lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Летейская

Основные псевдонимы: Алоэ, Бегемот, Вельзевул, Граф Ундинов, Дьяволенок, Лысый Сатана, Львенок, Со-си Пи-во, Свинопупий Прохватиев, Чертопузов, Экс-Сатана, Яго.

Как написано в предисловии к его первой книге, автор «несколько раз был изображаем нашими первоклассными художниками. Картины с него напр. «Разврат на Невском проспекте» была выставлена в залах Академии художеств и теперь находится в Париже”. Он «так известен всем интеллигентным людям Москвы и Петербурга, что всякий если не его имя, то фигуру и физиономию знает отлично». Корректуру его сборника «должна была держать хористка из «Яра»». Дебютная книжка его посвящена «самому себе и египетской царице Клеопатре».




Александр Николаевич Емельянов-Коханский (1871 – 1936), а речь идет, естественно, о нем – человек довольно загадочный. Собственно, непонятно, со всеми этими декадентскими делами (а он в Москве в 1890-х главный декадент, через запятую с Брюсовым) – он прикалывается или нет? Вообще авангардное искусство тем плохо, что до конца это трудно выяснить. Любой из читающих эти строки может в пять минут лопаткой из ведерка нарисовать картину (или сочинить верлибр), в котором критика при должной подаче немедленно начнет прозревать несказанные смыслы и интертекстуальные параллели. Ну да Бог с ним, вернемся к биографии.
Вся его поэтическая судьба тесно связана с Брюсовым. Емельянов-Коханский, имея за плечами несколько публикаций в сатирических журналах, знакомится с ним в начале 1890-х, когда Брюсов готов вербовать себе союзников откуда угодно: до такой степени ему хочется встать во главе нового направления в литературе (а когда армия маловата, он изображает призрачную – за большинством авторов сборников «Русские символисты» просвечивают хорошо знакомые усы и бородка). Однако в 1895 году прекрасной дружбе приходит конец: Емельянов-Коханский выпускает ультра-декадентский сборник «Обнаженные нервы» и Брюсов оказывается в довольно дурацком положении: вместо соратника-оруженосца он вдруг обнаруживает рядом с собой фигляра с двусмысленной славой: критика прошлась по «Обнаженным нервам», заодно не пощадив и все литературное движение. Более того, по уверению Брюсова, Емельянов-Коханский еще и подтибрил у него неопубликованных стихов, вставив их в свою книгу под общим заглавием «Песни моего знакомого» (кстати – если не знать, то и не отличить). В обыденной жизни автор тоже не скучал: ««Некто Емельянов-Коханский <…> первый поразил Москву: выпустил в один прекрасный день книгу своих стихов, посвященных самому себе и Клеопатре, – так на ней и было напечатано: “Посвящается мне и египетской царице Клеопатре” – а затем самолично появился на Тверском бульваре: в подштанниках, в бурке и папахе, в черных очках и с длинными собачьими когтями, привязанными к пальцам правой руки. Конечно, его сейчас же убрали с бульвара, увели в полицию, но все равно: дело было сделано, слава первого русского символиста прогремела по всей Москве. Все прочие пришли уже позднее - так сказать, на готовое», - писал Бунин много лет спустя.
Чтобы развить успех, автор, рассорившись с Брюсовым, приготовил к печати вторую книгу: «Шопот сатаны. Лирика – сатиры. Посмертные произведения. С автографом и таинственным портретом автора», однако 9 апреля 1897 года потрясенная московская цензура конфисковала все 600 экземпляров и что там было, в этой книге, мы не узнаем никогда:) По крайней мере, я ее никогда не видел.
Дальше Емельянов-Коханский уходит за пределы исследованной части литературного процесса. Он публикует несколько романов с задорными названиями («Клеопатра», «Сумерки века», «Записки грешника. Книга злобы, ненависти, насмешки», «Московская Нана»), редактирует журнал «Шутенок», занимается еще какой-то литературной поденщиной. Из его романов я читал два, причем для этого пришлось тащиться в Публичку; в РГБ большая их часть отсутствует. Романы, честно говоря, дурацкие, с высокодуховным эротизмом, похоже на Арцыбашева, Бунина или Анатолия Каменского. В 1902 году он составлял литературный сборник «В стране гаремов», для которого просил стихов у Брюсова, подчеркивая, что интересуется только текстами «касающимися избранного предмета» (заодно, кстати, подарил ему свою книжку «Цыганская жизнь»). Что с ним было после революции – Бог весть, в «Русских писателях» есть ссылка на «Гамбургский счет» Шкловского, где он вроде упоминается, да у меня книжки нет под рукой. Потом погляжу и допишу. Говорят, сошел с ума. Бывает.
Книжка «Обнаженные нервы», кстати, довольно редкая во всех изданиях, коих насчитывается три. У меня есть два экземпляра первого (оба не ахти какой сохранности) и один – третьего (с добавлением раздела «Слезы плешивого черта»), вполне приличный. Ходят слухи, что часть тиража напечатана не на розовой бумаге, а на салатовой – я видел только розовые.


НАСТРОЕНЬЕ

Я дышу дыханьем жаб…
Мир в глазах моих болото.
Я преступник, но не раб!
Мне неведома забота –
Я таинственный Приап.

Мысль моя, как острый меч,
Смело губит предрассудки,
Созерцая смутный смерч
В волосах моей малютки,
Ниспадающих до плеч…

Жизнь беспутна, как кошмар,
Люди – вазы омерзенья…
Я, как мстительный анчар,
Доставляю им мученья
Речью злобною, как жар…

И огнем горящих глаз
Я вакханок оживляю
И в свиданья лютый час,
Как пленительному маю,
Им дарю любви алмаз…
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments