lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Здравствуй, отрок солнцекудрый, с белой мышью на плече!

      «- Бать, у нас мышей нету? -- неожиданно спросил дошкольник.
      - Как же нету! -- удивился слесарь. -- Куда ж они денутся? В каждом приличном доме имеются мыши. Если не станет мышей - пиши пропало. А много ль тебе надо?» - эти прекрасные строки Юрия Коваля вспоминал я вчера вечером, когда обнаружил… Впрочем, начнем издалека.
      Ни с одним животным нет у меня, кажется, таких долгих и неоднозначных отношений, как с мышью. С одной стороны, мыши – это прекрасно. Из всех невольных спутников человека они, наверное, самые приятные (см., в частности, здесь). В них нет негуманоидного совершенства таракана, антропоморфности крысы (благодаря высокочтимому r_l в русский язык вошел очаровательный глагол «мышарить», ср. «крысятничать»: сам язык, в великой мудрости своей, подсказывает разницу); они не питаются человеческими соками и практически не шумят. Когда у нас в избушке завелись мыши, я был скорее рад такому соседству; когда они расплодились, я не без труда купил две мышеловки-живоловки (клетка с подпружиненной дверцей) и мы ходили выпускать добычу на другой конец поселка, поближе к резиденции Капулетти, так сказать; когда поставки мышей сделались бесперебойными – была куплена нарядная разноцветная пластиковая клетка, вроде домика для Барби-грызуна, которая быстро заполнилась веселой попискивающей семейкой. Среди мышей выявились люди разных темпераментов – холерики соборне крутили колесо («мышиный двигатель его»), флегматики все больше налегали на комбикорм. Ближе к осени мы выпустили их в лес. Сегодня мы были на этой поляне: мне казалось, что из-под снега доносились приветственные возгласы.
      С другой стороны, с мышами связан один из самых неловких эпизодов в моей жизни. Будучи дитя, я подвизался в живом уголке N-ской школы. Этот устойчивый фразеологизм несет в себе уменьшительно-ласкательный оттенок, так вот ласкать там было некого, а уменьшать – сколько угодно: это была школа с биологическим «уклоном» (отвратительное выражение) и живой уголок занимал половину верхнего этажа. Там водились: несколько хищных птиц (канюк, пустельга: не исключено, что они живы до сих пор), десяток змей (неядовитых, увы), без счета рыб и довольно много грызунов в диапазоне от бурундука до кроликов. Так вот, мыши играли там важную, хотя и неблагодарную роль - ими кормили хищников: птиц и рептилий. Мышей надо было принимать в дар в виварии одного из двух дружественных институтов – Генетики или Органической химии; они располагались (наверное, располагаются и сейчас, если не сданы под офисы) по обе стороны улицы Вавилова недалеко от места, где Профсоюзная улица, и без того неблагозвучная, меняла свое название на совсем уж неудобоваримое каббалистическое («столетия апреля» или что-то в этом роде). Так вот, поскольку на некоторое время я сделался главным работником живого уголка, в мои обязанности входил и мышиный вояж. Примерно раз в неделю, вооружившись двумя синими цилиндрическими садками-ведерками с дырчатой притертой крышкой, я, напевая веселую песенку, шел переулками от метро «Академическая» к одному из двух институтов. День, как сейчас помню, был жаркий – апрель или май. В виварии все прошло без сучка и задоринки – там меня знали и без разговору отсыпали два десятка мышек (NB – тогда биологические доводы – «так устроено в природе», «а чем же мы будем кормить полоза – что, ты хочешь, чтобы он сдох с голоду?» - имели для меня смысл; сейчас бы мне их было жалко и я бы не взялся за эту работу). С двумя ведерками шевелящегося груза я вышел из института (это все-таки была Генетика – помню, что нужно было подниматься к Вавилова по узкой улочке вверх мимо зеленоватого забора) и поплелся по жаре. По Вавилова ходит трамвай. День был жаркий. Я сел в него (обычно я ходил пешком), пристроил свои ведерки у одиночного корытообразного сиденья (тогда такие только появились) и понес в кассу, как сказали бы сейчас, свои три копейки.
      Читатель! Слышали ли вы, как кричит советская тетенька, когда ей на ногу в полупустом трамвае запрыгивает мышь? Наверное нет, а я вот слышал. «Похожий на визг эриний, / вырывается и летит вовне / механический, нестерпимый звук, / звук стали, впившейся в алюминий» etc. Оказывается, вагоновожатый довольно резко остановил наконец вагон (вняв, отметим в скобках, призыву 60-летней давности), ведерко опрокинулось, крышка выпала, твари разбежались.
      Что делать? Ловить их по одной? Трамвай большой, народу много, как говорят герои Искандера (что-то эта история всколыхнула во мне круг чтения той поры). Просто выйти? Но уже пенсионерский указующий перст тыкал в меня, как в виновника всех несчастий. Удивительно, что я не помню, как я выкрутился из положения. По-моему, компромиссно – кого-то поймал, а кто-то остался в салоне. Помню себя уже идущим от ближайшей остановки с оставшимися животными. Комический потенциал этой истории я стал ощущать только через несколько лет.
      Так вот, к чему это я. Прошлой осенью, выкопав клубни, луковицы и корневища тех растений, что не зимуют в земле в наших условиях (каллы, канны и т.д.) я пересыпал их опилками, разложил по пакетикам и каждый пакетик надписал, чтоб не перепутать где что. Чтобы мыши (да!) не добрались, я в глубине холодной подсобки (оптимальная температура для зимовки корневищ – 2-3 градуса тепла) вбил в наклонную внешнюю стену гвоздь, после чего подвесил сумку с луковицами так, чтобы забраться в нее без помощи крыльев было невозможно. Вчера я полез туда, чтобы достать посадочный материал и, отсортировав, подготовить к высадке в горшки. ЭТИ ТВАРИ СОЖРАЛИ ПОЧТИ ВСЕ.
Tags: Растущий виноград, Уединенный Пошехонец
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments