lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

АКМЕИСТИЧЕСКИЙ ГАМБИТ или ЕЩЕ РАЗ О КНИГЕ В. НАРБУТА «АЛЛИЛУЙЯ»

      Объединенными стараниями мемуаристов и исследователей вторая книга В. И. Нарбута «Аллилуйя» принадлежит к числу наиболее изученных артефактов русского модернизма1. Центральный сюжет ее появления и бытования был изложен Георгием Ивановым:

      «Синодальная типография, куда была сдана для набора рукопись «Аллилуйя», ознакомившись с ней, набирать отказалась «ввиду светского содержания». Содержание, действительно, было «светское»—половина слов, составляющих стихи, была неприличной. Синодальная типография потребовалась Нарбуту — потому что он желал набрать книгу церковнославянским шрифтом. И не простым, а каким-то отборным. В других типографиях такого шрифта не оказалось. Делать нечего — пришлось купить шрифт. Бумаги подходящей тоже не нашлось в Петербурге — бумагу выписали из Парижа. Нарбут широко сыпал чаевые наборщикам и метранпажам, платил сверхурочные, нанял даже какого-то специалиста по церковнославянской орфографии... В три недели был готов этот типографский шедевр, отпечатанный на голубоватой бумаге с красными заглавными буквами, и (Саратов дал себя знать) портретом автора с хризантемой в петлице, и лихим росчерком... <…> Книга была конфискована и сожжена по постановлению суда»2.

43.29 КБ 42.59 КБ

      Остальные свидетельства и интерпретации (которых за сто лет набралось довольно много) лишь уточняют или дополняют отдельные эпизоды этой истории: так, запрещение ее принято связывать с кощунственным контрастом между формой и содержанием («Смотрят, что такое: божественное, должно быть, что-то, а там — херовина какая-то, знаете. После этого ее конфисковали»3). Неприятностям с цензурой отводится главная роль среди причин спешного африканского путешествия Нарбута: «Книга, напечатанная на синеватой бумаге, как бы повторяла внешность богослужебных книг, но была полна богохулений, и Нарбуту пришлось уехать пережидать в Абиссинию» 4. Ощущаемое при этом чувствительное противоречие между сведениями о полном уничтожении тиража и обилием рецензий на сборник5 объяснялось по разному: «Приказ «Истребить!» был исполнен. Но истреблена книга не была. Ее читали, знали»6; «Ну, ничего, потом 80 экземпляров он успел разослать по журналам» 7; «Большая часть книги была конфискована»8 etc. Эта прекрасная ясность нуждается в некотором замутнении.
      «Аллилуйя» была издана в апреле 1912 года; в выходных данных ее, по примеру французских edition de luxe (манера, уже привитая русскому полиграфическому дичку, но так и не получившая широкого практического распространения) перечислены все лица и учреждении, прикосновенные к воплощению книги:

      «Книга "Аллилуиа" набрана и предана тиснению в типографии "Наш Век" (С.-Петербург, Невский пр., № 140-2) — под наблюдением управляющего последней — Ф.Я. Шевченко — в апреле 1912 года.
      Клише для книги изготовлены цинкографией Голике, причем контуры букв заимствованы из Псалтири, относящейся по времени к началу XVIII века и принадлежащей Ф.М. Лазаренко.
      Клише для обложки выполнено по набору, сделанному Синодальной типографией.
      Прочие украшения — работы И.Я. Билибина, Е. Нарбута и М.Я. Чемберс».

      В первых числах мая положенное число экземпляров было доставлено в Главное управление по делам печати, о чем в еженедельной «Книжной летописи» 12 мая было сделана соответствующее извещение:

      Нарбут Владимир. Аллилуия. Стихи. Спб. 1912. Изд. и тип. Наш век (Невский пр., 140 – 2). 8о. (17 х 25). 41 нен. Стр. с портр. Ц. 75 к. Вес 8 л<отов>. 100 экз. 9

      Впрочем, простой регистрацией издания Главное управление по делам печати не ограничилось: в первые же дни (если не часы) по получении экземпляра, он был рассмотрен и признан предосудительным, о чем были немедленно извещены соответствующие органы:

      «МВД
      Санкт-Петербургский комитет по делам печати

      Господину Санкт-Петербургскому градоначальнику.
      30 апреля 1912

      С.-Петербургский Комитет по дел<ам> печ<ати> усмотрев в отпечатанном издании под з<а>гл<авием>: «Владимир Нарбут. Аллилуйа. Стихи» изд. «Цех поэтов». Типография «Наш Век» (Невский пр. 140-2) 75 коп., отпечатанном в 100 экземплярах признаки преступлений, караемых ст. 74 Угол<овного> Улож<ения> и ст. 1001 Улож<ения> о наказан<иях>
      постановил: наложить на нее арест на основании ст. 3 отд. IV Именного Высочайшего Указа Правительствующего Сенату от 26 апреля 1906 года.
      Сообщая о вышеизложенном С.Петербургский Комитет по дел<ам> печ<ати> имеет честь покорнейше просить Ваше Превосходительство сделать соответствующее распоряжение.

      Председательствующий <нрзб>
      За секретаря <нрзб>
»10.

      Упомянутые статьи уголовного уложения и уложения о наказаниях – одни из самых частых, с которыми приходилось сталкиваться в своей практике книгоиздателям начала века. 74- я закрывала собой целый набор всевозможных богохульств («поношение установлений или обрядов церкви православной или вообще христианства», «поругание действием или поношение предметов, употреблением при православном или ином богослужении освященных», «непристойная насмешка над священными предметами или предметами верований» и т.д.11); 1001-я (по славной нумерологической – и едва ли не предусмотренной – ассоциации) предостерегала от чрезмерной изнеженности нравов: «Если кто-либо будет тайно от цензуры печатать или иным образом издавать в каком бы то ни было виде, иле же распространять подлежащие цензурному рассмотрению сочинения, имеющие целию развращение нравов или явно противные нравственности и благопристойности, или клонящиеся к сему соблазнительные изображения, тот подвергается за сие:
      денежному взысканию не свыше пятисот рублей,
      или аресту на время от семи дней до трех месяцев.
      Все сочинения или изображения сего рода уничтожаются без всякого за оные вознаграждения»12.
      Обе эти статьи не принадлежали к числу тяжелых (любое – хоть и стихотворное – покушение на основы государственного строя каралось гораздо жестче), поэтому следующие следственные действия были предприняты лишь несколько дней спустя:

      «Протокол.

      5 мая 1912 г. я – инспектор типографий 4 уч<астка> г. Спб. прибыл в типографию «Наш Век» (Невский 140-2), для наложения ареста, согласно отношению Спб. Комитета по дел<ам> печ<ати> от 30 Апр<еля> с<его> г<ода> за № 1076, на брошюру Вл. Нарбута «Аллилуйа», причем в типографии оказались налицо все отпечатанные 100 (сто) экземпляров этой брошюры. Все экземпляры связаны в пачку, опечатаны и сданы на хранение управляющему типографией Шевченко-Глаголь. Набор разобран. Издателем брошюры является Владимир Иванович Нарбут, прожив<ающий> по Ямской ул. 27, автор брошюры.
      Инспектор тип<ографий> И. Тихонович.
      <Заведующий типографией:> Шевченко-Глаголь

      Расписка.

      5 мая 1912 г. я принял на хранение опечатанную пачку с 100 экз. брошюры «Аллилуия».
      Шевченко-Глаголь
»13.

      Цитируемое здесь и далее дело заведено Комитетом по делам печати, поэтому отдаваемые им распоряжения касаются исключительно книги, а не автора или издателя – но, судя по всему, дела последних в отдельное производство вынесены так и не были. В соответствии с обычным порядком делопроизводства копия бумаг была отправлена в столичную прокуратуру, которая также проявила вялую заинтересованность в происходящем:

      Прокурор С.-Петербургского окружного суда – г. Старшему Инспектору типографий в Спб:

      8 мая 1912 «Прошу Ваше Превосходительство уведомить меня, получила ли распространение брошюра под заглавием «Владимир Нарбут. Аллилуйя. Стихи». Издательство «Цех поэтов». С.П.Б. 1912 г. Типография «Наш Век». 100 экземпляров. Цена 75 копеек.
      В утвердительном случае, прошу сообщить мне, кто может подтвердить факт распространения названной брошюры, а равно доставить мне требуемые 12137 ст. Уст<ава> Угол<овного> Суд<опроизводства> сведения об авторе брошюры Владимире Нарбут, или других лицах, могущих оказаться виновными в ее напечатании.

      Прокурор (нрзб)
»14.

      Ответа инспектора у нас нет, но реконструировать его мы можем: не случайно в протоколе изъятия упоминалось, что в наличии – все сто экземпляров книги. В практическом смысле это означало, что распространения она не получила и, соответственно, тяжесть вмененной автору и издателю вины значительно ниже. Убедившись в этом, прокурор почти утрачивает интерес к делу и вспоминает о нем только через месяц:

      Прокурор С.-Петербургского окружного суда – г. Старшему Инспектору типографий в Спб:

      5 июня 1912 «Прошу Ваше превосходительство сообщить мне, в дополнение к отношению Вашему от 31-го минувшего Мая за № 2595, было ли представлено в С.-Петербургский комитет по делам печати для цензуры установленное законом количество экземпляров брошюры «Владимир Нарбут. Аллилуйя. Стихи» и не последовал ли арест этой брошюры после рассмотрения Комитетом представленных экземпляров.

      Прокурор: Шаховской
»15.

      Дальнейшая переписка по этому поводу находится вне нашего поля зрения (часть ее наверняка сохранилась в виде отпусков в архивах соответствующих ведомств, но в настоящее время разыскана она быть не может). В сентябре того же года состоялось заседание суда:

      «ПРИГОВОР

      1912 г. Сентября 18 дня.
      По указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, С.-Петербургский Окружный Суд, в II-м Отделении, в следующем составе:

      г. Председательствующий Л. М. Афросимов
      гг. члены суда: Б. У. Васильев и М. М. Захаров

      при пом<ощнике> Секретаря Милянине
      при Товарище Прокурора В. Н. Петрова
      без участия присяжных заседателей слушал дело от уничтожении брошюры Владимира Нарбута «Аллилуйя. Стихи».
      Выслушав доклад дела Г. Председательствующего и заключение Товарища прокурора и имея в виду, что означенная брошюра, представляющая собой сборник стихов, которые по содержанию своему явно противны правилам нравственности и благопристойности, вполне подходит под признаки преступления, предусмотренного ст. 1001 Улож. о Наказ., на основании 1213 ст. Уст. Угол. Суд. постановил: согласно заключения Товарища прокурора Окружного Суда издание брошюры Владимира Нарбута «Аллилуйя. Стихи» уничтожить, а приобщенный к делу экземпляр ее оставить при деле. Подлинный за надлежащими подписями. С подлинным верно.
      Секретарь Милянин
»16.


      Полтора месяца спустя дело снова двинулось по инстанциям:

      МВД. Главное управление по делам печати – Господину И<сполняющему> д<олжность> С.-Петербургского Градоначальника:

      8 ноября 1912 «Главное Управление по делам печати препровождает при сем Вашему Превосходительству, для надлежащего исполнения, копию приговора С.-Петербургского окружного суда от 18 сентября 1912 г. об уничтожении брошюры под заглавием «Владимир Нарбут. Аллилуия. Стихи». Издательство «Цех поэтов». С.П.Б. 1912 г. Цена 75 коп. Тип. «Наш Век», покорнейше прося о последующем уведомить, а также не отказать в доставлении в это Управление двух экземпляров означенной брошюры.

      И.д. начальника Главного Управления по делам печати <нрзб>
» 17.

      Получив это распоряжение, канцелярия градоначальника затребовала до сих пор хранящийся в типографии опечатанный тираж книги и 3 января получила его:

      «3 января 1913.

      Типография Товарищества «Наш Век».
      Накладная № 203.
      Канцелярия Старшего Инспектора по надзору за типографиями.
      Гороховая, 2.


      Согласно распоряжения Г. Старшего Инспектора Тихоновича СТО экземпляров конфискованных и опечатанных книг «Аллилуйя» автора В. И. Нарбута
»18.

      Еще три недели спустя приговор был приведен в исполнение:

      «В Главное Управление по делам печати.

      Вследствие отношения от 8 ноября 1912 г. за № 14871, имею честь уведомить Гл<авное> Упр<авление> по дел<ам> печ<ати>, что 30 янв<аря> с<его> г<ода> в типографии Спб. Градоначальства в комиссии уничтожены посредством разрывания на мелкие части арестованные экземпляры брошюры «В. Нарбут. Аллилуия. Стихи». Два экземпляра этой брошюры при сем прилагаются
»19.

*             *            *


      Для любого, хоть шапочно знакомого с предметом, очевидно, что все это коловращение бумаг, судебные заседания и финальный аккорд в виде разрывания на мелкие части представляет собой полную и недвусмысленную профанацию. Нарбут, начавший раздаривать экземпляры еще в апреле (ср., напр.: «Другу моему дорогому – Сереже Судейкину – на память долгую – Владимир Нарбут. Спб. Апрель. СПб»20), продолжил в мае («Дорогому Георгию Ивановичу Чулкову — Владимир Нарбут в знак дружбы искренней. Спб., май 912»21) и не останавливался в следующие месяцы, организовав, в частности, летом масштабную рассылку по редакциям (см. выше экземпляр, зарегистрированный среди входящей почты «Голоса Москвы» 6 июня 1912 года). Современный собирательский опыт демонстрирует, что книга, хотя и встречается нечасто, но совсем не столь редко, как можно было бы ожидать от стоэкземплярной, тем более – полностью уничтоженной.
      Как мне кажется, с самого начала было задумано изготовить две части тиража: одну – легальную, насчитывающую сто экземпляров и предназначенную для цензурного аутодафе и вторую – экземпляров в 500 – 600 – заблаговременно вывезенную со склада до того, как первый экземпляр прибудет в Главное управление по делам печати. Расчет был очевиден: как было уже известно из книготорговой практики, слухи о запрещении (активно распространяемые, в частности, дружественной прессой22) поднимают продажи и крайне способствуют привлечению читательского внимания23: на этом фоне искупительная жертва, не грозившая, по сути, ничем ни автору, ни издателю, казалась вполне маркетингово оправданной. Столь же просчитанными представляются и сведения о спешной африканской эмиграции: как видно из представленных выше документов, уголовное дело в отношении автора и типографа даже не было открыто. (Нельзя, конечно, исключить полностью существования параллельного процесса, сведения о котором не отложились в представленном комплексе бумаг).
      Очевидно, что проделать эту операцию было невозможно без высокопоставленного сообщника в типографии. Сперва я предназначал на эту роль Ф. Я. Шевченко, отмеченного в выходных данных (он же – Шевченко-Глаголь в полицейских протоколах), но в его скуднейшей биографии24 ничего не указывало ни на близкое знакомство с Нарбутом, ни на склонность к авантюризму. Пришлось расширить круг подозреваемых.
      В петербургских адресных книга второй половины 1910-х годов называется имя владельца типографии «Наш век» - Григория Николаевича Бренева. Это чрезвычайно любопытный человек25 – сын кубанского казака, пламенный революционер, дипломированный юрист, финский латифундист, приятель Репина, собеседник И. Павлова, экстравагантный ученый и неистовый черносотенец26. В 1911 году он организовал и возглавил литературно-художественный журнал «Gaudeamus», снабженный подзаголовком «Посвящается студенчеству России». Нарбут был постоянным вкладчиком этого журнала, а начиная с 3-го номера сделался редактором его стихотворного отдела27. (NB Не познакомил ли Бренева с Нарбутом брат последнего? Бренев был женат на художнице А. П. Кузнецовой, ученице Билибина, который, кстати, участвовал в оформлении «Аллилуйи»28).
      Таким образом, как представляется, дело выглядело так: Нарбут и Бренев по предварительному сговору отпечатали в типографии, принадлежавшей последнему, два тиража «Аллилуйи». Цензура ожидаемо конфисковала легальную часть, после чего возникший читательский и коллекционерский спрос был удовлетворен при помощи экземпляров из второй части. Задача на две трубки, как говорил один из знаменитых филологов прошлого.

==
1 Из посвященных ей работ упомянем: Тименчик Р. Д. <К столетию со дня рождения Нарбута>// Памятные книжные даты. 1988. М., 1988. С. 159 - 162; Лекманов О. А. О книге Владимира Нарбута «Аллилуйя» (1912) // НЛО. 2003. № 63. С. 105 – 122; этот же текст: В.Я.Брюсов и русский модернизм. М., 2004. С. 158 – 181; этот же текст: Лекманов О. О трех акмеистических книгах. М. 2006. С. 39 – 72; ср. характеристику этой работы как «безусловно этапной» (см.: Кожухаров Р. Владимир Нарбут между большевизмом и христианством // Вопросы литературы. 2009. № 5/6. С. 468); Беспрозванный В. Владимир Нарбут: Поэтика Аллилуиа. История публикации // TSQ. 2012. № 39. С. 7 – 38 (не могу не отметить интуицию автора, отметившего необходимость «дополнительной проверки» документов, касающихся цензурной истории книги); Чеснялис П. А. Книга Владимира Нарбута «Аллилуйя»: картина мира // Сибирский филологический журнал. 2014. № 3. С. 117 – 122; Синица Ю. А. Книга стихов В. Нарбута «Аллилуйя» в контексте поэтики акмеизма (дипломная работа студентки V курса Калужского педагогического университета; отсюда) и мн.др.
2 Иванов Г. Собрание сочинений в трех томах. Т. 3. М., 1994. С. 111.
3 Устные мемуары М. Зенкевича цит. по: Лекманов О. О трех акмеистических книгах. М. 2006. С. 47. Ср. в рецензии: «Грубый, нечистоплотный и нарочитый Нарбут… Книга его (изд. Цеха) «Аллилуйя» набрана славянским шрифтом… Для чего? Что за нелепая выходка!» (Рославлев А. Бумажные цветы // Воскресная вечерняя газета. 1912. №12 (12 августа). С. 3). Ср. в мемуарах: «Впоследствии он выпустил книжку стихов «Аллилуйя», напечатанную церковнославянским шрифтом, но натуралистичную до крайности. Кажется, эта книжка была конфискована за богохульство» (Карпов Н.А.. "Болото" Серебряного века // отсюда).
4 Шкловский В. Собрание сочинений в трех томах. Т. 1. М., 1973. С. 106.
5 Свод их см.: Русские советские писатели. Поэты. Биобиблиографический указатель. Т. 15. М., 1992. С. 407.
6 Бялосинская Н., Панченко Н. Косой дождь // Нарбут В. Стихотворения. М., 1990. С. 20.
7 Устные мемуары М. Зенкевича.
8 Гумилев Н. С. Полное собрание сочинений. Том седьмой. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии. М. 2006. С. 431.
9 Книжная летопись Главного Управления по делам печати. 1912. № 19. Перечень в алфавитном порядке книг, поступивших с 1-го по 8-е мая 1912 г. С. 14 (№ 12 535).
10 ЦГИА Спб. Ф. 706. Оп. 1. Ед. хр. 595. Л. 1. Этот документальный комплекс был обнаружен около полувека назад нашим выдающимся современником, библиографом и книговедом Иваном Федоровичем Мартыновым (см. о нем: Долинин В. Э., Иванов Б. И., Останин Б. В., Северюхин Д. Я. Самиздат Ленинграда. 1950-е – 1980-е. Литературная энциклопедия. М., 2003. С. 266 – 267). Напечатанная им в 1984 г. образцовая статья «Русский декаданс перед судом цензуры (1906 – 1916 гг.)» (Гумилевские чтения. Band 2. Wien. 1984. P. 141 – 155) представляет собой исключительный по полноте обзор архивных материалов к заявленной теме; возможно, благодаря этому она, несмотря на публикацию в хрестоматийном источнике, оказалась намертво забыта: хронологически последняя ссылка на нее относится чуть ли не к прошлому веку.
11 Уголовное уложение 22 марта 1903 г. По изданиям Н. С. Таганцева. Рига. 1922. С. 282 – 283.
12 Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1866 года. С дополнениями по 1-е января 1876 г. Сост. Н. С. Таганцевым. Спб., 1876. С. 430 – 431.
13 ЦГИА Спб. Ф. 706. Оп. 1. Ед. хр. 595. Л. 2.
14 Там же. Л. 3 – 3 об.
15 Там же. Л. 4.
16 Там же. Л. 6.
17 Там же. Л. 5.
18 Там же. Л. 9.
19 Там же. Л. 10.
20 Искусство автографа. Т. 2. М., 2015. С. 189.
21 Библиотека русской поэзии И. Н. Розанова. М., 1975. С. 183.
22 Ср., кстати, помету «Наложен арест» в каталоге изданий «Цеха поэтов» на последней страницы № 1 «Гиперборея» (октябрь 1912 г.).
23 Ср. подобный казус с книгой Л. Д. Зиновьевой-Аннибал «Тридцать три урода».
24 Публикации в «Известиях служащих в печатных заведениях», участие во «Всероссийском кооперативном издательском союзе», рождение дочери – будущей постановщицы пьес Гольдони и Шварца.
25 Главный очерк его биографии: Кустов В. Русский ученый Г. Н. Бренев // Снакт-Петербургский университет. 2007. № 2. С. 000 – 000.
26 См. его чрезвычайно характерные тексты («Почему желтый Талмуд внезапно поскользнулся на «собачьих слюнях» и слепо упал» etc) в кн.: Редакционная переписка «Журнала Содружества» за 1932 – 1936 годы. Издание подготовил А. Г. Тимофеев. Спб., 2010. С. 40 и сл. Там же – очерк его биографии и библиографии. См. также: «А пришлось в разлуке жить года…» Российское зарубежье в Финляндии между двумя войнами. Материалы к библиографии. 1987 – 2002. Спб. 2003 (ук.).
27 Ср. в письме Нарбута к В. Гиппиусу от 12 февраля 1911 г.: «Теперь издается студенческий журнал «Gaudeamus», где я с 3-го №-ра редактирую стихи. Быть может, Вы согласитесь сотрудничать в нем? Тогда пришлите что-либо (стихи или заметки-статьи Вы, кажется, и критикуете) по моему адресу: Ямская, 27 кв. 29» (Нарбут В., Зенкевич М. Статьи. Рецензии. Письма. М. 2008. Сост., подг. текста и прим. М. Котовой, С. Зенкевича, О. Лекманова. М., 2008. С. 247).
28Склонность Бренева к новому искусству и полиграфическому эксперименту видна, среди прочего, по тому, что он представлял свою типографию для печатания как минимум одного из футуристических сборников – второго «Садка судей» (см. выставленный М. Матюшину типографский счет: Авангард и остальное. Сборник статей к 75-летию Александра Ефимовича Парниса. М. 2013. С. 144; прим. И. Арской и И. Прониной). Сопоставление практики Нарбута и футуристов см.: Богомолов Н. Вокруг «Серебряного века». Статьи и материалы. М. 2010. С. 427).
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 69 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →