lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека-21

     В 1937 году в латвийской газете «Сегодня вечером» появилась заметка, озаглавленная «Русский журналист из Лиепаи стал немецким Уоллесом». Типичная, надо сказать, иллюстрация к вопросу о сик транзит, поскольку даже для того, чтобы посмотреть, что это за Уоллес, большинству присутствующих надо лезть в словарь. Меж тем для современника это звучало как, например, сейчас «Урюпинская школьница стала немецким Стивеном Кингом» - Эдгар Уоллес (1876 – 1932) в 20-е годы был самым популярным английским романистом; каждая четвертая изданная в Англии книга принадлежала его перу. А русский журналист, которого сравнивают с плодовитым англичанином – персона совсем забытая и именно он – наш сегодняшний герой. Это Михаил Миронович Цвик (1895 – 1941?), более известный под псевдонимом Михаил Миронов.

     Биография его еле собирается по кусочкам. Родился в Лиепае (Либаве), жил в Петербурге (? – в адресной книге ни одного Цвика). Судя по автобиографии, впервые опубликовался в 12 лет, т.е. в 1907 году; где – не представляю, неясных Мироновых полно, но псевдоним мог быть и другим. Печатался в других столичных изданиях: «последний свой фельетон в Петербурге, светлой памяти, я видел на Невском, около популярных «часов Винтера», — в этот день «краса и гордость» — матросы избивали газетчиков и сжигали тут же на Невском газету «Эхо» (отсюда; значит ли это, что печатался в «Эхе», издаваемом Василевским? – в РНБ есть два номера, оба – декабрь 1917 года). Здесь же упомянуты его литературно-театральные гастроли в Вологде, Вятке и волжских городах; другой источник конкретизирует: Ярославль, Нижний Новгород, Рыбинск.
     (У меня нет именно того номера «Новой Русской книги» 1922 года, где напечатана его маленькая автобиографическая заметка; если там найдется какая-нибудь важная деталь, найдя, допишу вслед).
     В 1918 году он пешком отправляется в Латвию. Большевики, от которых ему чудом удалось ускользнуть, двигаются, увы, в том же направлении. Он только успевает войти в состав редакции рижской газеты «Наши дни» (декабрь 1918), как они занимают город и редакция в полном составе (вместе, надо сказать, с Временным правительством демократической Латвийской республики) перебирается в родную ему Либаву. С конца января там начинает выходить газета «Либавское русское слово», в редколлегии которой заседает собственной персоной наш герой.
     Судя по указателям (а судьбу латвийской диаспоры мы, благодаря трудам Юрия Ивановича Абызова, знаем лучше любой другой) не было, кажется, ни одной местной газеты, где бы Цвик не участвовал самым деятельным образом. Был он совершеннейшим мультиинструменталистом: стихи (в том числе смешнейшие эпиграммы), рецензии, передовицы, сценарии – учитывая число известных и предполагаемых его псевдонимов (Миронов – самый любимый, а был еще М. Галицкий, М. Родионов, М. Ремизов), количество опубликованных текстов должно исчисляться сотнями. Сам он явно гордился этой своей универсальностью: «мне не сиделось. В Берлин приехал ранним, туманным утром без всяких планов, а ровно через неделю продал „Nivо-film” свой первый сценарий, а затем второй, третий. Одновременно печатал в двух латышских газетах два романа, а в Ревеле рассказы».
      („Nivо-film” – довольно загадочная штука. Киностудия, купленная в 1922 году в Италии русскими эмигрантами и переведенная, со всем скарбом и сотрудниками, в Берлин. Известно десять фильмов, изготовленных ею в 1919 – 1924 годах; в сохранившихся данных имени Цвика нет).
      В 20-30-е годы он живет в Берлине, сочиняя романы на русском, а издавая также на немецком и латышском языках. Всего их было более 30-ти, на русском выявлено восемь. Поскольку это тот случай, когда заглавие лучше всего характеризует содержание, перечислю их: «В поисках счастья», «Под небом Парижа», «Мать» (sic!), «Бесстрашные», «Очаровательный проходимец», «Близнецы», «Браслет Тутанхамона», «Роковая ошибка».
     Писучесть его была настолько легендарной, что редактор газеты «Сегодня», договариваясь с ним о публикации, подчеркивал: «Как я уже указал, между двумя Вашими романами может быть промежуток не меньше 6 месяцев». Цвик в ответ явно бравировал: «Между двумя романами необходим промежуток? Хорошо, наберусь терпения. В ожидании очереди буду писать». И сразу демпинговал: «Об условиях: бросаю вызов цене переводного романа! И я согласен дать Вам роман на 40 % дешевле, дам его без чувства досады и сожаления».
      С середины 30-х годов он возвращается в Либаву, но это место (как, впрочем, и покинутый им Берлин) уже не очень подходит для русского еврея-писателя. В 1940 году он пишет редактору «Сегодня»: «Жить хочется (я задался целью дожить до гибели Гитлера и его режима), а жить без помощи Вашей газеты – невозможно: латышским издательствам мой нос кажется недостаточно правильным <…> Знаю достоверно, что после этой войны я опять буду желанным сотрудником целого ряда заграничных газет, в которых работал с завидным материальным успехом до конца 1937 г.». До конца войны он не дожил, а погиб в 1941 году. Обстоятельства его смерти мне неизвестны.
      Вчера (см. запись выше) мне привезли в подарок его единственную книгу стихов «Михаил Миронов. Слова на палитре. Рига. 1923». С изумлением я обнаружил в сети исследование, специально этой книге посвященное, где, в частности, предполагается, что экземпляров этой книги с сохранной обложкой не существует. Доказательство обратного – перед вами. Перепечатываю стихотворение, соответствующее переживаемой нами минуте.

UPD: Высокочтимый френд ljreader2 прислал важнейшую ссылку на этот источник, оставшийся мне неизвестным. Благодаря ему мы можем скорректировать дату рождения Цвика - 4 июля 1893 (поскольку книга построена на архивных данных, то ей больше доверия); уточнить дату смерти – июль 1941, т.е. через несколько дней после взятия города фашистами. Кроме того, сообщаются интересные сведения о службе Цвика в латвийской армии и его ранении.



     Новый Год

     Без надежд и без желаний
     И без всяких упований
     Я встречаю Новый Год…
     Так всегда его встречаю,
     Потому что я не знаю,
     Что с собою он несет.
     Мысль навязчивая гложет:
     Хуже быть уже не может –
     Потому не все ль равно?!
     Нет войны и нету мира,
     Мы остались без кумира,
     В сердце пусто и темно…
     Мы не верим, что страданья
     Все уйдут в воспоминанья,
     И вздохнет свободно грудь,
     Потому что все обманно;
     Жить без пыток стало странно,
     И без слез немыслим путь.
     Все попытки надоели,
     Поплетемся мы без цели
     По тернистому пути.
     Новый год наш, ты не первый,
     Укрепи хотя бы нервы,
     Что б с ума нам не сойти.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments