глубины книжного магазина, в какие я сроду не забирался и мне даже пришлось попользоваться всезнающим терминалом. Наконец она нашлась зажатой среди покетбуков с бодрыми названиями. Я выдернул маленький томик с полки и оторопел: с обложки смотрели на меня два мрачных одетых в военное джентльмена; один сжимал в руках бинокль, другой – бластер из «Звездных войн». На спинке обложки на фоне горящего «Виллиса» было написано: «Остросюжетный роман «Диверсант» - удивительная история превращения незрелого мальчишки в русского патриота и хладнокровного истребителя немецко-фашистской гадины». «Издеваются» - подумал я о недавно обретенных друзьях по переписке in_b и i_shmael и грустно поплелся к кассе платить.
Я ошибался.
Очень странный роман. Структурой своей он напомнил мне какой-то кадр из немого кино (почему? я сроду никакого кино не видел, тем паче немого), где за столом сидел и мрачно вещал человек в цивильнейшем пиджаке, но камера вдруг исподволь ныряла под стол и становилась видна его легкомысленно одетая нижняя половина. Даже нет, сейчас я найду длинную подходящую цитату неоттуда. Вот она:
«Штучка на самом деле оказалась забавною, под смешным названием: "Франко-прусская война". Начиналась она грозными звуками Марсельезы: "Qu'un sang impur abreuve nos sillons!" Слышался напыщенный вызов, упоение будущими победами. Но вдруг, вместе с мастерски варьированными тактами гимна, где-то сбоку, внизу, в уголку, но очень близко, послышались гаденькие звуки Mein lieber Augustin. Марсельеза не замечает их, Марсельеза на высшей точке упоения своим величием; но Augustin укрепляется, Augustin все нахальнее, и вот такты Augustin как-то неожиданно начинают совпадать с тактами Марсельезы. Та начинает как бы сердиться; она замечает наконец Augustin, она хочет сбросить ее, отогнать как навязчивую ничтожную муху, но Mein lieber Augustin уцепилась крепко; она весела и самоуверенна; она радостна и нахальна; и Марсельеза как-то вдруг ужасно глупеет: она уже не скрывает, что раздражена и обижена; это вопли негодования, это слезы и клятвы с простертыми к провидению руками: Pas un pouce de notre terrain, pas une pierre de nos forteresses! Но она уже принуждена петь с Mein lieber Augustin в один такт. Ее звуки как-то глупейшим образом переходят в Augustin, она склоняется, погасает. Изредка лишь, прорывом, послышится опять: "qu'un sang impur...", но тотчас же преобидно перескочит в гаденький вальс. Она смиряется совершенно: это Жюль Фавр, рыдающий на груди Бисмарка и отдающий все, все... Но тут уже свирепеет и Augustin: слышатся сиплые звуки, чувствуется безмерно выпитое пиво, бешенство самохвальства, требования миллиардов, тонких сигар, шампанского и заложников; Augustin переходит в неистовый рев...Франко-прусская война оканчивается»
Именно так все устроено в «Диверсанте». Начинается он как неспешное повествование о войне, какое-то даже назойливо реалистичное. Примерно страниц через 40-50 мир вокруг героя постепенно начинает истаивать и колебаться, а еще через некоторое время решительно идет в разнос. Причем это впечатление достигается через язык, но как – я даже описать не могу, не то, что воспроизвести (NB похожее – грубее – встречается у Сорокина в «Романе» и в повести в письмах, про клубнику, не помню, как называется). Это делается изощренно до невероятия; абсурдный контекст описывается такой же монотонной интонацией, как только что – голимая реальность и когда на с. 217 у героя спрашивают «Где, когда и при каких обстоятельствах вы встретились 23 марта 1942 года в окопах под Великими Луками с лейтенантом Таранцевым Иваном Сергеевичем, который был убит накануне», то требуется эту фразу пару раз перечитать, чтобы ей как следует восхититься. Дальше эта трехмерность романа вытягивается вдруг еще и в четвертую сторону: с какого-то момента начинает казаться (но ниоткуда прямо не следует), что это вообще какой-то вариант «Случая на мосту через Совиный ручей» - и тогда все получается еще навороченнее, чем кажется. Еще с середины у автора просыпается какой-то, я бы сказал, звероватый юмор, отчего некоторые сцены ближе к финалу становятся уморительно смешны (хотя в происходящем смешного, мягко говоря, немного). В общем, замечательный роман. Не скажу, что книга тысячелетия, но для чтения рекомендована категорически.
Я нашел там одну смешную блоху, недосмотр корректора, которая, как часто бывает, навела меня на мысли об уходящей натуре. Описывая быт ресторанного оркестра, автор замечает: «Репертуар наш разрастался, «парное» (деньги за исполнение полузапрещенных мелодий) набивал наши карманы, делились мы по братски» (с. 346) и дальше «Как и у лабухов, было у них свое «парное», чаевые кучей…» (с. 411). Какое нафиг «парное»? Это же ПАРНОС! Неужели сейчас никто не знает этого прекрасного слова, в широком смысле означающего наживу, за исключением нескольких пожилых джентльменов редкой профессии, «о коих не сужу, затем, что к ним принадлежу»??
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments