lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека-22

      У Соломона было трое сыновей: Яков, Самуил и Лазарь. Первенца его первенца, то есть старшего внука, назвали Лазарем, также как и дядю. У него, в свою очередь, было три сына: Владимир, Виктор и Дмитрий. Это не родословие сынов Ноевых и не зачин романа Меира Шалева: это семья нашего сегодняшнего героя, Виктора Лазаревича Полякова (1881 – 1906).
      В истории есть немало примеров тому, как на кряжистом генеалогическом древе еврейских воротил вдруг вырастает тонкий плакучий побег в форме нежного русского поэта. Но этот случай в общем-то из ряда вон: очень уж примечательна семейка. Вот представьте себе такого коллективного Абрамовича, но только который занят не какими-то далекими изрыгающими пламя заводами, а понятными и близкими делами, так, что чего бы не коснулся обычный человек в своей обыденной жизни – все принадлежало бы ему. Поляковы занимались оптовой и розничной торговлей, откупами, хлопководством, телефонной и телеграфной связью, трамваями. Но главное их дело – строительство железных дорог. Облонский из «Анны Карениной», желая занять «теплое взяточное место» в каких-то железнодорожно-банковских хитросплетениях, идет на прием к еврею Болгаринову. «То ли ему было неловко, что он, потомок Рюрика, князь Облонский, ждал два часа в приемной у жида, или то, что в первый раз в жизни он не следовал примеру предков, служа правительству, а выступал на новое поприще, но ему было очень неловко. В эти два часа ожидания у Болгаринова Степан Аркадьич, бойко прохаживаясь по приемной, расправляя бакенбарды, вступая в разговор с другими просителями и придумывая каламбур, который он скажет о том, как он у жида дожидался, старательно скрывал от других и даже от себя испытываемое чувство». Так вот, этот Болгаринов как раз и есть Поляков, двоюродный дедушка поэта. Кстати (и давайте уж на этом покончим с генеалогией) и в быту члены семейства не были излишне малозаметны. Офис Самуила Соломоновича, например, располагался ни много ни мало в доме Лаваля (Английская набережная, д. 4), где потом, с 1911, года был один из департаментов Сената, потом – часть служб ЦГИА, а сейчас, после изгнания архива поганой метлой, не знаю, какой-нибудь одноклассник уборщицы чьего-нибудь тренера по дзюдо, наверное, живет. Ну да неважно, вернемся к Виктору Лазаревичу.
      Он учился в третьей петербургской гимназии (а я как назло буквально вчера отдал переплетчику свежеприобретенную «Историю» ее, а то бы посмотрели сейчас одноклассников), окончил ее в 1900-м году и поступил на юридический факультет Петербургского университета, где, в частности, познакомился с Блоком. Последний вспоминал: «С этим печальным, строгим, насмешливым, умным и удивительно привлекательным юношей я встречался за несколько лет до его смерти у одного из наших общих литературных приятелей. Он много молчал, а когда говорил, это было (или казалось нам тогда) очень остро и метко». В 1901 – 1903 годах оба они входили в студенческий кружок «Изящная словесность», группировавшийся вокруг Б. В. Никольского.
      Никольский был очень странный господин. Поскольку до его книги (Сборник стихотворений. СПб. 1899) мы доберемся еще не скоро, то придется сказать о нем буквально пару слов. Юрист, поэт, педагог, истовый монархист, деятельный черносотенец ( «Союз русского народа»), выдающийся библиофил, человек неукротимого нрава (подрался в с оппонентом в «Русском собрании», что твой Жириновский), он был явно снедаем бесом литературного честолюбия. Разочаровавшись неуспехом собственных стихов, он создает студенческое литературное общество, возможно желая заодно укрепить свое положение в университете, где либерально настроенные коллеги без восторга следят за его правыми эволюциями. Печатным итогом деятельности этого общества стала книга «Литературно-художественный сборник. Стихотворения студентов имп. С.-Петербургского университета под ред. Б. В. Никольского… СПб. 1903», где, в частности, состоялись дебюты Блока и Полякова (а также некоторых других, впоследствии известных поэтов). Любопытно, кстати, что Никольский, инстинктивно чувствовавший поэзию, разумом не понимал ее абсолютно. Конечно, задним умом все крепки, но прямо неловко читать его дневниковые рассуждения об участниках кружка: «Вечером читал – с величайшим трудом – вирши наших поэтов. Неимоверный труд придавать им грамотный, и хоть не художественный, но даже просто литературный вид. <…> Я не могу из убогих рифмачей сделать поэтов, но я добьюсь того, что ни одной пошлости не пропущу в сборник», «Отобрал кое-что из убогого полудекадента Блока», «Главный идиот – Кондратьев», «Вчера вдруг открыл нового поэта – Кондратьева. Этот пискливый идиот оказывается даровитейшим поэтом! Счастливое открытие! Уж его ли это стихи?» и т.д. Но, с другой стороны, все это неважно. Сейчас уже возвращаемся к Полякову, только, чтобы закончить про Никольского – два слова про его мученическую кончину: он был расстрелян узурпаторами в июне 1919 года и его тело было скормлено зверям Петроградского зоопарка.
      Помимо печатного дебюта участие в сборнике и кружке ознаменовалось для Полякова одним очень важным знакомством – с поэтом и прозаиком Александром Алексеевичем Кондратьевым, которому мы обязаны большинством сохранившихся сведений о В. Л. (между 1907 и 1930-ми годами он напечатал несколько мемуарных заметок). Странно, кстати, как еврею Полякову везло в жизни на друзей-антисемитов (Кондратьев в этом отношении тоже, мягко говоря, небезупречен). «Я любил его сильно и гордился дружеским ко мне расположением этого умного, талантливого и красивого иноплеменника», - писал Кондратьев Никольскому в марте 1906 года.
      В 1903 году Поляков, разочаровавшийся, кажется, в юридических дисциплинах, намеревается перейти на историко-филологический факультет, но по каким-то причинам этого не случается. В эти годы он пишет несколько работ по истории и философии, которые при сегодняшнем чтении производят какое-то непонятное впечатление: эскалация надрыва и каскады трагических антиномий на вполне мирном материале. С одной стороны, юношеский максимализм, конечно, - чуваку нет и двадцати пяти лет. С другой стороны – сказать так язык не поворачивается, потому что Поляков, уехав в 1905 году в Париж (по некоторой версии – в опасении погромов) – покончил жизнь самоубийством 14 марта 1906 года.
      Это была одна из первых смертей и едва ли не первое самоубийство среди поэтов-символистов. Не случайно Кондратьев сравнивает его в письме Брюсову с другим рано погибшим юношей-поэтом: «Занят в настоящее время несколькими работами, одна – о безвременно умершем поэте В. Л. Полякове. Он гораздо талантливее Ореуса, и скончался, подготовив к печати свой первый сборник. Родственники предприняли издание…» (23 апреля 1906 года).
      Это издание (Поляков В. Стихотворения. СПб. 1909) – перед вами. Редактированием и составлением его занимался Б. Никольский: ««К сожалению, в редактировании книги стихов В. Л. Полякова я участия не принимал. Ее редактировал один опытный в этом деле человек, сердечно любивший покойного В. Л. и не пожелавший из любви к нему выставить своего имени» (Кондратьев – Брюсову, 11 ноября 1910). Некоторое время назад 31 стихотворение оттуда было перепечатано в свежеизданной антологии поэтов-самоубийц – затея, сомнительная нравственно и бессмысленная литературно, на мой взгляд. В общем ведь все равно, вошло туда или нет выбранное мною стихотворение? Вот и мне так кажется.



     
     Стансы читателю
     
     Что известности случайность?
     Мне милее суеты
     Целомудренная тайность
     Откровений красоты.
     
     Так: с мучительным недугом
     Любославья незнаком,
     Лишь поэтам был я другом,
     Для немногих был певцом.
     
     И спокойным, хоть безвестным,
     Я вступаю ныне в свет:
     Неизвестный неизвестным
     Шлет поклон и шлет привет.
     
     Ты враждою не погубишь,
     Ты хвалой не будешь мил;
     Если ты меня полюбишь –
     Я давно тебя любил.
     
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments