lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека - 41

      Я остановился на улице поболтать с Гекльберри Финном. Мы сидели и разговаривали с высокочтимым kritmassa. В руках у него был номер журнала «Записки мечтателей» за 1921 год; меланхолически перелистывая его, он сказал: слушай, а кто такой Н. Шапошников? Я не знал. А то гляди, - продолжал он, показывая оглавление номера, - Блок, Белый, Вячеслав Иванов – и вдруг какой-то Н. Шапошников. Псевдоним?
      В самом деле, в шести (фактически пяти) номерах последнего ортодоксально символистского журнала публиковались почти исключительно писатели с устойчивой литературной репутацией: Белый, Ремизов, Блок, Зоргенфрей, Вяч. Иванов, В. Н. Соловьев («Вольмар Люсциниус»), Замятин, Ахматова, Н. Павлович, Сологуб, Ходасевич, Верховский, Эрберг, Шагинян, Гершензон, Чуковский, Замятин. Все, я перечислил всех авторов журнала от первого до последнего номера. На этом фоне появление абсолютно неизвестной фамилии поневоле интриговало.
      Вернувшись домой и приступив к поискам, я обнаружил, что ровно это же самое обстоятельство занимало и Кузмина: «Новое имя Шапошникова ввергает в некое недоумение. С какой угодно точки зрения это совершенный вздор. Там есть метафизические положения, но от метафизических положений даже до передней искусства еще очень далеко» («Мечтатели»; комментарий к интересующей нас фамилии в изд. 2000 г. гласит: «Шапошников – литератор»).
     Из хроники литературной жизни революционных лет следует, что поэт Н. Шапошников выступал 25 октября 1920 года на «Понедельнике дома искусств» в Петрограде на презентации сдвоенного (2/3) номера тех же «Записок мечтателей». Этот нехитрый факт позволяет нам сделать два довольно важных умозаключения: а) скорее всего, это все-таки не псевдоним (наверное, не надо добавлять, что отсутствие его в Масанове гораздо меньше свидетельствует об этом обстоятельстве); б) шансы были невелики, но нельзя было не учитывать и этой возможности – речь не идет о знаменитом авторе популярнейшего сборника алгебраических задач Николае Александровиче Шапошникове (1851 – 1920), поскольку с 1917 года он живет в Геленджике (позже – в Екатеринодаре), а в 1920 году умирает.
      Указатель содержания альманахов (в просторечии Рогожин) приносит несколько любопытных результатов. В списке имен под именем «Шапошников К. Н., проф.» зарегистрировано три публикации – одна – это наш Н. Шапошников в ЗМ, затем одно стихотворение человека без инициалов в сборнике саратовского «Пролеткульта» «Взмахи» (1920) и, наконец, подписанный профессором К. Н. очерк «Закон сохранения энергии» в альманахе «Начало» (Иваново-Вознесенск). Почему все эти Шапошниковы сведены к одному профессору (при том что инициалы «нашего» прямо этому противоречат)? Не ясно, но скорее всего это оплошность составителей справочника.
      Следующий существенный источник – дневник Ремизова, напечатанный в «Минувшем». В записи от 4 октября 1920 года есть такое упоминание: «Алянский пришел с Н. А. Павлович – в первый раз. Шапошник[ов] – [без стихов] за повинностью: отдал примус». В комментарии сказано: «В архиве М. Горького хранится рекомендательное письмо Ремизова от 12 января 1921 года, представляющее поэта Н. А. Шапошникова, с приложением его шуточного пропуска-удостоверения в том, что он – «Пищик Посол из Обезьяньей великой вольной палаты». Ага! Как минимум одно направление поисков очевидно: это круг общения Ремизова. (Вероятность того, что в 1920-21 годах в Пг существует еще полный тезка-поэт вкладчика «Записок» я, с вашего позволения, отмету).
      В ремизовских материалах фамилия «Шапошников» встречается несколько раз, но по большей части относится как раз к автору задачника («штудировал Шапошникова» и т.п.). Впрочем, есть как минимум три упоминания, которые вполне можно приложить к нашему герою. Давайте поглядим.
      1. «В Великую Пятницу со всякими предосторожностями – должен был снять неснимаемую фуфайку: зябкий – по шею закутан в чистой простыне, трижды вымыв руки, месил тесто для кулича в большой глиняной макитре, и безо всякого градусника: довоенный Париж! Инженер-металлург Н. Шапошников на той же работе, в Петербурге в мерзлую Пасху в годы революционной скуди, в тесто ставил градусник – дрожжи, что в оккупацию яйца, на вес золота» («Мышкина дудочка»). Комментарий к интересующему нас упоминанию («инженер-металлург Н. Шапошников») в десятитомном собрании Ремизова, изданном ИРЛИ, гениален: «Шапошников Николай – инженер-металлург».
      2. В берлинском «Голосе России» в 1922 году была напечатана заметка Ремизова (без подписи): «В Петербурге образовался издательский трест «Аверьяныч и Товарищи». К 1 маю издательство выпускает 1-ый товарищеский сборник: Вяч. Шишков, Евг. Замятин, А. И. Чапыгин, К. А. Федин, А. С. Неверов, М. А. Дьяконов, А. А. Фролов, Георгий и Яков Гребенщиковы, А. Б. Кусиков, Б. А. Пильняк и Н. А. Шапошников. А называется сборник «Кавыка»» (16 апреля). Сборник этот не вышел, да и саму информацию ныне принято считать шуткой или мистификацией. Но важно, что здесь помимо Шапошникова упоминается еще один протеже Ремизова, Анатолий Александрович Фролов (о коем подробно написано в 7-м выпуске «Лиц»; прибавлю только, что год его смерти, не указанный там – 1972).
      3. [День рождения Т. П. Ключова:] «Еще три человека получили по кусочку – таким счастливым оказался инженер-металлург Шапошников, незнакомый Тараса Петровича! – а больше и никому: нет пирога. <…> Я видел, как С. Л. Рафалович <…> поддавшийся моим соблазнам, пришел таки и старался глазами «нащупать» именинника, которого не знал в лицо, и поздравил Шапошникова.
      А Шапошников, съев свою долю, растолковывал тоже съевшему чудеса электрификации» («Взвихренная Русь»). Комментарий: «Шапошников Владимир Георгиевич < sic! – Л. Л. > (1870 - ?) – инженер-технолог» (причем под этой же позицией именного указателя значится и тот самый Шапошников из дневника, который по пути из «Минувшего» потерял свою историю с горьковским письмом!). Откуда же взялся Владимир Георгиевич?
      Давайте для начала вернем ему годы жизни, а то как-то неудобно перед людьми: 1870 - 1953. Почему мне не нравится атрибуция его как «инженера-металлурга» (даже если отвлечься от горьковского следа и «Мышкиной дудочки», где значится человек с другими инициалами)? Потому что он: а) не металлург; б) живет и работает в Киеве. Биография его общедоступна (см. хотя бы здесь), библиография – тем паче; среди его тридцати с лишним книг нет ни одной (кроме работы 1905), которая дала бы нам основание считать такую характеристику приложимой к нему.
      Между тем существует человек, который соответствует имеющимся у нас данным практически идеально. Просматривая каталог РНБ в самом начале поиска, я обратил внимание на инженера-металловеда Николая Александровича Шапошникова (1889 – 1951; полный тезка алгебраиста!), в последние годы жизни (как следовало из открытых материалов) работавшего в Ленинградском кораблестроительном институте. Я послал туда письмо и на время забыл обо всей этой истории.
      Здесь нотабене. Мне, как человеку любознательному, приходится в подобных случаях регулярно рассылать сугубо неофициальные запросы в разные учреждения. И, должен сказать, нигде не работают такие отзывчивые, приятные и милые люди, как в этом институте (ныне - Санкт-Петербургский государственный морской технический университет). Буквально через пару недель начальник отдела ДОУ В. А. Османова и архивариус Л. Е. Бжицких (которым огромное спасибо) прислали мне конверт, содержащий:
     1. Автобиографию Н. А. Шапошникова
     2. Выписки из личного дела
     3. Копию из малотиражной (и ненайденной мной!) юбилейной четырехстраничной брошюры, выпущенной к его пятидесятилетию.

      Я бы, конечно, был бы рад обнаружить в автобиографии упоминание о его литературной работе: увы, их там нет. Есть же там следующее:

      1907 г. - Окончил с золотой медалью Нижегородскую мужскую гимназию. В том же году поступил на Металлургическое отделение С-Петербургского Политехнического института.
      1914 г. – Окончил Политехнический институт с дипломом первой степени и присвоением звания инженера-металлурга
      1914-1915 г. – Работал на Петроградском Металлургическом заводе в качестве инженера-конструктора
      1915-1916 г. - В порядке призыва на военную службу поступил в Михайловское Артиллерийское училище, которое окончил с производством в прапорщики артиллерии.
      1916-1924 г. – Научный сотрудник отдела механических испытаний Центральной Научно-Технической Лаборатории в Ленинграде
      1919-1930 г. – Ассистент и преподаватель кафедры Теории Сопротивления Материалов Ленинградского Политехнического и Ленинградского Технологического Институтов
      1921 г. – Участие (доклад) в работе первого съезда деятелей металлургии в Москве
      1924 г. – Участие (доклад) в работах всесоюзного съезда металлургов имени Д. К. Чернова
     <…>
      1924 – 1927 г. – Член правления общества металлургов, а потом заведующий отделом НИТО Металлургов, механических и технических испытаний и экспертизно-испытательной станции Горметлаба.
     <…>
      1927 – 1930 г. – Заведующий отделом механических испытаний и экспертиз прочности Всесоюзного Института металлов
     <…>
      1930 – 1934 г. – Профессор – заведующий кафедрой и специальности металловедения и контроля производства в Ленинградском Машиностроительном институте
     <…>
      1934 – 1937 гг. – Профессор кафедры Физического Металловедения и методов испытания металлов Ленинградского индустриального Института
     <…>
      1937 – 1940 и 1947 – 1951 – Профессор заведующий кафедрой Металловедения Ленинградского Кораблестроительного Института.

== …

      Мне кажется, что этого совпадения имени, места, времени и рода занятий достаточно, чтобы признать именно его – персонажем биографических текстов Ремизова и - с очень высокой долей вероятности – вкладчиком «Записок мечтателей». Возникает, впрочем, закономерный вопрос – почему его – единственного дебютанта - напечатали среди, условно говоря, знаменитостей. Общеизвестные документы по истории журнала (восп. Алянского, описание его архива и книга Белова) ответа не приносят. Т.е. рабочих гипотезы две и обе вполне напрашивающиеся – протекция Ремизова и какая-нибудь услуга издательству, связанная с профессией Шапошникова. Остается только надеяться, что нужное свидетельство возникнет само собой, ниоткуда, как часто бывает в нашей романтической профессии.

     P.S. Другие его литературные публикации помимо стихотворений в «Записках мечтателей», если и существовали, мне неизвестны. Безымянный тезка из саратовского сборника, о котором упоминает Рогожин, скорее всего именно тезка – очень уж непохожи манеры. Смутный след находится в 1928 году: именем «Н. Шапошников» подписана рецензия на первый том собрания сочинений Е. Зозули, но имеет ли этот текст отношение к «инженеру-металлургу», сказать трудно.



     БЕССМЕРТНОЕ ОКО

     Ничего я на свете не вижу
     - только волю и чувство.
     Чем живем мы и дышим,
     что творим и представляем
     - только воля и чувство.
     Последняя мера, судия и ценность,
     наши мысли и наши искусства,
     все наследство, и прошлое наше
     - воля и чувство.
     Не надо убеждать человека.
     Не надо приводить доказательств,
     увлекать в академию логики.
     Чего не почувствовал,
     он не поймет и позабудет.
     Чего ж не хотел – в нем и нет.
     Человек – это воля и чувство.
     Обойдем лабиринты логичного!
     Устремимся на правду самоанализа!
     И наитие, и предчувствие
     да живут в нас питающим корнем!
     Только импульсы живы.
     Не найти в них эрудиции изложения,
     нет в них и длинных путей
     через пустыни словес.
     Есть прямая дорога –
     через чувство, волю и жизнь
     к Бессмертному Оку.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments