lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека-31

     Сюжет сегодняшней «летейской» трещит по швам – к жизни ее вызвал сборник двух авторов, судьба одного из которых трагична, а другого – скрытна; перепечатывать я буду стихотворение, которое требует реконструкции исторического контекста и добавления небольшого реального комментария; за кадром останутся (но будут ощущаться, как астроном по косвенным признакам чувствует черную дыру) несколько крупных фигур etc etc. Поэтому линейная композиция не выстраивается и в целях преодоления нарочитости давайте пойдем от текста.

     Итак, в 1920 году в городе Кашин Тверской губернии выходит книжка: Олег Полярный. Юрий Арди. Оазис. На с. 8 там напечатано стихотворение первого из них:

     Новый Год
     (У Игоря Северянина)

     Липковскую, Леньи и Боронат
     Мы слушали в лазоревой гостиной.
     Вкушая упоэнье, как гранат,
     Осенены мечтаний паутиной.

     В беседе мирной, дружной, как семья,
     Порхающей вокруг литературы
     Мы ждали полночи. Как школьная скамья,
     Сближают поэтичные натуры.

     Рассказывал «Перунчик» о былом,
     «Походах» Игоря, моментах поражений…
     И грезилось в тумане голубом
     Минувшее от ярких выражений….

     Уютно и в содружестве тепло,
     Ничто не нарушало настроенья…
     «Двенадцать!» И волшебно расцвело
     Торжественное новое мгновенье..!

     Ах этот год ведь я у вас встречал…
     «Семнадцатый!» и это не забывно.
     Мне это знаком сказочных начал!
     Мне упоительно! Мне радостно! Мне дивно!

     Январь 1917 г. Гатчина

     Имена собственные и реалии этого стихотворения восстанавливаются почти без труда. Лидия Яковлевна Липковская (в замуж. Маршнер; 1884 – 1955) - двоюродная сестра Северянина, знаменитая оперная певица, солистка Мариинского театра. Если б ее биография, изданная отдельной книгой в Молдавии, была легче находима, я б еще чего-нибудь рассказал, а так – общедоступных сведений о ней полно. Так же все понятно и с Олимпией Боронат (по мужу Ржевусской; 1867—1934) - артисткой итальянской оперы. Зато полная засада с Леньи – ни среди русских певиц, ни среди итальянских музыкантов (и наоборот) такого человека не нашлось, чему изрядно способствует количество способов, которыми эту фамилию можно транслитерировать. Текущая гипотеза (довольно хилая) гласит, что это – Legni – надпись на пластинке, по итальянски означающая «деревянные духовые инструменты». «Перунчик» - очень смешной и интересный человек из свиты Северянина («Я хочу, чтобы знала Россия / Как тебя, мой Перунчик, люблю»), Петр Ларионов (1888 или 1889 - после 1925); это о нем вспоминает Георгий Иванов («однажды некто Петр Ларионов, на сорок пятом году соблазненный футуризмом, занимавший странную должность заведующего Царскосельским птичником, ушел от Игнатьева с наполовину выбритой головой (он носил поэтическую шевелюру), с лицом раскрашенным как у индейца, и с бубновым тузом на спине»; Северянин шумно опровергал: «Он был заведующим не Царскосельским птичником, а Гатчинским. Никакого отношения к футуризму вообще не имел», но саму эту историю печатно рассказывал с удовольствием). Ларионов был косноязычен, но в подпитии вдруг приобретал дар красноречия: «напиток поглощал в невероятном количестве преимущественно Перунчик, приходивший под утро от него в своеобразный транс. <…> Он сам рыдал, читая, и часто заставлял плакать слушателей».
     Таким образом, реальная основа этого стихотворения вполне очевидна: компания друзей вечером 31 декабря 1916 года сидит в гатчинской квартире Северянина, выпивает, говорит о литературе и заводит граммофон. Но как туда попал наш Кашинский летописец и кто он такой? Давайте разбираться.

     Олег Полярный – псевдоним Виктора Ивановича Дворяшина (1897 – 1925). Он – сын священника из Кашина или одной из деревень Кашинского уезда (под некоторыми стихотворениями середины 1910-х годов помета «Село Введенское). В 1914 – 16 гг. выпустил под собственной фамилией в родном городе три стихотворных сборника: «В преддверии», «Жаворонок над озимью», «Копьем в Германию» (название исчерпывает смысл). (Ради педантизма укажем, что некто с псевдонимом «Полярный» печатался в 1908 году в журнале «Лебедь», но вряд ли – по малолетству – это наш герой). Отправляет свои сборники в столичную «Новую жизнь» в надежде на рецензии, но они попадают лишь в список книг, присланных в редакцию. Около 1915-16 гг. знакомится с образцами набирающего силу эго-футуризма и, проникнувшись его стилистикой, начинает действовать. Сборник «На зеленом кургане» 1916 года (первый, изданный под именем Олега Полярного) наполнен шумными манифестами и посвящениями В. Ховину, Д. Цензору (в архиве которого отложились письма Дворяшина) и, в частности, Северянину: «Быть может, кто-нибудь с окраин / Мне скажет: подражаю я. / - Замечен мною Северянин / К нему лежит стезя моя. / Он лучезарный мой предвестник, / Провозгласивший мой восход! / Но я спою такие песни, / Что снег сиренью зацветет!». Любопытно, что Северянин, против ожидания, подхватывает игру в лучезарного предвестника: в стихотворении «Сказание о Ингрид» (дата «май 1915» - получил стихи по почте? Уже был знаком? Ошибка?) упоминается «Наследник маленький, Олег Полярный». В 1916 – 17 гг. он замечен в Петрограде; помимо приведенного стихотворения об этом косвенно свидетельствует его участие в альманахе «Причуды и вымыслы. Концентрация художественного материала вечера Индивидуальной мысли Литературной Коллегии» (вместе с Саввой Чукаловым, Георгием Тотсом (в мемуарах которого я тщетно пытался найти какие-нб подробности) и другими, совсем уж малоизвестными людьми).
     Впрочем, в 1917 году Полярный возвращается к себе в Кашин пропагандировать новое искусство. Он организует литературно-музыкально-вокальный кружок при клубе, открывает «народные дома» в окрестных деревнях (можно себе представить изумление крестьян, оказавшихся лицом к лицу к настоящим эго-футуристом!) и т.п. В 1921 году он переезжает в Ярославль, где принимает участие в деятельности местного Союза Поэтов. Недобрый критик писал в 1922 году по поводу благотворительной выставки в пользу голодающих Поволжья: «обращает на себя внимание «портрет» породистой коровы, окруженный каким-то футуристическим ландшафтным «соусом». И «портрет» и «соус» принадлежит кисти пресловутого местного поэта Олега Полярного, который «поет» у нас свои стихи на литературных вечерах и благосклонно называет всех мировых поэтов «мой великий предшественник»».
Через некоторое время он переселяется в Москву (Варсонофьевский пер., д. 7) и следующее известие о нем трагично: 8 декабря 1924 года его арестовывает ГПУ по обвинению в контрреволюционной деятельности. Дело, по которому он был привлечен, - одно из первых большевистских злодеяний, связанных с литературой – по нему были осуждены Ганин, братья Чекрыгины, Галанов и другие (этот процесс называют «Делом ордена русских фашистов», из-за чего им любят бравировать граждане сомнительных убеждений). 27 марта 1925 года коллегия ОГПУ приговорила его к смертной казни и 30 марта он был расстрелян. Похоронен на территории Яузской больницы.

     Со вторым участником сборника, Юрием Арди, все существенно сложнее. Во всех немногочисленных источниках, где упоминается это имя, про него говорится одно и то же: это псевдоним Юрия Константиновича Мацеевского, родившегося в 1903 году. Восходит эта версия к словарю «Писатели современной эпохи» 1928 года. Там его биография приведена чуть подробнее: «Учился в ряде учебных заведений, из которых не окончил ни одного. Писать стал с детства, печатать с 1917 года в газ. «Анархия» <надо ли было это упоминать во второй половине 20-х? – Л. Л.>. Работал в Роста и в ряде его отделений, а также в моск. и провинц. газетах». К этому можно добавить, что стихотворение Полярного, посвященное ему, датировано 1912 годом (!) и помечено «Тверь», что, в общем, ничего не значит. Следов он как-то демонстративно не оставлял, точнее оставлял, но они никуда не ведут. Вот, например: из восьми его стихотворений в сборнике три посвящены Нине Леонтьевне Манухиной (1892 – 1980) – самой, пожалуй, знаменитой из уроженцев Кашина, которая в том же году выпустила там свою единственную книгу стихов (без всяких посвящений Арди или Мацеевскому, а в основном - законному мужу, врачу Сергею Ивановичу; позже она станет женой Шенгели). Приведем, кстати, одно из обращенных к ней стихотворений Арди:

     Мне не забыть той ночи случайного счастья,
     Не забыть мне Ваших молчаливых рук,
     Точеных, близких рук с серебряным запястьем,
     С изломом утонченным, прежних мук.
     Я не забуду Ваших губ, вином рубиновым залитых,
     Пурпуровых, палящих скорбной страстью губ…
     И не забуду Ваших глаз полуоткрытых,
     … Немой и неожиданный испуг.
     Уж ночь уходила расцветно-печальная,
     И стала заря загораться…
     Вы сказали мне тихо и странно….
     Постарайтесь… со мной… не встречаться.

     1920 г. Кашин

      Так вот, это – его единственный стихотворный сборник. Но между 1927 и 1938 годом под именем «Юрий Арди» было издано несколько очерков на разные темы. Тот ли это человек? Не знаю. На карточках в каталогах РГБ и РНБ к фамилии и имени дописано «Константинович» - это скорее плюс. Но куда тогда девался Мацеевский? На всякий случай я заказал и прочитал две из этих книг: «Непогребенные мертвецы» (ужасная антирелигиозная чернуха) и «Чечетка» (про чечетку). Втайне я, конечно, надеялся на лирическое отступление вроде «Вот у нас на родине в Кашине…» или «Моя старая подруга Н. М., ныне жена поэта Г. Ш.», но шиш – никакого отступления не было. Но вот если принять в качестве гипотезы тождество нашего поэта с теоретиком чечетки, то тогда, конечно, нужно считать, что это тот же журналист и работник радио Юрий Константинович Арди, который заполнит собой первую выдачу по этому запросу в любой поисковой системе; по многочисленным мемуарам о нем возникает невероятно привлекательный образ; по годам вроде примерно подходит («начинал в конце 20-х», пишет о нем кто-то). В пользу этой версии говорит еще и то, что несмотря на крайнюю популярность и огромное количество анекдотов о нем, реальных фактических сведений почти не находится, что очень напоминает мне его (или все-таки не его?) стратегию 1920-х.
     Приведу уж кстати одну из этих историй: «С Юрием Арди связана история, вошедшая в анналы редакции. Как-то он поехал на репортаж с очередной грандиозной московской стройки. Устроился на краю котлована и начал начитывать на репортерский магнитофон текст. В этот момент грунт под ним стал обрушиваться в котлован. Еле удалось выскочить. Приехав на Пятницкую, Юрий Константинович отдал пленку в монтажную, а сам поднялся в редакцию и стал, как всегда красочно, рассказывать о происшествии. В этот момент в комнату со слезами вбегает монтажница: «Какую гадость вы мне дали, Юрий Константинович!» Поставили пленку на магнитофон и услышали слова Арди в тот момент, когда у него из-под ног ушла земля: … Тут было словечко совсем непечатное, — произнес он перед тем, как выключить магнитофон» (отсюда).
     И уж совсем замечательны воспоминания Людмилы Петрушевской о встрече с ним (с ним ли?) осенью 1961 года, расположенные здесь.
     (Все эти дела могло бы сильно прояснить, мне кажется, знакомство с свежеизданным «Кашинским генеалогическим сборником»; учитывая, что в начале века в городе живет не более 10 000 человек, велик шанс, что там есть кто-то из наших героев. Но что бы вы думали – издатели утверждают, что все распродано; авторы не отвечают на письма, зал новых поступлений РГБ закрыт на ремонт, а посылка из Америки (где, будь я гусар, я мог бы купить его за $75) все равно будет идти недели две и по пути потеряет всякий смысл. С другой стороны, тем или иным путем я все равно его прочту и, буде что выяснится, добавлю).
     Обычно я на этом месте перепечатываю стихотворение, но они были выше и поэтому просто картинка:

Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments