lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Воспоминания Н. Н. Захарова-Мэнского-3

(окончание; начало здесь, продолжение тут)

     У кафе была своя песенка, ее мы пели ежевечерне, с ней мы приходили и уходили, ее мы пели встречаясь. Вот она:

     Ешь ананасы, рябчиков жуй.
     День твой последний приходит буржуй65 .

     Кажется творец ее – Маяковский.
     Помнится появление новых книг написанных китами. Какой это был для нас праздник. 2ое издание «Я – человек» и «Облако в штанах»66 появились почти одновременно и все мы их приобрели, первыми получив автографы, которые вообще футуристами давались очень легко, всем кто попросит.
     Некоторые из сделанных Маяковским надписей остались до сих пор в памяти. Вот например подпись сделанная на книге Е. А. Панайотти:

     «В поэзии все дело только в йоте
     Прошу запомнить Панайотти»

     Или на книге А. Б. Кусикову:

     «У публики много вкусов и вкусиков
     Иным нравлюсь я, а иным Кусиков».

     Название книги: «Облако в штанах» произвело в великое смущение Д. Ратгауза67 , одного из старейших поэтов-натуралистов. Он долго не мог успокоиться. Однажды, когда я зашел к нему Д. М. передал мне записку гласившую следующее:

     «Зачем вам облака в штанах,
     Вы ими славы не добьетесь,
     Тогда, мой друг, все скажут ах!
     Когда вы без штанов пройдетесь!...»

     Увы, на этот раз маститый лирик оказался неправым – «Облако в штанах» одна из лучших страниц русской поэзии. Приблизительно в это же время вышли в свет и книги В. Каменского – «Звучаль Веснеянки» и роман «Стенька Разин», отдельным, очень недорогим изданием для народа, для киосков; «в магазины я эту книгу не дам», говаривал автор. Все эти книги были нашей азбукой, читались и перечитывались нами молодыми поэтами из кафе в Настасьинском переулке.
     В марте 1918 г. футуристам пришла в голову мысль издать газету. Сказано-сделано. Через несколько дней уже была написана и появилась в продаже «Газета Футуристов» № 168 , оставшийся и единственным. Возглавлял газету Манифест летучей Федерации Футуристов, в котором подписавшие его «пролетарии искусства» Д. Бурлюк, В. Каменский и В. Маяковский звали пролетариев фабрик и земель к третьей бескровной, но жестокой революции, «революции духа» и требовали отделения искусства от государства, передачи материальных средств искусства в руки самих рабочих и пр. Далее следовал: «Декрет № 1 о демократизации искусств» (заборной литературе и площадной живописи), в котором отмечалось, что отныне, с уничтожением царского строя, отменяется проживание искусства в кладовых, сараях человеческого гения – дворцах, галереях, салонах, библиотеках, театрах… «пусть улицы будут праздниками для всех»… - Кончался этот декрет обещанием, что «первая расклейка стихов и вывеска картин произойдет в Москве в день выхода нашей газеты». Действительно, на углу Петровки и Кузнецкого красовались картины Д. Бурлюка, а стихи В. Каменского неоднократно и тогда и впоследствии расклеивались на стенах и заборах69 .
     За декретами следовали стихи Бурлюка, Каменского, впервые здесь напечатанная «Революция» Маяковского, С. Спасского, Дакто, Вас. Гнедова; библиография в большинстве самими о себе написанная, с самыми разнообразными подписями и целым потоком самовосхвалений, панегирик кафе «Питтореску»70 , где в то время только что начались литературно-музыкальные вечера и читали футуристы, отдел «Братская могила» - ушат помоев на северянинский «поэзоантракт»71 , эренбурговскую «Молитву о России» и книжку З. Гиппиус72 , статьи и заметки о выставках и, наконец: «Мне – поэту Василию Каменскому нужна квартира в центре 5 – 6 комнат»… и тому подобные объявления.
     Зачастую футуристы устраивали большие, т.н. экстраординарно-футуристические вечера, как в самом кафе, так и на отлете. Обычно вечера эти устраивались в Большой аудитории Политехнического музея. Устроителем-распорядителем их неизменно являлся Федор Яссеевич Долидзе, импресарио, сжившийся и сроднившийся со своими исполнителями – поэтами. Бесконечные концерты Игоря Северянина, всех футуристов, символистов и т.д. и т.д. дали Долидзе не только средства к безбедному существованию, но и большую любовь к поэзии… Бывали вечера, в которые мы просили его почитать нам из Северянина и с благодушной улыбкой шел Ф. Я. на эстраду и безбожно акцентируя, под всеобщий хохот, читал – «эта была у морра…»73 «Мне все равно, я и Коллонтай лекцию устрою и Григория Петрова и Когана и Епископа Антонина»74 , зачастую говаривал Долидзе, а «паетов» я люблю, сколько раз я и убытки от них терпел, а все их вечера устраиваю… Будут их историю писать и скажут – а вечера им устраивал Долидзе, - мне и довольно»…
     Я не буду говорить здесь о целом ряде вечеров и лекций В. Гольцшмидта с разбиванием досок и участием А. Р. Гольцшмидт и Елены Бучинской… это завело бы слишком далеко мои воспоминания, не буду говорить и <о> вечерах футуристов, И. Северянина, К. Д. Бальмонта и многих, многих других. Все это лишь частично входит в мою задачу. Здесь я отмечу лишь два наиболее занимательных вечера: «Елку футуристов» и «Выборы короля поэтов».
     В декабре 1917 года футуристы решили устроить в Политехническом музее – елку… 75 Громадные афиши собрали максимум публики, едва вместившейся в огромную аудиторию музея. Между устроителями и участниками в этот вечер было большое смешение – ждали Василия Каменского, имя его было на афише, а Каменского нет как нет, не то задержался у себя на Каменке, не то благодаря снежным заносам не смог поспеть вовремя. Подумали, подумали и решили обойтись без Каменского76 . Вытащили мы на эстраду еловое дерево все увешанное сделанными из бумаги кукишами, почитали стихов, причем в заключение Маяковский жестоко обругал «почтеннейшую публику», громко и весело ржавшую в ответ. Под конец же мы стали срывать с елки кукиши и бросать их с эстрады; что тут было, даже совестно и вспомнить77 . - «Почтеннейшая публика», состоявшая на 99 %% из т.н.учащейся молодежи, чуть не подавила друг друга из-за обладания кукишем.
     О милая, русская публика, только дурачившие тебя знают, до чего ты беспредельно и безгранично глупа.
     В состязании на звание «короля поэтов» состоявшемся 14 февраля 1918 года78 , огромными афишами приглашались участвовать все желающие и был обещан целый ряд имен, будто бы обещавших выступить79 . Дня за два до выборов около 50-ти поэтесс и поэтов собрались на квартире Ф. Я. Долидзе для обсуждения распорядка и точной программы вечера. Всем выступать было невозможно, вечер слишком долго бы затянулся, сделали выбор из общего числа, наметили список выступающих и регламент (кажется по 5 минут на каждого) –
     Вот полный список состязавшихся80 : Н. Ю. Поплавская – стихи Ив. Бунина и В. Брюсова; Л. В. Никулин81 – стихи Ф. Сологуба; Н. А. Нолле82 – стихи А. Ахматовой и А. Блока; Б. Ф. Раневский83 – стихи Влад. Королевича; поэты: Игорь Северянин, В. Каменский, Д. Бурлюк, В. Маяковский, Лев Никулин, Елизавета Панайотти, С. Окушко84 , Е. Морозов85 , Вас. Федоров, М. Кларк, С. Симаков86 , М. Лисин87 , Е. Ярусова88 , Скала дон Бравино89 , Поляков90 , К. Дуглас91 , В. Мюр92 , Владимир Никулин93 , Н. Куршин94 , Алексей Ефременков95 . В первом отделении выступали маститые, во втором молодежь, в третьем подача избирательных карточек, подсчет голосов, избрание и чествование короля поэтов.
     Публики на выборы явилось так много, что не только большая аудитория, но и все кулуары, коридоры и проходы были буквально улеплены публикой, большинство которой все же так и не смогло достать билета. Даже эстрада была переполнена, преимущественно поэтами и деятелями искусства. В президиум были избраны публикой – П. С. Коган (председатель), Д. Бурлюк, В. Маяковский, издатель И. Северянина – В. В. Пашуканис96 , Ф. Я. Долидзе и еще кто-то. Вечер был бурный. Публика горячилась требовала Брюсова, Бальмонта, Блока и других обещанных афишами… Голосовали закрытой баллотировкой, причем подавляющее большинство получил И. Северянин, которого тут же под гром аплодисментов венчали лавровым венком в короли. Следующее большинство получил – В. Маяковский97 .
     Серьезно к этому избранию никто, конечно, не отнесся, но все же небезынтересно в связи с ним отметить и сравнить его с анкетой 1913 года журнала М. О. Вольфа – «Известия литературы, науки и библиографии»98 . Тогда большинство голосов получил К. Д. Бальмонт, здесь же он получил ничтожное количество. В. Маяковский, занявший тут второе место, тогда получил всего лишь, не то три, не то пять голосов. Игорь же Северянин тогда не упоминался вовсе, что, конечно, неудивительно, если вспомнить, что 1ая книга Северянина «Громокипящий кубок» вышла в 1913 году. Раньше же ее Игорь был известен лишь маленькими от 2 до 14 стр. брошюрками99 .
     Ф. Я. Долидзе увековечил это «с позволения сказать» избрание выпуском книги «поэзоконцерт», на обложке которой красовался портрет Игоря Северянина и имелась надпись «Король поэтов Игорь Северянин», а в самой книге находились стихи Северянина, слегка разбавленные кое-кем из других участников вечера избрания (стихами – Л. Никулина, Е. Панайотти, М. Кларк, Халафова)100 . Помнится, футуристы остались очень недовольны барышом доставшимся от вечера Ф. Я. Долидзе, обещая устраивать подобные вечера ежегодно.
     Из «экстраординарно-футуристических» вечеров в самом кафе поэтов наиболее памятны: – «Маскарад» и «Состязание на кубок кафе поэтов». К маскараду готовились мы долго и напряженно. Все хотели явиться в костюмах. В результате же костюмированных почти не было. Бурлюк пришел в какой-то шутовской кофте с намалеванным цветком на щеке; Гольцшмидт, как мать родила, но зато загримированный в коричневый цвет, с браслетами, медальонами, звериной шкурой вместо фигового листика и в сандалиях – зрелище было в достаточной мере занятное. Аристарх Климов был одет в желтое полу-бутафорское женское парчовое платье с лорнетом и веером в руке. Костюмирована была и Бучинская. Вечер помнится собрал тьму народа, но надежд на него возложенных не оправдал и прошел довольно скучно, если не считать двух очередных и не вышедших из ряду вон, скандальчиков101 .
     Трагикомедия с выборами «короля поэтов» навела В. Р. Гольцмидта на мысль устроить в начале февраля 1918 года, состязание молодых поэтов на приз: «Кубок кафе поэтов»102 . Киты от состязания были устранены. Участие в нем, насколько помнится, приняли Н. Поплавская, Н. де Гурно, М. Кларк, Е. Панайотти, С. Заров, А. Климов, А. Кусиков, В. Королевич, Н. Кугушева, С. Тиванов103 , Л. Моносзон, Д. Бурлюк (причисленный к молодежи), я и некоторые другие. В жюри была избрана целая комиссия с Владимиром Леонидовичем Дуровым104 во главе. Открывая заседание жюри, председатель сего литературного собрания, показал ряд фокусов с дрессированной белой мышью, вылезшею из внутреннего кармана его пиджака. Приз – «серебряный кубок» случайно получил поэт «португалец» Юрий Вилиардо105 , затмивший нас рядом горячих и красочных стихотворений посвященных солнцу. Кто он и откуда – не знаю. Пришлось мне его видеть лишь два-три раза, в этот памятный вечер, да еще когда-то в помещении кафе.
     Из занятных личностей посещавших кафе поэтов вспоминается поэт Лавров106 , являвшийся ежедневно очень поздно и под сильными винными парами; поэт – «испанец» Дон-Бравино-Скала, человек с накрашенной физиономией и длинными льняными волосами. Ходил этот «дон» в сером костюме напоминавшем оперный из «Евгения Онегина». Впрочем, мне приходилось видеть его и в других нарядах – из «Вертера», «Кармен» и других опер русского и иностранного репертуара. «Испанец», увы, кажется, не знавший аза на родном диалекте, читал очень посредственные, выражаясь мягко, стихотворения на чистейшем русском языке, ломался и кокетничал. Впоследствии мне приходилось встречать его в Союзе Поэтов и слышать о нем отзывы далеко не лестного характера.
     Странное и жалкое существо – маленькая девушка с блуждающими безумными глазами – поэтесса Дакто, была обычным посетителем кафе поэтов. Она танцевала полуобнаженная какой-то странный полу-экзотический танец и читала странные, непонятные стихи.
     Одно из них я выписываю из газеты футуристов:

     «Я арена, я арена
     Молнии ветры прибои океана
     Во мне узнают себя
     Я мировая сестра и отец
     В круговороте рождений центральное О
     Нашим человеческим голосом
     Я утверждаю, дарю
     Печати вселенского факта…»

     Иногда в тех странных словах, которые она говорила, сквозило что-то напоминающее теософические теории, но вернее всего, что бедная девушка попросту была психически ненормальной.
     Не менее странное впечатление производил и Аристарх Климов – «поэт-певец», как он называл себя. Вел он себя тоже очень странно, зачастую подсаживался к столику приходившей в кафе поэтов компании веселящейся ночной публики, долго лорнировал ее и ломаясь цедил сквозь зубы: «мужчинка, угости ужином!..» Футуристов он восхвалял, читал их стихи, говорил всем, что мечтает петь романсы на слова Бурлюка… лицам же, знавшим его лучше, он заявлял, что его ждет великое будущее, называл себя «антихристом» и порол еще более из ряду вон выходящую чушь. У него был маленький голосок, которым он кормился и кормил большую семью. Платили ему футуристы более чем скромное вознаграждение, явно эксплуатируя его. Впоследствии, после закрытия кафе поэтов, Климов, вместе с другим молодым поэтом Гурием Сидоровым107 , ездил по различным кафе, вывешивал плакат о своем «концерте», пел романсы, читал стихи и обходил публику с шапкой (кстати, подобную же выходку проделал на моих глазах в «Музыкальной табакерке»108 В. В. Маяковский – он случайно зашел туда, публика попросила его выступить, но дирекция «Табакерки» оплатить выступление отказалась. Тогда с общего согласия Маяковский выступив обошел собравшихся с шапкой. К чести его должен отметить, что отсчитав свой обычный гонорар, В. В. отдал остальные деньги на какое-то благотворительное дело). Еще позднее Климов что-то делал в Московском Пролеткульте, чуть ли не был инструктором литературной студии, после этого встречаться с ним не приходилось.
     Гурия Сидорова, товарища Климова по этим обходам, ныне талантливейшего из экспрессионистов, я встретил впервые в 1918 году, в начале, в редакции газеты «Крик народа». Редактировал эту газетку Коля Равич (Н. А. Рабинович), большой руки авантюрист, но милейший и симпатичнейший малый. Газетка эта, вышел всего один номер, направления была антибольшевистского, вроде пресловутого «Фонаря»109 . Гурий был секретарем ее. Равич меня очень звал наладить у него театральный отдел, это было уже после выхода первого номера110 . Зайдя в редакцию, я познакомился с Гурием и зазвал его в кафе. В «Крике народа», Гурий, ранее хроникерствовавший в целом ряде мелких газеток, поместил эротическое стихотворение, подписав его «Гурий Огня». Впоследствии это стихотворение вышло отдельным оттиском* и даже выдержало два издания111 . Писал Гурий лирику, попав к футуристам записал футуристические вирши, после то правел, то левел, подписал с полсотни разных деклараций и теперь стал экспрессионистом112 . Впрочем ко дню выхода в свет этой брошюры, я ручаюсь, что Гурий примкнет к другой какой-либо школе. Хочется отметить, что Гурий умеет и может писать прекрасные стихи, здравого направления. Недавно он редактировал орган Серпуховского исполкома «Коммунист»112a и писал в нем чисто реалистические стихи, подписывая их – «Гурий Окский».
     В заключение моих воспоминаний о Гурии мне хочется сказать, что этот редко милый человек и хороший поэт, уже отчасти выровнялся, а впоследствии безусловно станет дельным журналистом и громким настоящим поэтом, конечно натуралистического направления, т.к. ему больше чем кому бы то ни было, несмотря на ряд его экспрессионистических книжонок, экспрессионизм пристал как седло мычащему животному.

* «Манифест к юношам и девушкам, - мятежный призыв Нового Апостола, Поэта Страсти и Влюбленности Гурия Огня». Москва. 4. 50 к.



==

65 Знаменитый впоследствии дистих был написан Маяковским осенью 1917 года и опубликован на обложке «журнала пролетарской сатиры» «Соловей» 24 декабря 1917 года (№ 1).
66 Обе - М. Изд. АСИС. <1918>
67 Даниил Максимович Ратгауз в рекомендациях не нуждается!
68 «Газета футуристов» вышла 15 марта 1918 года (Хроника. 1. 129)
69 В тот же день, 15 марта, Бурлюк прибил две картины к стене дома на Кузнецком мосту (они провисели там как минимум три года; см.: Крусанов. 318, 713), а Каменский расклеил «Декрет о заборной литературе, о росписи улиц, о балконах с музыкой, о карнавалах искусств»; см.: Каменский Василий. Степан Разин. Пушкин и Дантес. Художественная проза и мемуары. М. 1991. С. 628 – 630. Текст декрета и подробности: Каменский Василий. Путь энтузиаста. Автобиографическая книга. Пермь. 1968. С. 217 – 219.
70 Кафе «Питтореск» (Кузнецкий мост, д. 5) было открыто 30 января 1918 года в помещении бывшего магазина «Сен-Галли» на деньги Н. Филиппова при участии Бурлюка и Каменского на фоне разногласий между ними и В. Гольцшмидтом, выкупившим у Н. Филиппова «Кафе поэтов»; ср.: «В «Кафе поэтов» раскол среди «дредноутов» футуризма. В кафе остаются только Вл. Маяковский и Вл. Гольцшмидт; два других «дредноута» - Давид Бурлюк и Василий Каменский покидают кафе и переходят в открывающееся большое кафе «Питтореск» (на Кузнецком мосту), которое обещает стать вторым оплотом московского футуризма» (Хроника поэтической жизни // Мысль. 1918. № 3. 15 февраля. С. 3); подробности: Хроника.1.103, Крусанов. 323. Характерно сравнение двух кафе: «Кафе поэтов», куда потянулись от скуки, с тайной мыслью посмеяться над забавным представлением (живой Маяковский, произносящий непечатные слова или Д. Бурлюк, поющий «беременного мужчину», - это ли не острое зрелище?) оказалось далеко не тем гостеприимным и милым уголком, о котором грезит, в конце концов, всякий порядочный беженец: в «Кафе поэтов» слишком уж нападают на буржуя, кушающего рябчика и жующего ананас!... И вот «буржуй» сбежал от футуристов в «Кафе Питтореск»». (Ю. С<оболев>. «Живые альманахи» // Рампа и жизнь. 1918. № 11-12. С. 9); вопреки ощущениям мемуариста, заметка в «Газете футуристов» была не столь уж апологетична, ср. финальный абзац: «А те – кто придут туда убедиться в сказанном – пусть не удивляются, что попадут как раз в пошло кабацкую атмосферу жалких мещан буржуев, развлекающихся низкопробными номерами» (Газета футуристов. 1918. № 1. С. 2).
71 Имеется в виду отклик Маяковского на выход альманаха «Избранные поэзы для публичного чтения. Альманах Поэзоконцерт. М. 1918»: «Шесть тусклых строчил, возглавленные пресловутым «королем» Северяниным, издали под этим названием сборник ананасных, фиалочных и ликерных отрыжек. Характерно, как из шутки поэтов — избрание короля — делается финансовое дело. Отсутствие цены на обложке — широкий простор спекуляции» (отсюда; впервые напечатано анонимно: Газета футуристов. 1918. № 1. С. 2)
72 Заметки о книге З. Гиппиус в единственном номере «Газеты футуристов» помещено не было. Вполне вероятно, что ЗМ спутал Гиппиус с Цветаевой, которую в "Газете футуристов" уничижительно цитирует Маяковский (указано высокочтимым n_bogomolov)
73 Эту же декламацию (хотя и в другом кафе) вспоминает Т. Фохт-Ларионова:
«В кафе “Домино” предприниматель этого кофейного дела грузин Долидзе, видно ему лавры читающих не давали покоя, начал читать Игоря Северянина. Читал он так:
Это было у морра,
Где волна бирузова и т. д.
Это было очень смешно, но... он был наш хозяин» (отсюда)
74 Александра Михайловна Коллонтай (1872 – 1952), Григорий Спиридонович Петров (1866 – 1925), Епископ Антонин (в миру: Грановский Александр Андреевич; 1865 – 1927), Петр Семенович Коган (1872 – 1932). Последний в качестве лектора вошел в пословицы, ср. в «Романе без вранья» Мариенгофа: «Когда с эстрады кафе профессор Петр Семенович Коган читал двухчасовые доклады о революционной поэзии, убаюкивая бледнолицых барышень в белых из марли фартучках, вихрастых широкоглазых красноармейцев и грустных их дам с обезлюдевшей к этому часу Тверской; когда соловели даже веселые забористые надписи на стенах кафе и подвешенный к потолку рыжий дырявый сапог Василия Каменского,-- тогда сам Афанасий Степанович Нестеренко подходил к нам и, положив свою львиную лапу на плечо, спрашивал: Как вы думаете, товарищ поэт, кто у нас сегодня докладчик?» (отсюда).
75 Объявления-анонсы гласили:
     «В Б. аудит. Полит.муз. в субб., 30 дек., в 7 ч. веч., состоится
     ЕЛКА ФУТУРИСТОВ,
     С участ. Давида Бурлюка, Владимира Гольцшмидта, Василия Каменского, Владимира Маяковского и др. Вакханалия. Стихи. Речи. Парадоксы. Открытия. Возможности. Качания. Предсказания. Рычания. Хохот.      Жел.прин.уч.в украш.елки фут.приг.за 1 ч. с собств.игруш. Бил.прод.у швейц. Полит.муз.и в маг.Вольфа» (Русские ведомости. 1917. № 275. 24 декабря (6 января). С. 1)
76 Ср. в письме Маяковского к Л. Ю. Брик: «Я развыступался. Была «Елка футуристов» в Политехническом. Народищу было, как на советской демонстрации. К началу вечера выяснилось, что из 4-х объявленных на афише не будет Бурлюка, Каменского, а Гольцшмидт отказывается. Вертел ручку сам. Жутко вспомнить» (Литературное наследство. Т. 65. Новое о Маяковском. М. 1958. С. 106).
77 Ср. в воспоминаниях Аристарха Климова: «На дворе морозило, а здесь было жарко, как в бане. Первое, на что обращалось жадное внимание гостей, была, разумеется, елка, свежая и душистая, она была убрана одними картонными шишами; выглядывая из здоровенных розовых кулаков, они весьма красноречиво говорили о новой затее футуристов, инициатором которой и ближайшим участником выполнения этой идеи был сам Маяковский; нужно было видеть, с каким злорадным удовольствием в глазах он вырезал и развешивал эти символические картонажи с фигами» (Воспоминания о В. В. Маяковском). Публикация Н. И. Аброскиной // Встречи с прошлым. Выпуск 7. М. 1990. С. 329); ср.: «Потом елка футуристов, украшенная кукишами на кончиках веток, и наверху было «облако в штанах»» (письмо О. В, Маяковской А. А. Маяковской 18 сентября 1930 г. – Маяковская О. В. Из писем // ВЛ. 1987. № 1. С. 171).
78 14 февраля – по старому стилю; по новому – 27-го.
79 Газетное объявление о предстоящем мероприятии выглядело так:
     «В среду, 14 (27) февраля, в Б. аудитории Политехн. музея, в 6 ½ час.веч. состоится ИЗБРАНИЕ КОРОЛЯ ПОЭТОВ на 1918 год и кандидата короля.
     Поэты!
     Учредительный трибунал созывает всех вас состязаться за звание короля поэзии.
     Звание короля будет присуждено публикой всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием.
     Всех поэтов, желающих принять участие на <так> великом грандиозном празднике поэтов просят записываться в кассе Полит.музея до 12 февраля.
     Стихотворения неявившихся поэтов будут прочитаны артистами.
     Желающих из публики прочесть стихотворения любимых поэтов просят записываться в кассе Полит. Музея до 11 февраля.
     Результаты выборов будут объявлены немедленно в аудитории и всенародно на улицах.

     Порядок вечера:

     1. Вступительное слово учредителей трибунала.
     2. Избрание из публики председателя и выборной комиссии.
     3. Чтение стихов всех конкурирующих поэтов.
     4. Баллотирование и избрание короля и кандидата.
     5. Чествование и увенчание мантией и венком «короля» и кандидата.

     Билеты заблаговременно можно получать в кассе Политехн.музея, Луб.площадь, с 12 ч.дня. Подробности в программах» (Вперед! 1918. № 24. 15 (2) февраля. С. 1; тот же текст: Русские ведомости. 1918. № 23. 15 (2) февраля. С. 6; Там же. № 28. 22 (9) февраля. С. 2)
80 Мемуарист явно пользуется печатной программой вечера. Привожу ее полностью по экземпляру ГЛМ: «Отделение первое: Вступительное слово учредителей трибунала, избрание из публики председателя и выборной комиссии. Артистка Наталия Поплавская прочтёт стихотворения Ив<ана> Алек<сеевича> Бунина и Валерия Брюсова. Лев Никулин прочтёт стихотворения Ф. Сологуба. Артистка Н.А. Нолле прочтёт стихотворения Ахматовой и А. Блока. К.Д. Бальмонт. Игорь Северянин. Василий Каменский. Давид Бурлюк. Владимир Маяковский. Антракт 10 минут. Артист Раневский прочтёт стихи Королевича. Лев Никулин. Елизавета Панайотти. Стефан Скушко <правильно: Окушко>. Морозов Евгений. Василий Фёдоров. Мария Кларк. Семён Симаков. Михаил Лисин. Елена Ярусова. Скала Дон-Бравино. Поляков. Константин Дуглас. Виктор Мюр. Владимир Никулин. Николай Куршин. Алексей Ефременков. Антракт 10 минут. Подача избирательных карточек. Подсчёт голосов. Избирание и чествование Короля поэтов.» (Отсюда)
81 Никулин Лев Вениаминович (Лев Владимирович Ольконицкий; 1891-1967) – прозаик и мемуарист. Газетный хроникер, описывая состязание, говорит: «Первым из поэтов выступил Л. Никулин, прочитавший отрывок из поэмы «Павел I» (П. Е. «Спекуляция на поэтах» (Выбор короля поэтов) // Раннее утро. 1918. № 31. 28 (15) . февраля. С. 4)
82 Нолле (Нолле-Коган, Коган) Надежда Александровна (1888 – 1966) – жена П. С. Когана, переводчица, мемуаристка. Контекст ее выступления со стихами Блока см.: Письма Блока к Н. А. Нолле-Коган и воспоминания Н. А. Нолле-Коган о Блоке. Ступ. ст., публ. и комментарии Л. Н. Кувановой // ЛН. Т. 92. Кн. 2. М. 1981. С. 324 – 365.
83 Раневский Борис Францевич - актер
84 Окушко Стефан Викентьевич (1891 – 1948). Автор книги «Орбита сердца. Двенадцать сказок на кружевном циферблате судьбы» (Рис. С. И. Пейча. М. 1925). Характерно изумление А. Тарасенкова при известии о существовании этого автора: «Окушко?! По-моему такого вообще нет… Нет, в дезидерате не значится и в картотеке нет. Ты что-нибудь путаешь» (Белкина М. Главная книга // Новый мир. 1966. № 11. С. 205). Годы жизни установлены по: Круговая чаша. Русская поэзия «серебряного века». Конец XIX - первая треть ХХ в. Антология. Сост. В. В. Кудрявцев. Том третий. Рудня – Смоленск. «Мнемозина». 2005. С. 103. По данным Виктора Васильевича Кудрявцева, которому большое спасибо, Стефан Окушко в послереволюционные годы занимал крупную должность в одном из ответвлений репрессивных органов; служил в Сибири. Его вторая подготовленная к печати книга стихов так и не была выпущена.
85 Достоверных данных о нем у меня нет, а фамилия слишком распространенная, чтобы строить предположения. Можно отметить, что в словаре Масанова зафиксирован «Евг. Морозов, поэт» с публикациями в 1882 и 1903 году; в 1965 году в газете «Труд» вышла заметка «Стихи Евгения Морозова» с предисловием Л. Озерова (Труд. 1965. 23 сентября)
86 Вероятно, это тот человек, о котором в газетном отчете сказано: «Патологическим ясновидением были овеяны поэмы слепого поэта Семена Симонова «Свет» и «Дитя тьмы»» (Литературный «конвент» // Наше время. 1918. № 37. 28 (15) февраля. С. 2). В мемуарах о Москве 1920-х иногда упоминается незрячий стихотворец, ср.: «В Газетном переулке, в дерюге, в черных очках, стоял скелетообразный человек с белой лентой на груди. «Я — слепой поэт», — гласила надпись» (Ройзман Матвей. Все, что помню о Есенине. М. 1973. С. 33).
87 Данными про Михаила Лисина я не располагаю
88 Скорее всего, это та же Елена Ярусова, которая в 1920-е годы эпизодически печатала стихи в рижской газете «Слово» (см.: Газета «Слово». 1925 – 1929. Роспись. Составил Ю. Абызов. Рига. 2003. С. 39, 44); вероятно, она же – неблизкая знакомая Ремизова (сохранились ее инскрипты ему на фотографиях, сделанные в 1926 году: РГАЛИ. Ф. 420. Оп. 2. Ед. хр. 51. Л. 174); можно осторожно идентифицировать ее со студенткой Строгановского училища Еленой Сергеевной Ярусовой (личное дело 1911 года см.: РГАЛИ. Ф. 677. Оп. 1. Ед. хр. 10559; впрочем, имя ее отсутствует там, где, кажется, должно значиться: Исаев П. Н. Строгановка. Императорское Строгановское Центральное художественно-промышленное училище. 1825 – 1918. Биографический словарь. Том 2. М. 2007).
89 Скала дон Бравино (о котором ниже будет еще фрагмент воспоминаний) – поэт, участник сборника «Солнечный путь» (Кисловодск. 1921). Хроникер в отчете об избрании короля поэтов особо отмечал «суровую негу стиха испанского поэта Скала Дон-Бравино» (Литературный «конвент» // Наше время. 1918. № 37. 28 (15) февраля. С. 2). Возможно, это одно лицо с героем Гражданской войны по фамилии «Дон Бравино», биография которого в кратком очерке выглядит так: он приехал в Москву в середине 1910-х годов из испанской Гранады, учился в Москве, вступил в Красную гвардию 25 октября 1917 г., участвовал в уличных боях в Москве в начале ноября 1917 г., впоследствии – воевал на Южном фронте. После окончания гражданской войны жил в Москве, работал на речном транспорте, после в 1-м ГПЗ (см.: Копылов В. Р. Октябрь в Москве и зарубежные интернационалисты. М. 1988. С. 75, 83, 99, 133 – 134, 157).
90 Сведения не разысканы
91 Сведения не разысканы
92 По всей вероятности, это поэт Виктор Карлович Мюр (1852-1920).
93 Сведения не разысканы. Маловероятно, чтобы это был Владимир Андреевич Никулин, автор реприз для цирка, работавший в 1920-е годы корреспондентом “Гудка» и «Известий». В РГАЛИ в фонде Льва Никулина хранится письмо, атрибутированное хранителями «Владимиру Никулину, брату» (Ф. 350. Оп. 1. Ед. хр. 228) - но я не очень понимаю, каким образом фамилия, взятая псевдонимом, может разойтись по семье.
94 Сведения не разысканы
95 Ефременков Алексей Александрович (1888—1961) – поэт, автор книг «Florilegium» (М. 1913) и «Зелье земли» (М.1918), впоследствии – композитор и музыкант.
96 Пашуканис Викентий Викентьевич (1879 – 1920) - издатель и поэт.
97 Неожиданный итог состязания болезненно уязвил футуристов – устроителей и болельщиков. Ср.: «Негодование футуристов граничило с исступлением. Маяковский обиженно заявил, что он снимает свою кандидатуру в короли, а Давид Бурлюк объявил выборы неправильными, литературный конвент не соответствующим своему назначению, и предложил в ближайшее время назначить переизбрание короля поэтов» (Литературный «конвент» // Наше время. 1918. № 37. 28 (15) февраля. С. 2); «Часть аудитории, желавшая видеть на престоле г. Маяковского, еще долго, после избрания Северянина, продолжала шуметь и нехорошо «выражаться» по адресу нового короля и его верноподданных» (Дон Аминадо. Король и принц // Рампа и жизнь. 1918. № 10. С. 9 – 10); «Выступление Маяковского сопровождалось, как всегда, скандалом и криками. Ослепленный желанием попасть в короли, он несколько раз вскакивал на стол и, стараясь перекричать негодующие голоса, отчаянно размахивал руками, сжатыми в кулаки» (П. Е. «Спекуляция на поэтах» (Выбор короля поэтов) // Раннее утро. 1918. № 31. 28 (15) . февраля. С. 4). Впоследствии в мемуарах неоднократно обсуждались версии о подтасовке итогов голосования (подробности: Крусанов. С. 311). По другой версии, соревнующиеся заранее договорились: «Ему <Северянину> - лавровый венок, а нам – Маяковскому, мне, Бурлюку – деньги. А сбор был огромный!» (слова Каменского в передаче Р. Симонова. – Симонов Р. <В Политехническом музее> // Игорь Северянин глазами современников. СПб. 2009. С. 195).
98 Эта знаменитая анкета недавно обсуждалась, например, здесь.
99 Первая книга Северянина («Гибель «Рюрика»») была напечатана в 1904 г.; прославившему автора «Громокипящему кубку» предшествовало 35 поэтических сборников, выпущенных в большинстве своем тиражом по 100 экземпляров.
100 Точное название: «Избранные поэзы для публичного чтения. Альманах Поэзоконцерт. М. 1918» (На обл.: Король поэтов Игорь Северянин. Поэзоконцерт. 1918 г.). Помещены стихотвореняи Северянина, Л. Никулина, П. Ларионова, Е. Панаиотти, М. Кларк, К. Халафова. Халафов Константин Константинович (1902-1969) – русско-французско-австралийский поэт и музыкант, инженер-строитель, музыковед, орнитолог, участник Белой армии.
101 «Маскарад у футуристов» состоялся 3 марта 1918 года. Накануне в газетах было напечатано объявление: «Кафе поэтов! Уг. Тверской и Настасьинского пер., д. 1/52. Ежедн. выступление футуристов Гольцшмидта, Бурлюка, В. Каменского. Эстрада всем! Программа с 9 ч. до 1 ночи, ужины после театра. В воскресенье, 18/3 февраля </марта>, маскарад у футуристов» (Новый путь. 1918. № 2. 3 марта. С. 1; Наше время. 1918. № 38. 16 февраля (3 марта). С. 4).
102 Точнее – «Борьба поэтов за кубок поэзии». Объявление («Сегодня, 17/2 февраля борьба поэтов за кубок поэзии») см.: Наше время. 1918. № 39. 2 марта. С. 4; мероприятие состоялось в тот же день.
103 Тиванов С. – известен как участник «Вечера поэтов» в Малом зале Московской консерватории 1 марта 1918 года (Хроника. 1. 212; Крусанов. 325 – 326). Вероятно, именно ему адресован инскрипт Маяковского «Тиванову Маяковский. Ка. П.» (Немирова М. А. Инскрипт Маяковского // Маяковский продолжается. Сборник научных статей и публикаций архивных материалов к 110-летию со дня рождения В.В. Маяковского. М. 2003. С. 14); здесь же высказывается гипотеза, что «Ка. П.» означает «Ка<к> П<ароль>» - я бы все-таки предположил, что это «Ка<фе> П<оэтов>». Некий Сергей Тиванов выступал в середине 1910-х годов со статьями на литературные темы в «Саратовском вестнике».
104 Дуров Владимир Леонидович (1863 – 1934) – знаменитый клоун и дрессировщик; он же (вместе с П. Коганом) судил «Избрание короля поэтов» 27 февраля.
105 В фонде Северянина в РГАЛИ (Ф. 1152. Оп. 1. Ед. хр. 38) хранятся вырезки из неизвестных изданий с переводами его стихов на испанский, выполненными человеком по фамилии «Вильярдо»: это единственные доступные мне данные об этом авторе.
106 Вероятно, это загадочный В. Лавров, упомянутый выше – сведениями о нем я не располагаю
107 Сидоров (Сидоров-Окский) Гурий Александрович (1899 – 1967) – поэт и драматург.
108 «Музыкальная табакерка» (Петровка, 5) – кафе-кабаре, открытое в конце февраля 1918 года.
109 «Фонарь» - «Газета патриотическая, но отнюдь не контрреволюционная. Орган беспартийной и независимой мысли» - издавалась в Москве с 14 сентября 1917 по 25 марта 1918 года. Несмотря на умиротворяющий подзаголовок, к большевикам газета была отнюдь не расположена. Вероятно, Захаров-Мэнский не упускал из вида, что в ней непродолжительное время печатались и Н. А. Равич (в частности, рецензию на книгу Н. Поплавской в № 1 за 1917 год), и Гурий Сидоров.
110 Единственный номер газеты «Крик народа» вышел 18 февраля 1918 года (Газеты СССР 1917 – 1960. Библиографический справочник. Т. 1. М. 1970. С. 33).
111 Мне эту книгу разыскать не удалось
112 О хитросплетениях группы экспрессионистов и участия в ней Гурия Сидорова см.: Крусанов. 405 – 409; Русский экспрессионизм. Теория. История. Практика. М. 2005
112a Если бы это не было нужно для датировки мемуаров, я бы избавил вас от этой информации, но: Серпуховская газета «Коммунист» издавалась с 7 февраля 1919 г. по 13 января 1922 г., а позже, возобновившись, временно сменила название на «Набат».

(конец)
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments