lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека - 29

     В последнее время сделалось модно разоблачать математиков; оказывается, у некоторых из них за респектабельным обликом рассеянного ученого скрывается темное прошлое. И то верно: среди моих близких друзей представителей этой профессии - трое, и про каждого из них у меня нет-нет да и закрадываются подозрения – действительно ли они такие, какими кажутся? Нету ли в них, что называется, двойного дна? Но если про наших современников мы, как правило, можем только теряться в догадках, то про одного из знаменитых математиков ХХ века сегодня мы можем сказать с уверенностью: да, в прошлом этого человека был эпизод, о котором вряд ли подозревали самые близкие из его друзей и учеников. Настало время исполнить свой долг и вывести его на чистую воду.
     Речь идет об Александре Яковлевиче Хинчине (1894 – 1959). Биография его общеизвестна (см. здесь и там), поэтому имеет смысл повторить только самые основные вехи его жизненного пути. В 1911 году он поступил на физико-математический факультет МГУ, учился у Н. Н. Лузина, по окончании университета был оставлен в аспирантуре; в 1920-е годы читал лекции в Московском женском институте и Иваново-Вознесенске, с 1927 – вернулся в университете в качестве профессора. Занимался (здесь я переписываю тщательно, чтобы не ошибиться, т.к. не понимаю ни слова) теорией чисел и теорией вероятности, теорией стационарных случайных процессов и пр. С 1935 по 1937 год преподавал в Саратове, почему – не знаю, но, вероятно, неспроста (или нет? см. здесь). Работал в математическом институте Стеклова, занимался статистической механикой и шенноновской теорией информации. Член-корреспондент Академии наук, лауреат Сталинской премии. Опубликовал несколько книг, которые считаются классическими. Был депутатом Моссовета. В его честь названа стипендия, которую по сей день присуждают студентам в Калуге, откуда он был родом. Воспоминания коллег, друзей и учеников о его человеческих и профессиональных качествах носят почти исключительно апологетический характер.
     И кто бы мог подумать, что за этой благостной внешностью гениального математика скрывался бывший….

…лирический поэт!
     11 мая 1914 года Блок делает меланхолическую заметку в дневнике: «Книжки стихов от А. Хинчина из Калужской губернии и от Г. Иванова». (Комментаторы, кстати, столь же меланхолически поясняют – «А. Хинчин – провинциальный поэт» и ни слова более – уважаю). Калужское подношение должно было привлечь внимание Блока хотя бы потому, что книга была названа строчкой из его стихотворения: Хинчин А. О деве с тайной в светлом взоре. Калуга. 1914. 130 с. Этот экземпляр сохранился; на нем начертан инскрипт: «Светлому учителю Александру Блоку в дар глубокой признательности от автора». Никакой реакции автор, вероятно, не дождался, а до публикации этих записей не дожил несколько лет.
     На самом деле, оказывается, учась в школе, будущий академик серьезно раздумывал, чему отдать предпочтение – математике или поэзии. Книга, которую он послал Блоку, была уже не первой – в 1912 году он выпустил тиражом сто экземпляров сборник «Пленения», а еще за два года до этого сборник стихотворений под псевдонимом А. Х. (по поводу этой атрибуции у меня есть определенные сомнения, но будем держаться официальной точки зрения). В 1915 году, учась в университете, он печатает тиражом в 85 экземпляров книжку «Слова, которым нет прощенья» и на этом заканчивает свою поэтическую карьеру.
     В некоторых версиях его биографии упоминается еще его дружба с Маяковским, но никаких документальных свидетельств этому я не нашел. Его юношеские театральные увлечения документированы чуть лучше – известно, что он организовал в своем родном селе Кондрово любительский театр, а позже дружил с некоторыми артистами МХАТа и даже брал у них уроки актерского мастерства. Коллеги не без некоторой ревности объясняли этим фактом его феноменальные успехи на лекторском поприще: очень может быть. Я же, с удовольствием разоблачив «тайные пороки академиков», перепечатываю стихотворение из «Пленений»:
(автору на момент написания 17 лет, поэтому надеюсь на ваше снисхождение к нетвердо выдержанному размеру)

     ПАРСИФАЛЬ

     Три точки красные в нетронутом снегу.
     Как вкопанный, измученный от бега
     Стал конь. Кондвирамур! И дальше не могу.
     И много, много лет не ведаю ночлега.

     Прикованный кошмаром, верно стерегу
     Багровый сон нетающего снега.
     И чутко слышу, как на дальнем берегу
     Молчит снегов таинственная нега.

     Все – снег и кровь, молитва во хмелю.
     Все – сказка дивная. А рой воспоминаний
     Твердит о днях былых очарований
     Мне – мужу королевы – королю.

     Все снег и снег. Чуть брезжит свет мечтаний.
     Кондвирамур. Желанная. Люблю.



(P. S. Относительно его человеческих качеств – я не могу – по разным причинам – судить о его роли в «Деле академика Лузина» (см. здесь, комментарии здесь и много где вообще); судя по опубликованным материалам, его выступление было – при взгляде из сегодняшнего дня - этически небезупречно, увы).
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments