lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская библиотека – 18

     Сегодня будет детектив с открытым финалом: жанр малопочтенный, но против принципа идти вдоль полки не попрешь, а книжка эта стоит следующей. И так уже пропустил пачку книг Тинякова и Сологуба – назвать их забытыми никак нельзя, а оба они, являясь любимейшими, подобраны мною с исчерпывающей полнотой.
     Вначале - мемуар.

     

     В 1991-м году, когда я только начинал собирать старые книги, у каждого действующего коллекционера был свой маршрут обхода московских букинистических магазинов, которых тогда было больше десятка. Мой еженедельный путь начинался со Сретенки, потом Мясницкая, дальше «Книжная находка», ну и так далее, неважно. В общем, приехав на Сретенку, я обнаружил лежащую в витрине маленькую книжечку: Сергей Стрибожич. Ивовая поросль. Стихи 1915 – 1917 годов. Вологда. 1926. Экземпляр был безупречный, стихи симпатичные, а в выходных данных обнаружился тираж в 300 экземпляров. Как и всякий неофит, я находился во власти предрассудка о корреляции редкости книги с ее тиражом (это не так) и с тем большим удовольствием приобрел ее за небольшие деньги и, окрыленный, побежал на Мясницкую. Читатель, пресыщенный знанием жизни, конечно, уже понимает, что я там встретил, ну так на то он и читатель; я же – не понимал. А встретил я там ровно такую же «Ивовую поросль», разумеется, и примерно за такую же цену. Более того, примерно в половине посещенных мною в этот день магазинов лежало по экземпляру «Поросли», так что, придя домой, я достал покупку из сумки без всякого удовольствия. Понятно было, что автор скрылся под псевдонимом (Стрибожич – производное от славянского Стрибога), но указатель Масанова на этот счет безмолвствовал, а в библиографии Тарасенкова он фигурировал без расшифровки, так что я сунул книгу на полку и на долгие годы про нее забыл.
     В 2004 году, когда Тарасенков, изрядно проапгрейченный Львом Михайловичем Турчинским, был переиздан, я, разглядывая его, обратил внимание, что Стрибожич обрел человеческое лицо: теперь он назывался Сергей Васильевич Клыпин. Имя совсем небезызвестное – это вологодский краевед, издавший в 1904 году брошюрку «Древность и политические невзгоды города Вологды». Известны его годы жизни (1883 – 1967) и краткая биография: «Род. в Вологде. Был наборщиком, затем зав. типографией. С 1921 — зав. школой полиграф. производства в Вологде. Член ВОИСК и СКЛИИ. Любитель-садовод. Автор краевед. статей» (отсюда). Я порадовался садоводу и сравнительно долгой жизни, после чего счел проблему авторства книг Стрибожича (а у него вышло еще восемь книг – все в Вологде и все между 1916 и 1927 годом) навсегда решенной. Не тут-то было.
     «Летейская» как жанр существует пару месяцев, а у меня уже образовался некий ритуал, суть которого в том, что я, выложив очередную заметку, иду расставлять понадобившиеся книги на стеллажи, потом возвращаю книгу-героиню на полку и подглядываю, кто будет следующим. И потом мысленно прикидываю, чего я про этого человека помню, а чего надо бы поглядеть. Так вот, смотрю я вчера на Стрибожича, вспоминаю все, сказанное выше, и понимаю, что надо бы посмотреть изданный лет десять назад краткий словарь вологодских писателей – не узнала ли наука про Клыпина чего нового (а вологодское краеведение, надо сказать, одно из самых мощных в России и работают там реально серьезные чуваки). Так вот, беру я справочник (он припрятан внутри местного альманаха), не обнаруживаю там Клыпина, но зато обнаруживаю Стрибожича. И несколько офигеваю:

     «СТРИБОЖИЧ (настоящая фамилия Перов) Сергей Сергеевич (1889-1967)-поэт и биохимик, автор нескольких стихотворных сборников ("Рябины гроздья", "Береста", "Белая война", "Ивовая поросль", "Любовь и смерть" и других). Академик ВАСХНИЛ, лауреат Государственной премии. Родился в Великом Устюге, в 1906 году окончил Вологодскую гимназию, с 1914 года жил и работал в Вологде, в 1919-1921 годах возглавлял местное отделение Госиздата» (отсюда)

     Так. Приехали. Ну, давайте разбираться. Сначала, естественно, звонок другу: «Але, Лев Михайлович? У меня ученая беседа, есть пять минут? Значит смотрите, был такой Стрибожич…» ну и т.д. Выясняется, что Клыпину его приписал NN (сообщение устное и не мне, поэтому имени назвать не могу), но однозначных документов на этот счет, кажется, нет. Раскланиваюсь с Л. М. и иду смотреть, что мы знаем про Перова. Знаем все. Например то, что такого человека, которого описывают вологодские краеведы, никогда не существовало. Потому что вся официальная биография (кроме стихов) плюс годы жизни принадлежат Сергею Степановичу Перову. Как говорится в старом анекдоте, ошибка в один знак, а такая разница. Так вот, у человека другое отчество, поэтому версия с братом здесь не проходит. Это была плохая новость, а хорошая такая – этот Сергей Степанович Перов ужесть как знаменит.
     Жизнеописаний его полно, начиная от «Биографического словаря деятелей естествознания и техники» 1959 года и кончая всякими электронными источниками (среди прочего – уморительнейшая его перебранка с Петром Михайловичем Жуковским в 1948 году на сессии ВАСХНИЛ. Нет, не могу удержаться, поцитирую немножко)

     С. С. Перов. Причём тут гены?
     П. М. Жуковский. Я говорю не о генах, а о хромосомах. Вы этого, наверно, Сергей Степанович, не понимаете. (Смех.) До того вы дошли в неуважении к менделистам-морганистам, что мне преподнесли в подарок две свои работы, но воздержались написать "Уважаемому Жуковскому", а написали "Академику Жуковскому". (Смех.)
     С. С. Перов. Это я всем так написал.
     П. М. Жуковский. Сомневаюсь.
Пошлите, академик Лысенко, в тропическую зону земного шара кого-либо из сотрудников, и пусть он там воспитает бананы таким образом, чтобы они давали семена. Все вы бананы любите, они ценны тем, что они бессемянны.
     Т. Д. Лысенко. Дело в том, что я, как Президент Академии, заказы, конечно, принимаю от производства и Министерства сельского хозяйства. Могу принимать и от академиков предложения, но не заказы.
     П. М. Жуковский. Ну, я неудачно выразился. Хорошо. Беру свои слова обратно. Вообще, начинаются перебивания. Я бы этого не хотел. Вы довели профессора Полякова до того, что он потерялся. (Смех.) <…>
     П. М. Жуковский. Мне известны гибриды Захаржевского, но он довёл плодовитость гибридов тритикум Тимофееви только до 45%, и от работы нет следов.
     С. С. Перов. Надо в природу идти, а не в аптеку.
     П. М. Жуковский. Сергей Степанович, я вам не мешал. Здесь обвиняли профессора Полякова в том, что он давал рецензию на книгу Шмальгаузена, так я должен добавить, что Сергей Степанович давал рецензии на что угодно — только на работы по гинекологии, разве, не давал. (Смех. Аплодисменты.) (отсюда)

     Правда, классно? Поехали дальше. Нигде, ни в одной биографии, ни слова про стихи, натурально. Выпишем из того, что под рукой, что мы знаем о его юношеских годах:

     «Родился С. С. Перов в 1889 году в Великом Устюге, в семье служащего. Учась в Вологодской гимназии, он в революцию 1905 года выполнял отдельные поручения местной социал-демократической группы. Позднее, в Петербургском университете, был связан со студенческой организацией социал-демократов. <…> В 1914 году С. С. Перов опять в Вологде. Работает лаборантом в Молочном институте и участвует в работе местной партийной группы, возглавляемой И. А. Саммер. После Октябрьской революции С. С. Перов вступает в ряды РКП(б) и принимает активное и самое разностороннее участие в бурной жизни губернского города. Ему поручают наладить типографское дело в Вологде и руководить научно-техническим комитетом губсовнархоза. Его посылают в губернский совет профсоюзов. Сергей Степанович принимает активное участие в организации губернской библиотеки и краеведческого музея. В 1920 году Перов был избран членом бюро губкома партии и руководил агитпропом, а как член губисполкома возглавлял местное отделение Госиздата. Вологодская партийная организация в числе трех делегатов с решающим голосом послала С. С. Перова на X съезд партии. В 1921 году постановлением ЦК партии он переводится в Москву для работы в Наркомземе в качестве научного консультанта.» (отсюда)

     Что здесь хорошо для нас? Что с 1914 года он возвращается в Вологду (первая книга Стрибожича вышла там в 1916 году). Что плохо? Что в 1921 году он оттуда выезжает (хотя дальше и сказано, что «ученый никогда не терял связей с Вологдой»). Впрочем, в другой биографии утверждается, что до 1930 года он – профессор Вологодского молочно-хозяйственного института. Книги же Стрибожича, как мы помним, выходили до 1927 года. Подбираемся к открытому финалу, но до него – еще два маленьких довода в пользу Перова.
     1. Даже если он уже жил в Москве, книги его в 1920-х годах продолжали выходить в Вологде: «Введение в дисперсоидную химию» (1924), «Казеиновая кислота» (1931; под маркой московского издательства, но отпечатана в Вологде), «О кристаллизации казеиновой кислоты» (1925), «Электропроводность молока» (1925) и мн. др. Кстати, отмечу, что и первая его книга («Растворители и коагуляторы казеина») напечатана там же и тогда же, что и первая книга Стрибожича – в Вологде, в 1916 году.
     2. Помните, что около 1990 года его книжка появилась вдруг во всех московских магазинах? Конечно, единственное этому объяснение – что потомки нашли тираж и разнесли его по букинистам. Так вот, применительно к умершему в Москве профессору это выглядит гораздо правдоподобнее, чем к скончавшемуся в Вологде краеведу.

     Но все равно делать нечего, надо писать в архивы. Клыпинский фонд хранится в Вологодском областном – чудеснейшем учреждении на земле, где я в конце 1980-х провел незабываемую неделю, читая всякие пустяки. А вот архив Перова вообще не очень понятно где. Какой-то мизер – 70 единиц (вообще не масштаб для академика) – в Великоустюгском краеведческом музее, а вот в архиве РАН, где ему, казалось бы, самое место – пшик, какие-то проходные статьи. Но на всякий случай напишу и туда. Придут ответы – доложу.
     Внимание, печатаю стихотворение:

     Воронкой вьется вихрь. Иглистая пурга.
     Стальным разрезом изумрудит лед,
     Как хищный зверь, крутые берега
     Нещадно рвет и медленно ползет.

     Не быстрота! Страшит неумолимость.
     Беги, пришлец! Дыханье ледника
     Таит в себе суровую решимость
     Стереть с лица земли работу смельчака.

     Чарующ блеск его при северном сияньи.
     Могуч. Ему преграды положить нельзя.
     Что сыну гор в безудержном рыданьи
     Людей, бегущих к пропасти, скользя?

     Их житницы сотрет. Покроет ровным кровом...
     Так смерть стирает ум и силу у людей.
     Столетье - миг. Луна лучом багровым
     Осветит глубь и гладь сверкающих полей.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments