lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Räisälä – Raakuntie – болото Безымянное.

      Есть звук, особенно тревожный для слуха любого велосипедиста: нарастающий топот приближающихся собачьих лап. Разогнавшись на пологом асфальтовом спуске с невразумительной сопки, которую дорога побрезговала обойти по краю, а пересекала напрямую, я краем глаза заметил стоявший чуть в стороне небольшой дом, выстроенный в обычной для этих мест манере: двускатная крыша, гараж, поленница; стены, крашенные суриком. Раздался лай – и темное пятно, казавшееся игрой теней в лучах заходящего солнца, отделилось от крыльца и бросилось за мной в погоню. В этой ситуации есть две стратегии и обе они основаны на знании собачьих привычек и психологии – дело в том, что практически любой пес есть игралище страстей и, гонясь за вами, он полностью поглощен одной из них. В душе его поднимается из тьмы могучий саблезубый волк, преследующий, допустим, сумчатую лань (не припомню, чем там лакомились у них в плейстоцене). Если вы остановитесь и заговорите с ним по-человечески, его цивилизованное alter ego (чуть более коротколапое) быстро его догонит и, перехватив умственные вожжи, вернет ваш диалог в парламентское русло. С другой стороны, если вы достаточно разогнались, можно попробовать просто удрать, поскольку псине для укуса нужна маленькая пауза, чтобы по-особенному повернуть голову – и если сумчатая лань будет прилежно крутить педали, то пауза эта так и не образуется.
      Обычно я останавливаюсь и проповедую собакам мир («сестрица собаченька etc), но в этот раз внутренняя лань отчего-то прибавила ходу – и следующие несколько сотен метров мы неслись почти в полной тишине: шуршали шины, топотали лапы, слышалось тяжелое дыхание. Боковым зрением я пытался оценить масштабы бедствия, но видел только довольно крупный темный силуэт, постепенно приближающийся ко мне. Дорога вновь вильнула и я понял, что влип: впереди был долгий и довольно крутой подъем, так называемый «тягун», на который я никак не смог бы заехать, не снижая скорости. Топот делался близким, уверенным, зловещим. Не могу сказать, что вся моя жизнь прошла перед глазами, но события последних дней – несомненно.
      За те полтора десятка лет, что мы проводим часть лета в Лапландии, я изучил дорогу сюда из Москвы с точностью почти избыточной. Путник, сумевший на заре пересечь Московскую кольцевую и взять путь на северо-запад, к полудню пролетит Торжок и Валдай, обогнет по новому автобану Вышний Волочек (бывший некогда существенной препоной) и окажется где-то в Новгородской области. Перекусив и заправив автомобиль, он стремительно, насколько позволяют правила, приблизится к Петербургу и там, вопреки обыкновению, не поплетется по КАД направо, чтобы зачахнуть в череде мелких улочек у истока Выборгского шоссе, а, напротив, повернет налево – по свежепостроенному, умеренно платному и восхитительно красивому Западному скоростному диаметру, приоткрывающему бывшую столицу с неожиданной стороны: по обе стороны ажурной автомагистрали виднеются картины Петербурга купеческого, тороватого, повадливого и не стесняющегося своей практичности: гомерических размеров порт с журавлиными кранами, крепкие кремовые новостройки отъявленно буржуазного вида и прочие приметы, решительно противоречащие асфодельно-туберозному духу его центральных кварталов. Оттуда подуставший путник сворачивает на хорошо знакомую трассу «Скандинавия» и, немного по ней прокатившись, прибывает на таможню. Короткий визит к ветеринарному чиновнику (чтобы подтвердить верительные собачьи грамоты), небрежный досмотр, паспортный контроль – и повторение всех этих формальностей на финской стороне, но в чуть менее приветливом варианте. На следующий день автомобиль загоняется на платформу, которая пристегивается к пассажирскому поезду, тем временем как люди и собаки грузятся в этот же состав – и к утру добираются до пункта назначения. К середине дня мы не только были уже в привычном коттедже в двухстах километрах от областного центра, но успели переделать большинство хозяйственных дел – так что мне ничего не оставалось, как извлечь велосипед из дорожного чехла, привести его в рабочее состояние и совершить небольшую испытательную прогулку.
      Дело было не только в том, что я отвык от него в принципе (в Москве я пользуюсь другим велосипедом) – мне, признаться, не терпелось испытать техническую новинку, которую накануне отъезда посоветовал мне высокочтимый annum_per_annum – контактные педали. Философский их смысл – в жестком сопряжении ноги велосипедиста с педалью, благодаря чему на пользу движению идет не только классический топчущий жест, но и весь круг обращения конечности. В феноменальном аспекте они представляют собой две небольшие железные штучки с подпружиненными проемами, в которых защелкиваются соответствующие выступы, растущие из специальной обуви ездока: примерно как лыжные крепления. Садясь в седло, велосипедист легким усилием внедряет загогулину в паз, а при нужде столь же плавным поворотом стопы ее выщелкивает. Это в теории.



      За день до того, как отправиться на север, я купил себе простейшие из приличных педалей и приличнейшие из простых велоботинок, не позабыв и педальный ключ, необходимый для инсталляции всего этого добра. По приезде в коттедж я быстро собрал пригодный к использованию комплект, подкачал шины, поставил снятое с московского велосипеда удобное седло и стал учиться сопрягать ботинок с педалью. В сущности, вся наша взрослая жизнь – непрерывное подавление естественных рефлексов (при слепом потакании которым каждый второй мотал бы пожизненный срок с конфискацией) – в частности, насилия над собой требует и эта ситуация: вопреки многолетней привычке теперь перед тем, как остановиться и соскочить с седла, ездок обязан сделать ступнею замысловатое па, что твой Барышников, благодаря чему его нога свободно заболтается в воздухе. Стремясь затвердить это движение, я медленно ехал по грунтовке в сторону ближайшей деревни, вспоминая похожий случай трехлетней давности. Тогда я, после двадцати примерно лет владения машинами, работающими на бензине, впервые покупал автомобиль с дизельным двигателем. (Из-за особенностей нашего законодательства налог на дизельные и бензиновые экземпляры этой марки отличается примерно в шесть раз). Больше всего меня, признаться, пугала перспектива по привычке заправиться чуждым отныне топливом. «Это ерунда», - сказал мне продавец, - «Сейчас я научу вас мнемоническому правилу и вы никогда так не сделаете». «Давайте», - обрадовался я. «Запоминайте: сто сорок тысяч». – «В смысле?» - «Сто сорок тысяч стоит очистка топливной системы, если случайно в дизельный автомобиль залить бензин». Время подтвердило его мудрость: с тех пор я заправлялся, наверное, раз полтораста – и ни разу не было оказии, чтобы, доставая пистолет из колонки, я не повторил себе под нос магическое число.
      Наш коттедж находится в сравнительно густонаселенной части Лапландии, которая вся изрезана разнокалиберными дорогами – от федерального шоссе «Кемиярви – Куусамо» до лесовозных троп полувековой давности, которые, элегически поблуждав по местам былых вырубок, печально растворяются в болоте. Благодаря этому обстоятельству, радиальных велосипедных маршрутов по ближайшим окрестностям можно составить великое множество - на любую желаемую протяженность. В моем случае дело дополнительно облегчается тем, что я здесь не обязан рассчитывать силы и время на обратный путь: в любую секунду можно отправить смс и через час-полтора, в зависимости от расстояния, за мной приедет автомобиль, в котором найдется место и для велосипеда, и для седока. В этот раз я собирался прокатиться в район деревни Raaku… впрочем, финская (а тем паче лапландская) деревня – понятие достаточно условное: иногда это просто 2-3 дома в лесу, расположенные на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга.



      Проехав по асфальтовой дороге мимо закрытого на лето горнолыжного поселка, я выбрался на трассу столь же безлюдную, но отличающуюся шириной и качеством асфальта. За те три-четыре километра, которые я по ней ехал, мне не встретилось, кажется, ни одной машины. Миновав деревню Тонкопуро («Где тонко, там и пуро», - шутили бы местные жители, если бы существовали – но вся деревня представляет собой столбик с названием и воздвигнутый неподалеку памятник неудачным инвестициям в виде заколоченного павильона), я свернул налево на типичную финскую грунтовку – красноватую, укатанную, покрытую мелким гравием. Пейзажи по обе стороны дороги, не отличаясь разнообразием, обладают негромкой притягательностью для взгляда: округлые формы сопок, мягкие тона болот… Основная здешняя хозяйственная деятельность (кроме оленеводства и сбора ягод) жизненным циклом похожа на производство коньяка: раз в полвека в лес приходят специально обученные люди и сводят участок в несколько десятков гектар подчистую: крупные деревья грузятся на лесовозы, пни корчуются, спиленные ветки тоже как-то утилизуются, после чего довольно обширное пространство делается совершенной выжженной землей. Но чу! Люди возвращаются, разбрасывая по всей вырубке семена сосен. Через несколько лет саженцы прореживают, после чего оставляют в покое на пятьдесят лет – когда внуки нынешних лесорубов вновь заявятся на то же место с пилами, топорами и скупой благодарностью покойным дедушкам на устах.



      Дорога полнилась ответвлениями, по большей части недокументированными и лишенными указателей: поехав по такому, ты никогда не знаешь – уткнешься ли через двести метров в чужой коттедж, так что придется ретироваться под мрачными взглядами хозяев – или же, проехав несколько десятков километров, окажешься на берегу озера дивной красоты. Один из отворотов, впрочем, был маркирован.



      Переехав по мостику бурную Portinjoki, я остановился в замешательстве: судя по карте, дорога вскоре заканчивалась, при том что направо отходила хорошо укатанная тропа, картографами не отмеченная вовсе. Я поехал по ней, но она, как это часто бывает в здешних местах, вдруг стала на глазах хиреть: сперва пошла обширными лужами, потом заросла травой – и, наконец, растворилась в небольшой поляне, на краю которой стоял недобрый и нежилой дом. Сразу за ним начиналось болото, путь в которое был перегорожен ленточкой – вопреки, кстати, духу и букве финских законов, недвусмысленно постулируюших полную свободу передвижения.



      Я не стал спорить – тем более, что пора уже было ехать в сторону дома: вечерело и собирался дождь. Несколько километров спустя, когда я уже приближался к шоссе, случилась сцена, с которой я начал свое правдивое повествование.
      Пришлось решаться – немного поднажав, я выиграл десять-пятнадцать метров и резко затормозил, разворачиваясь: меня нагонял очаровательный некрупный черно-белый лайкоид с острыми ушками и хвостом-колечком. Немного для порядка порычав, он подошел ко мне под благословение и получил его. Отдышавшись, я сел на велосипед и медленно поехал прочь – пес потрусил за мной. Это было некстати: не говоря уже про возможные тревоги его хозяев (которые, между нами, могли бы получше присматривать за своим питомцем) вряд ли моя собственная собака порадовалась бы, если бы я заявился с еще одной. Я остановился. Пес присел рядом, смотря на меня умными глазами. От дома послышались неразборчивые крики, взревел мотоцикл и через несколько секунд к нам присоединился совершенно пьяный джентльмен, больше всего похожий на локальную разновидность Джэймса Хэтфилда: длинноволосый, с короткой бородой и очень решительно настроенный. «Гребаная псина вечно убегает, братан», - сказал он мне по-фински (я различил «перкеле» и «койра», а остальное реконструировал). Ответить на это было нечего, так что я пожал плечами. «Эй, ты, пошли домой», - сказал он собаке и, рыча мотором и выписывая вензеля, поехал к дому. Собака потрусила за ним. Я сел на велосипед и отправился восвояси. Несколько минут спустя меня настиг шум приближающихся лап, затем рев мотоцикла – и вся история повторилась, согласно традиции, как фарс. Впрочем, на этом приключения закончились – если не считать сильнейшего ливня, догнавшего меня перед самым домом.



      Общая протяженность – 40 километров. Контактные педали показали себя действительно полезным и любопытным приспособлением, особенно облегчающим затяжные подъемы.

Tags: Всемирный путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →