lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ТиД

     Петербургский ботаник Л. В. Аверьянов, открыватель одной из самых симпатичных орхидей (Paph. Helenae) высказал однажды на природоохранительной конференции мысль, исполненную удивительного гуманизма. Когда все наперебой ругали вьетнамских пейзан за то, что они собирают дикорастущие орхидеи и продают их заезжим скупщикам, он единственный сказал: «знаете, если б мы были крестьянами и ради того, чтоб прокормить голодных детей, от нас потребовалось бы собирать одуванчики – ручаюсь, мы бы не раздумывали долго» (цитирую по памяти, история давняя).
      Я вспоминал эти слова, когда пропалывал клумбы, на которых как раз начал всходить этот самый одуванчик. В принципе ведь, если б он у нас не водился, а был бы страшно нежным привозным растением (думал я), то пользовался бы он бешеной популярностью. Рано всходит, красиво цветет, долго стоит в цвете, а потом еще образует прикольные пушинки, съедобен – ну чего еще надо?! Плюс ботва красивая, резная. Селекционеры вывели бы о. белый, о. коричневый и о. гигантский. Из Голландии возили бы семена, из с/х «Московский» - рассаду. То есть он был бы тем, что теперь – например, бархатцы: благо, они похожи.
      И наоборот – если б бархатцы так же сорничали, как он сейчас, мы бы их безжалостно пропалывали и т.п. Т.е. не получается ли, что существенная часть привлекательности тех или иных сортов – в их нежности, труднодоступности, дороговизне? Т.е. мы (садоводы) действуем как противники естественного отбора или как его фактор? Скорее, все-таки нет, - говорил я себе. Для нас ощутим пафос преодоления обстоятельств, когда в саду в зоне рискованного земледелия зацветает субтропическая канна (на зиму – в дом). Но будь она не просто хилая, но еще и неказистая – навряд ли мы бы возились с ее возделыванием.
      Это – продолжу аналогию – примерно как марки и книги. Все значение марки – в ее редкости и сохранности (я упрощаю); в книге же, даже старинной – все-таки первичен текст. Кстати, о книгах.

      Большая часть библиотечных сумасшедших, каталог которых составляет высокочтимый alik_manov – люди довольно тихие и настроенные на свою волну. В принципе, не будучи юной девицей, трудно обратить на себя их блуждающий взор. Но мне сегодня удалось. В очереди за мной на сдачу книг стоял один из сей стаи славной. Покуда я объяснял приемщице, что из книг ей следует сбросить, а что оставить, он вдруг спросил меня неприятным голосом:
      - Чем вы занимаетесь?
      - Возвращаю прочитанные книги в библиотечный фонд, - кротко сказал я.
      - Нет, ну историей? Историей?
      Я затруднился с ответом и тогда он протянул руку и открыл верхнюю из книг, лежащих в стопке. Ей (очень удачно) оказалось издание под названием «Кровь и радость» (1922).
      - О! – пробормотал он. – Теперь понятно!
      Последний раз за сегодня (а, надеюсь и в обозримом будущем) я встретил его в ретирадном месте рядом с буфетной. Он держал руки под двумя сушилками одновременно и мурлыкал веселую песенку.
Tags: Уединенный Пошехонец
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments