lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ. ЮРИЙ ВЕРХОВСКИЙ.

     Мне много раз приходилось на этих страницах и за их пределами писать о личности, стихах и ученых занятиях Юрия Никандровича Верховского (1878 – 1956), поэтому здесь нет нужды повторять ни очерка его биографии, ни общей характеристики его необыкновенно симпатичного человеческого облика. В качестве объекта собирательского интереса он приятен и непопулярен – все его поэтические сборники (за исключением одного, практически ненаходимого) вполне доступны, чему доказательством – печатаемая ниже подборка.

35.75 КБ 33.35 КБ

1. Верховский Ю. Разные стихотворения. М. «Скорпион». 1908.
     Вышла в середине ноября 1908 г.: Книжная летопись Главного управления по делам печати. 1908. № 46. 22 ноября. Перечень в алфавитном порядке книг, поступивших с 13-го по 20-е ноября 1908 г. С. 3.
     Изд. «Скорпион». Тип. Об-ва распространения полезных книг. 600 экз. Ц. 80 к.

     В главное символистское издательство Верховского порекомендовал Вячеслав Иванов, охотно даривший его своими протекциями. 9 января 1907 г. он писал Брюсову: «Едет в Москву Юрий Верховский – показать тебе свой составленный сборник. При составлении его он пользовался моими советами. Желаю ему доброго успеха в “Скорпионе”. Ясно вижу в этой будущей книге индивидуальность поэта, ибо он, конечно, поэт и имеет индивидуальность. “Тени ночные” правильнее, быть может, было бы назвать “Полутенями”. Как poète des pénombres, он играет на полутонах и ассонансах. Здесь и преимущественная заслуга его в области техники. Притом, несомненно, истинный лирик. Много поисков, много и обретений; значительное разнообразие, – но настоящее мастерство еще далеко не везде, и почти везде какая-то вялость и (подчас приятная!) бледность, зато истинная, хоть и несколько флегматическая лирика. И если бы нужно было составить томик его carmina selecta, это был бы превосходный томик. Но чтобы раскрыться ему в его многообразии и как он того заслуживает, необходимо, по-моему, дать не менее полсотни его лирических вещей и, кроме того, его подражания, среди которых есть и перлы, как “Романсы о Вилламедьяне”. Представить его так – по силам “Скорпиону” и задача необходимая с точки зрения историка литературы»1. Следы совместной работы над сборником (в виде предварительного плана его оглавления) сохранились в архиве Иванова2.
     В этот же день о предстоящем своем визите предуведомлял Брюсова и сам Верховский:
                        «СПб. 9.I.07.

     Спешу известить Вас, уважаемый Валерий Яковлевич, что сегодня вечером я выезжаю в Москву. Завтра рассчитываю быть у Вас.
                 Готовый к услугам Юрий Верховский» 3.

     Подробности свидания Брюсова и Верховского нам неизвестны; в следующий раз в их переписке «Тени Ночные» возникнут лишь восемь месяцев спустя:

                        «СПб. 18.XI.07.

     Уже давно, уважаемый Валерий Яковлевич, собираюсь я приступить к Вам с целым рядом вопросов. Главные касаются «Теней Ночных». Сегодня исполняется четыре месяца с того дня как я послал Вам свой сборник. Что он? Издает ли его «Скорпион»? Если издает, то когда? Если не издает, то почему? Отчего не получаю я никаких известий? На имя «Скорпиона» послал я рукопись заказной бандеролью; на имя Ваше и Сергея Александровича <Полякова> – заказные письма. Неужели могло случиться, что все это не получено? Я с терпением ждал два месяца, с нетерпением еще два. Не знаю, что предполагать»4.
     Архив Верховского по большей части пропал, поэтому ответа на это письмо мы не знаем, но, хорошо представляя себе манеру Брюсова-издателя, можно предположить, что звучали в нем обычные горькие (и совершенно справедливые) нотки – жалобы на безденежье и заваленность редакционной работой – и то, и другое – чистая правда. В этом пренатальном состоянии сборник просуществовал до конца марта 1908 года. В начале 20-х чисел в Москву отправился Вячеслав Иванов5 – прочесть лекции в Литературно-художественном кружке и в Религиозно-философском обществе памяти В. Соловьева, а еще – отдохнуть от семейных неурядиц. Встреча (а вернее – встречи) его с Брюсовым были неминуемы – и на одной из них им было получено заверение, что книга Верховского принята к изданию и будет выпущена в ближайшее время. Вернувшийся в Петербург Иванов передал эту благую весть автору:

                        «СПб. 11.IV.08.

     Я очень спешу поговорить с Вами, уважаемый Валерий Яковлевич. Сегодня, только что Вячеслав Иванович сообщил мне, что «Скорпион» берет мой сборник стихов.
     Я очень счастлив, т.к. это – исполнение давнишнего моего желания. Немедленно приступаю к окончательной компоновке книги и думаю окончить эту работу на Святой, чтобы сейчас же выслать Вам рукопись. Что касается самой книги, то, в виду того, что Вы ограничиваете размеры пятью листами, я думаю дать в ней opera selecta, причем главное место будут занимать сонеты, в частности – сонеты Петрарки. Назвать предполагаю просто – Стихотворения Юрия Верховского. Издание с внешней стороны хотел бы простое и строгое: шрифт «Кубка Мятелей», формат – тоже или несколько уже.
     Но это частности, о которых много не буду говорить»6.

     Здесь есть одна малозаметная, но принципиальная вещь. Верховский, грубо говоря – «типичный символист» - и по изменениям его взглядов и творческой манеры хорошо следить за общими метаморфозами литературного движения. В смене названия будущей книги с фатоватых «Теней ночных» на классические «Стихотворения» запечатлены не только архаические воззрения автора (степень его архаизма не изменилась за год), а прежде всего - центральная тенденция модернизма 1900-х годов. С обычной афористичностью ее опишет позже поэт и критик Кончеев: «Перед нами небольшая книжка, озаглавленная "Стихи" (простая фрачная ливрея, ставшая за последние годы такой же обязательной, как недавние галуны -- от "лунных грез" до символической латыни) <…>». Собственно, это - отражение общего процесса детоксикации символизма (особенно петербургского его извода), освобождение его от декадентской удали лихих 1890-х. Упомянутая в качестве образца для подражания книга Андрея Белого «Кубок Метелей», изданная «Скорпионом», действительно необыкновенно хороша.
     Не исчезла ли в недрах «скорпионовского» архива за прошедшие полтора года наборная рукопись сборника? Иначе трудно объяснить то обстоятельство, что Верховскому пришлось посылать ее заново – что прямо следует из следующего письма:

                        «СПб. 20.IV.08.

     Перед высылкой Вам моего сборника позвольте мне, уважаемый Валерий Яковлевич, поговорить с Вами о нескольких подробностях, выступивших теперь, когда я собрал и распланировал стихи.
     Прежде всего для меня очень важен вопрос о количестве стихов, могущих войти в книгу. Дело в том, что я хотел бы совсем оставить в стороне план «Теней Ночных». Отсюда я сохранил бы, кроме шести сонетов Петрарки, всего около 1/3 пьес. Но, давая opera selecta, я хочу включить кое-что написанное после и главное – сонеты, которые для меня ценнее всего прочего. Они составили бы книжку, но теперь должны войти в сборник, как его 2-я часть, в количестве (после некоторого сокращения) сорока сонетов. Таким образом, если печатать по одному сонету на странице, для 1-й части остается (из 5 листов) 40 страниц. Между тем, делая для нее выбор из всего мною написанного, я хотел бы возможной полноты и законченности, для чего мне нужно 50-60 пьес (NB – по большей части – коротких). Таким образом, очень важным является для меня решение вопроса: найдете ли Вы возможным печатать компактно, т.е. в 1-й части оставлять свободные промежутки только между циклами, а отдельные пьесы цикла печатать подряд, не уделяя каждой пьесе особой страницы? – Возможная внешность книги представляется мне теперь иначе, чем вначале. Мне бы очень хотелось, чтобы книга имела вид несколько старинный, вроде «Трудов и Дней», с такой же приблизительно обложкой, что подходит и к ее названию. Формат и бумагу мне хотелось бы такие же, или – как у «Нечаянной Радости», у «Венка», или – у «Путей и Перепутий»; шрифт же «Urbi et orbi», т.е. кажется тот, каким печатаются стихи в «Весах»; или же – тот, каким печатаются в «Весах» статьи. Тогда я уместил бы на 40 страницах 1-й части, кажется, все, что мне нужно. Так выходит по моему расчету. А м.б. и во 2-й возможно печатать сплошь сонеты триптихов?
     Таким образом в данную минуту важнейшим для меня является вопрос о более или менее тесном печатании.
     Подсчитав же пьесы, размером превышающие страницу (полагая в среднем на странице 4 четверостишия) я вижу, что для их отдельного печатания нужно прибавить места немного более листа (у меня выходит 22,5 страницы). М.б. это окажется возможным?7
     Мне хочется послать Вам сборник таким, каким я хотел бы видеть его в печати. Могут выясниться еще какие-нибудь сокращения, которые можно сделать потом.
     Очень прошу Вас ответить на мои вопросы – в возможно непродолжительном времени. С большим нетерпением буду ждать Вашего письма – разрешения моих сомнений.
     Хочется мне показать Вам мои стихи, которых Вы не видели. Пожалуйста, напишите мне несколько слов о моей прозе, которую показал Вам Вячеслав Иванович. Как Вы ее находите?
                 Преданный Вам Юрий Верховский.
     Спб., В.О., 7 л., д. 64, кв. 2»8.

     Все предложенные автором метаморфозы укладываются в рамки той же тенденции, хотя эстетические ориентиры (возможно, не без капельки елея) подбираются сплошь из продукции «Скорпиона» - книга «А. С. Пушкин. Труды и дни. Хронологические данные, собранные Николаем Лернером» (М., 1903: простая шрифтовая обложка, действительно весьма архаическая), «Нечаянная радость» Блока (М., 1907) – и три книги самого Брюсова.
     Неделю спустя Верховский отправляет готовую рукопись книги с сопроводительным письмом:

      «Отправил я Вам «Стихотворения Юрий Верховского».
     Посмотрев их, Вы тотчас разрешите одолевающие меня вопросы, о которых я Вам писал, – и сомнения.
     Я хочу проявить себя в этой книге с разных сторон. Поэтому удержал из первоначального плана то, что мне кажется существенным, – например, artificiosa, и большую часть сборника заполнил новыми вещами, причем в основе первой части лежит несколько циклов различного характера, а сонеты второй, собственно, распадаются на две отдела. Так это для меня оформилось – поэтому хотелось бы иметь книгу именно в таком виде – и оттого очень существен вопрос, приемлема ли она для Вас по своим размерам. А если нет – то как быть? Я очень просил бы Вас в таком случае о совете: сам не вижу, чем можно поступиться, чем нельзя – без ущерба разносторонности и цельности. Кроме того, может быть и без нужды в сокращениях – следует что-нибудь изменить, заменить и т.д.?
     Циклы мои имеют, большею частью, органический характер, а целиком я ни одного не мог отбросить (внешним образом составлены, кажется, только «Тени», на половину – новое); из отдельных пьес я выбрал, мне думается, лучшее; сонеты второй части, особенно их первый отдел, нуждаются в той последовательности, какую я им придал (несколькими я пожертвовал) и которою, признаюсь, особенно дорожу. Но со стороны все виднее, и я не могу на Вас не положиться вполне – поэтому жду Вашей критики.
     Что касается внешней стороны издания, то я прошу Вас о том, о чем просил в прошлом письме. Вычисления мои, касающиеся размеров книги, можно еще дополнить: длинную пьесу «Дождь» я переписал и из шестистрочной строфы сделал двухстрочную. Циклов, которые можно было бы печатать сплошь, в первой части – десять (считая Петрарку); во второй – есть несколько триптихов. Прилагаю краткое оглавление» 9.

     Несмотря на то, что жертвенный автор прислал десять дней спустя список стихов, которые можно было бы при нужде выбросить из книги, сборник пошел в набор практически в неповрежденном виде. 23 июля 1908 г. жена Верховского писала своей родственнице: «Он приехал совсем другим человеком, здоровым бодрым и все благодаря Вам. Крепко Вас целую и благодарю. Он уже получил корректуру последних листов своего сборника и отослал обратно. Выпустили всего два стихотворения, что очень приятно. Юра боялся, что сборник очень сократят»10. Еще четыре месяца спустя он вышел в свет.
     С точки зрения коллекционирования первый сборник Верховского – не слишком трудная книга, хотя книгу в обложке и в приличной сохранности придется поискать. Мой экземпляр с автографом П. Е. Щеголеву; он восходит к собранию замечательного собирателя и библиографа Ю. Гельперина.

35.80 КБ 38.18 КБ
66.61 КБ
56.39 КБ
101.60 КБ

2. Верховский Ю. Идиллии и элегии. Спб. <1910>.
     Вышла в середине июня 1910 г.: Книжная летопись Главного управления по делам печати. 1910. № 25. 26 июня. Перечень в алфавитном порядке книг, поступивших с 15-го по 22-е июня 1910 г. С. 2
     Изд. Оры. Тип. А. С. Суворина. 500 экз.

     Насколько хорошо документирована история издания первой книги, настолько скудны наши представления о подготовке второй: автор и издатель находились в одном городе, виделись регулярно и никакой необходимости обмениваться письмами у них не было. 19 июня навестивший «башню» С. П. Каблуков записывал в дневнике: « Сегодня был у В. И. Иванова с 10 ч. вечера до 2 ч. ночи. Он весь ушел в работу по изданию «Эллинской религии страдающего бога» <…> «Орами» издан сборник стихотворений Юрия Верховского, который живет теперь у Вяч. Иванова. Вчера он с М. А. Кузминым занимался музыкой с 1 ч. ночи»11.
     В первые же недели после выхода книги на нее поступили первые отзывы: 17 июля 1910 г. подробное письмо автору прислала А. А. Веселовская:
      «От души поздравляю Вас, дорогой Юрий Никандрович, с появлением на свет нового детища Вашей Музы; вдвойне приветствую Вас, т.к. оно очаровательно; с внешней стороны – и изящество, и выдержанность стиля не оставляют желать ничего лучшего; что касается внутреннего содержания, то, как я и всегда всем твердила, стихи Ваши чрезвычайно выигрывают, когда читаешь их черным по белому, а не внемлешь загробной декламации <…>
     В «Утре» мне слышится Фет, а «Ввечеру» и в «День и Ночь» - Тютчев; вот Вам маленький отчет о моих впечатлениях; однако, ознакомиться со сборником как следует я еще не успела, т.к. только что вернулась из путешествия по Волге в Самару. Очень мила Ваша надпись на книге, но ведь по справедливости, о любезный поэт, ведомо Вам доподлинно, что лишь цветы, нежные призраки которых воскресили Вы магической волею Музы, впервые заблагоухали томными грезами; не колебала их буря и не опалял полуденный зной кипучих страстей, но обвевали лишь томные вздохи и в слезах их росы отражался лунный луч. Но в пышных гирляндах когда-то «любимых мною дней» цветы махровы, ярки, и аромат их прян. Причудливые, лживые извивы Rococo не в силах пленить на долго; душу влекут строгие, стройные очертания Empire; первый утомляет вскоре, на втором отдыхаешь и любуешься, который же лучше…»12.
     Еще две недели спустя краткий отзыв прислал В. Бородаевский, во многом походящий на Верховского обликом и манерой: «Большое Вам спасибо, дорогой Юрий Никандрович, за Ваш прекрасный подарок. Книга издана безупречно со стороны красоты и стиля, и стихи Ваши получили достойную оправу. В целом они дают впечатление большого внутреннего единства и высокого мастерства. Идиллии Ваши дали мне немного отдохнуть от невозможно тяжелого лета непрерывных ливней, которые погубили половину урожая и не дают собрать оставшееся»13.
     Книга издана чрезвычайно изящно: великолепная обложка Добужинского (пробные оттиски которой отложились в ивановском архиве14) необыкновенна хороша, но и сам подбор бумаги, шрифта, расположение текста на странице – все это видится почти безукоризненным. Встречается она довольно редко. У меня в собрании четыре экземпляра:
     А) с автографом Верховского, адресованным В. Г. Малахиевой-Мирович, а также автографом и рисунками А. М. Ремизова (я писал о нем тут).
     Б) с автографом, адресованным Федору Сологубу (текст его был зафиксирован в описании библиотеки Сологуба15; сам экземпляр считался утраченным).
     В) с автографом, адресованным А. А. и О. А. Новиковым: сам инскрипт поздний, начертан характерным «квадратным» почерком Верховского закатных дней, но на том же экземпляре – его раннее стихотворение, прождавшее своего часа быть подаренным почти полвека.
     Г) корректурный экземпляр с пометками Вяч. Иванова.

55.91 КБ

3. Верховский Ю. Стихотворения. М. «Мусагет». 1917.

      Разговоры об издании книги стихов Верховского в «Мусагете» велись, судя по всему, с начала 1910-х – так, например, фактический владелец издательства Э. Метнер, выговаривая своему ближайшему сотруднику Андрею Белому за чрезмерную уступчивость, среди прочего, писал: «если бы я следовал дальше тем обещаниям, которые Вы только по слабости воли раздавали направо и налево, то мы издали бы, наверное, сборник стихов Юрия Верховского, затем Валериана Бородаевского»16. Дело осложнялось тем, что Верховский большую часть времени проводил в Тифлисе, вдалеке от обеих столиц, так что не мог лично хлопотать об ускорении дел. Отпрашиваясь у институтского начальства в длительную командировку в январе 1913 г., он перечислял свои неотложные дела:
      «Что касается моих затруднений, то, прежде всего, у меня было много задач, когда я ехал сюда: подвинуть издание 1-го выпуска материалов по Боратынскому и Антологии Поэтов Пушкинской Поры; подготовить, что можно, для 2-го выпуска материалов, подвинуть кое-какие статьи и – собрание сочинений Дельвига; обеспечить себе возможность научной работы в Тифлисе; наконец – двинуть издание новой книги стихов»17.
     Вероятно, «Мусагет» в своих объяснениях по поводу промедления с книгой традиционно упоминал значительные убытки, понесенные издательством (что было чистой правдой18) – в связи с чем у хитроумного Верховского возник план, которым он делился с Ивановым:
      «Дело – о стихах моих, т.е. о книге. Вовремя мне не пришла в голову комбинация – как мне кажется, возможная и могущая разрешить все затруднения, т.е. некоторую неловкость (все-таки – неловкость) переговоров с Сабашниковым по отношении к Киселеву19 (хоть и с его ведома и одобрения) – и пр. Нельзя ли устроить, чтобы Сабашников субсидировал – Мусагет, хотя бы анонимно? Т.е. совершенно частным образом дал денег на издание20 – с известным условием? Можно предполагать (хотя бы по тону его разговора со мной на эту тему), что он сочувствует изданию моей книги. А о положении с Мусагетом можно бы говорить прямо и откровенно. – Это одно. Что скажешь ты на это? А другое – я думаю, что Михаил Васильевич будет говорить с тобой обо мне и моей книге (тем больше думаю, что пока не получаю письма с его решением); и вот, если он так или иначе склонится на издание книги, я тебя очень прошу поддержать идею двух томиков, выгодную для издателя и заманчивую для меня по известным тебе основаниям. Об этом я хотел сказать тебе в Москве – и забыл. Вот пока и все мои дела к тебе»21.
     Очевидно, этот же незамысловатый план (чтобы благоволивший к Верховскому Сабашников субсидировал издание книги в «Мусагете») он имел в виду, когда писал Гершензону несколько недель спустя:
      «Относительно книги моей – т.е. денег на книгу – мелькнула у меня еще слабая надежда, но пока ничего не знаю. Тоже уже давно собираюсь писать Киселеву Николаю Петровичу. А сам живу по всем статьям одними ожиданиями»22.
     Других сведений о подготовке издания у меня нет и при каких обстоятельствах и за чей счет оно было напечатано – неизвестно, хотя велик шанс, что комбинация с Сабашниковым удалась. Как видно по титулатуре, сборник должен был состоять из двух томов, но второй так и не вышел. В конце 1918 года Верховский писал: «Косвенно с Мих. Вас. Сабашниковым связан для меня и вопрос о двух томиках моих стихов, уже бог весть с каких пор печатавшихся Мусагетом и подписанных мною до конца к печати. Я говорил о них с М. Я. Лукиным»23.
     Книжка довольно редкая, а особенно в хорошей сохранности.

42.57 КБ

4. Верховский Ю. Солнце в заточении. Пг. 1922.

     Это безусловно наиболее часто встречающаяся из книг Верховского; в конце 1980-х – начале 1990-х годов она непременно лежала на прилавке каждого букинистического магазина по вызывающе скромной цене. Обстоятельства ее подготовки мне неизвестны; несмотря на то, что автор имел доступ к тиражу (ср.: «Я с своей стороны послал экземпляр Солнца в заточении – получили ли? – Вам, Названовым, Гречанинову, Михаилу Осиповичу, Ивану Алексеевичу. Ни ответа, ни привета» 24), я ни разу не встречал ее с автографом; обычные же экземпляры не представляют трудности и по сей день.

46.78 КБ 25.56 КБ

5. Боккаччо Дж. Фьезоланские нимфы. Пер. Ю. Верховского. М. – Л. 1934.

     Верховский переводил Боккаччо с середины 1910-х годов. Первоначальная договоренность об издании была достигнута с упомянутым выше Сабашниковым; 25 января 1915 г. Верховский писал ему: «Не посетуйте на меня за невольное промедление. Мне хотелось составить возможно более обстоятельный план предположенных изданий сборника старых французских лириков и поэм Боккаччьо. Между тем работа очень затруднена почти полной невозможностью достать некоторые книги. Популярное издание итальянских поэм Боккаччьо, на которое я рассчитывал, оказалось невозможным сейчас приобресть и в Москве, и в Петрограде. Старое издание достал только на днях в библиотеке романо-германского семинара в университете, и то не все. <…> Относительно поэм Бокаччьо дело мне представляется в таком виде. Первый период его деятельности – представлен несамостоятельной поэмой Филострато. Второй – «иносказанием в формах пасторали» (по Веселовскому) – Амето и Любовным видением, своего рода «божественной комедией» - то и другое в строфах дантовской терцины. Третий период – «выход к свободному творчеству» - попытки классического эпоса Тезеида и идиллия Нимфы Фьезоле – «поэтическое сплочение античного и средневекового» - то и другое в форме октавы.
     Оставив пока в стороне первый период, я считал бы желательным перевод обеих вещей второго, а если выбросить из них одну, то остановился бы, м.б., на Любовном Видении. Впрочем, колеблюсь, т.к. Амето как раз мне не удалось сейчас достать и возобновить в памяти.
     Из третьего периода Тезеида важна исторически, но художественно несколько растянута и тяжела – загромождена воспоминаниями античности, мифологией, перечнями имен и т. п. Не знаю, можно ли было бы решиться на сокращения и – с другой стороны – не был ли бы тяжел перевод без сокращений, тем более, что поэма обнимает более трех тысяч октав. – Я остановился бы на прекрасной идиллии Нимфы Фьезоле.
     Таким образом, в отношении Боккаччьо мой план мог бы быть сведен к переводу Нимф Фьезоле и Любовного Видения»25.
     В апреле того же года Верховский, среди прочего, жаловался Иванову: «Сабашников обещал мне написать о своем решении относительно переводов Боккаччьо и пр. – и не пишет»26.
     Вероятно, договоренность с Сабашниковым о переводе «Нимф Фьезоле» была достигнута, поскольку в письмах 1920-х годов он упоминается в качестве уже готового: «Другой мой ресурс – перевод бокаччьевской поэмы – постараюсь использовать почти без надежды»27. Ситуация переменилась только в начале 1930-х, когда этот перевод был принят к изданию в «Academia».
     Как и почти вся продукция этого издательства, книга Боккаччо встречается весьма часто. Мой экземпляр – с автографом Льву Горнунгу, на тот момент (несмотря на разницу в возрасте) – едва ли не лучшему другу Верховского, много и щедро ему помогавшему.

34.56 КБ

6. Верховский Ю. Будет так. Свердловск. 1943

     Эта выпущенная в эвакуации маленькая книга стихов принадлежит к числу почти ненаходимых: по крайней мере, мне понадобилось примерно двадцать пять лет, чтобы разыскать экземпляр. Возможно, в последний момент в ней что-то насторожило цензуру – по крайней мере, Верховский в подробной автобиографии, тщательно перечисляя свои уральские свершения, книгу эту не упоминает28. Мой экземпляр безупречен.

     В разные годы Верховским предпринималось еще несколько попыток выпустить сборник своих стихов. В 1918 году, вынужденно переезжая в Пермь, он оставил Ал. Н. Чеботаревской рукопись неизвестной книги, о которой упомянул лишь однажды: «А еще, прошу Вас, кланяйтесь от меня Александре Николаевне. Ей вручил я, между прочим, судьбу книги моей под названием: Утраты»29. Несколько лет спустя, в первые годы деловых контактов с «Academia» он, анонсируя поэтическую серию издательства, завершает перечень: «наконец – моя книга стихов»30. В 1940 году в Ленинграде собирались издать его большой стихотворный сборник: «Советский писатель <...> предоставил мне подготовку и редактуру Теплякова, он же наконец склонен издать избранные мои стихотворения»31; в этом же письме он отмечает, что «проделал огромную (оказалось) работу по перетряске, отбору и планировке сорокалетнего своего стишистого добра»32. Месяц спустя он писал о ходе подготовки своей давней приятельнице:
      «На опыте предполагаемого издания моих стихов я убедился, что это – дело очень трудное. Для меня оно, несмотря на предварительную подготовку, за все эти месяцы не подвинулось почти ни на шаг. Только стало очевидно, что сдвинуть что-нибудь может , в сущности, одно прямое распоряжение из Москвы, т.е. московской редакции Советского Писателя – или правления союза. Полной неопределенностью встречено было и мое дело, и вопрос об избранных стихах Георгия <Чулкова>. Остается, я думаю, хлопотать, начиная Союзом и уже с книгой в руках. Этим подготовлением я и хотел бы, если позволите, заняться вместе с Вами по приезде в Москву»33.
     В конце года работа еще продолжалась, хотя не без определенного пессимизма: «Наконец – том моих стихов («юбилейный»). После нескольких месяцев волокиты – совет: начинать все дело с начала – в Москве. Другой совет – связать его с собранием моих избранных переводов»34. Дальше в издательских планах наступил невольный перерыв, после чего о подготовке «итогового» тома вновь заговорили лишь десятилетие спустя – так, жена Верховского, описывая его ученые занятия, среди прочего упоминает: «<...> а ему надо внимательно составлять свой сборник» 35. Две недели спустя приятель напутствует самого поэта: «Милый Юрий Никандрович! Поздравляю Вас с новосельем – так сказать – с обрамлением в Абрамцево. Очень рад, что Вам еще продлен отдых и Вы тут спокойно отберете свой томик стихов» 36.
     План этот успехом так и не увенчался.

==
1 ЛН. Т. 85. С. 495.
2 РГБ. Ф. 109. Карт. 14. Ед. хр. 51. Л. 39 - 40.
3 РГБ. Ф. 386. Карт. 80. Ед. хр. 3. Л. 21.
4 Там же. Л. 22 – 22 об.
5 Вероятно, выехал он 24 марта, ср. в письме А. Л. Чеботаревской к В. Ф. Эрну от 13 марта: «Имею сведения от Вячеслава Ивановича о том, что он приедет в Москву 25-го марта и в этот же вечер будет читать лекцию в Литер.-худож. кружке. Ему очень хотелось бы знать, предвидится ли у вас в конце Марта заседание Религиозно-Философского Общества, в котором он намеревался также сделать сообщение; тогда он мог бы совместить все это в один приезд» (РГБ. Ф. 348. Карт. 3. Ед. хр. 101. Л. 1 – 2; подразумеваемое письмо Иванова к Чеботаревской не сохранилось, либо на правах «краткой недатированной записки» не включено в работу: Письма Вячеслава Иванова к Александре Чеботаревской. Публикация А. В. Лаврова // ЕРОПД на 1997 год. Спб. 2002. С. 238 – 295). 24 марта М. М. Замятнина написала Блоку записку, начинавшуюся с фразы: «Многоуважаемый Александр Александрович, пишу Вам по поручению Вячеслава Ивановича <Иванова>, он сам не успел это сделать перед отъездом в Москву». В Москве он прочел две лекции – 25 и 30 числа; на первой из них Брюсов обязан был быть.
6 РГБ. Ф. 386. Карт. 80. Ед. хр. 3. Л. 27 – 27 об.
7 В моих расчетах не считаю оглавления и чистых листов (прим. Ю. Верховского).
8 РГБ. Ф. 386. Карт. 80. Ед. хр. 3. Л. 29 – 30 об.
9 Письмо от 25 апреля 1908 г. // Там же. Л. 31 – 33 об.
10 Письмо А. П. Верховской к А. А. Рачинской // РГАЛИ. Ф. 427. Оп. 1. Ед. хр. 2397. Л. 14 об.
11 РНБ. Ф. 322. Ед. хр. 10. Л. 47.
12 РГБ. Ф. 218. Карт. 1262. Ед. хр. 7. Л. 1, 2 – 2 об. Частично приведено в комментариях В. Калмыковой: Верховский Ю. Струны. М., 2008. С. 824 – 825.
13 Письмо от 8 августа 1910 г. (год установлен по смыслу) // РГБ. Ф. 218. Карт. 1262. Ед. хр. 6. Л. 2.
14 РГБ. Ф. 109. Карт. 14. Ед. хр. 51; оттиски на бумаге двух видов – плотной темно-серой и белой меловой.
15 Шаталина Н.Н. Библиотека Ф. Сологуба (Материалы к описанию) // Неизданный Федор Сологуб. М., 1997 С. 500.
16 Цит. по: Безродный М. Вячеслав Иванов и "Мусагет": Материалы и заметки к теме // Вячеслав Иванов и его время. Материалы VII Международного симпозиума. Вена. 1998. <Франкфурт-на-Майне. 2002>. С. 414 – 415.
17 Письмо А. В. Маркову от 14 января 1913 г. // РГБ. Ф. 160. Карт. 4. Ед. хр. 454/455. Л. 1.
18 Немного о финансовой стороне деятельности «Мусагета» см.: Russian literature. 2015. V. LXXXVII. № 4. P. 664 – 667.
19 Киселев Николай Петрович (1884—1965), книговед, участник кружка «Аргонавты», секретарь редакции «Мусагета». Очевидно, ясность в этом сюжете наступит, когда будет наконец открыт для читателей архивный фонд Киселева.
20 Он говорил, что на стихах, какие он издал, не было означено фирмы Сабашниковых и пр. (прим. Ю. Верховского). Эту исключительно любопытную оговорку я прокомментировать не могу.
21 Письмо от 15 февраля 1915 г. // РГБ. Ф. 109. Карт. 14. Ед. хр. 51. Л. 29 – 29 об.
22 Письмо от 12 апреля 1915 г. // РГБ. Ф. 746. Карт. 30. Ед. хр. 15. Л. 15.
23 Письмо Гершензону от 30 октября / 12 ноября 1918 г. // Там же. Л. 27. Лукин Мстислав Яковлевич - заведующий редакцией издательства М. и С. Сабашниковых.
24 Недатированное письмо Г. И. Чулкову // РГБ. Ф. 371. Карт. 2. Ед. хр. 70. Л. 11 – 11 об. Среди перечисленных адресатов Гречанинов, Гершензон и Новиков не вызывают особенных сомнений, а вот с Названовыми подобной ясности нет (приводившие эту цитату ранее оставили Названовых – единственных! – без комментария, сочтя их, кажется, общеизвестными: не соглашусь). По всей вероятности, это камерная певица Ольга Николаевна Бутомо-Названова (1888 – 1960) и ее муж инженер Михаил Кондратьевич Названов (1872 – 1934). Верховский мог с ним познакомиться либо благодаря Сабашникову (Названов был его приятелем), либо через Сологуба, но неминуема была их встреча весной 1918 г.; ср. в письме Ал. Н. Чеботаревской к А. Д. Скалдину: «Приезжайте ко мне сегодня на чашку чая к 8-9 веч. Будут Сологубы, Названовы, Верховский, Ахматова, Каратыгин» (РГАЛИ. Ф. 487. Оп. 1. Ед. хр. 90. Л. 15). Письмо датировано «пятница, 26»; на конверте помета – «весна 1918»; если считать, что Чеботаревская перешла на новый стиль, то это – апрель. В летописях остальных знаменитостей это чаепитие, кажется, не упоминается.
25 РГБ. Ф. 261. Карт. 3. Ед. хр. 15. Л. 1 – 2 об. Частично приводится: Верховский Ю. Струны. М., 2008. С. 765 (комм. В. Калмыковой).
26 Письмо от 12 апреля 1915 г. // РГБ. Ф. 109. Карт. 14. Ед. хр. 51. Л. 33 об.
27Письмо И. А. Новикову от 2/15 ноября 1925 г. // РГАЛИ. Ф. 343. Оп. 4. Ед. хр. 566. Л. 1 об.
28 Верховский Ю. Струны. М., 2008. С. 897 – 898.
29 Письмо к М. О. Гершензону от 30 октября / 12 ноября 1918 г. // РГБ. Ф. 746. Карт. 30. Ед. хр. 15. Л. 26 об.
30 Письмо к Г. И. Чулкову от 22 марта / 3 апреля 1923 г. // Летейская библиотека. Т. 1. С. 277.
31 Письмо И. А. Новикову от 11 февраля 1940 г. // РГАЛИ. Ф. 343. Оп. 4. Ед. хр. 566. Л. 32. Сочинения В. Г. Теплякова, которые готовил к изданию Верховский, в свет не вышли.
32 Там же. Л. 33.
33 Письмо Н. Г. Чулковой от 9 марта 1940 г. // РГАЛИ. Ф. 548. Оп. 1. Ед. хр. 452. Л. 3 – 3 об.
34 Письмо И. А. Новикову // РГАЛИ. Ф. 343. Оп. 4. Ед. хр. 567. Л. 34 об.
35 Письмо А. П. Верховской к И. А. Новикову от 20 июля 1953 г. // РГАЛИ. Ф. 343. Оп. 1. Ед. хр. 568. Л. 17.
36 Письмо И. А. Новикова к Ю. Н. Верховскому от 11 августа 1953 г. // РГАЛИ. Ф. 343. Оп. 4. Ед. хр. 368. Л. 29.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments