lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ЕЩЕ РАЗ О ЮЖНОАМЕРИКАНСКИХ ИСТОЧНИКАХ К БИОГРАФИИ ХАРМСА

     Среди многочисленных мемуарных свидетельств о Д. И. Хармсе одно из первых мест по объему и значению занимают устные мемуары его жены Марины Владимировны, урожденной Малич. Обстоятельства их обретения почти общеизвестны: два соперничающих хармсоведа, раздобыв с интервалом в несколько недель телефон проживавшей в Венесуэле М. В., наперегонки устремились к ней: этот забег выиграл достопочтенный В. И. Глоцер1, который и записал на магнитофон обширные воспоминания, позже составившие отдельную книгу2; отставший на полкорпуса высокочтимый М. Б. Мейлах (обещавший предварительно коллеге повесить его «на первой же пальме»3) удовлетворился тем, что истребил деловые бумаги, оставленные Малич своим предшественником4.
     Некоторая нервозность обстоятельств (вообразите себе интервьюера, опасливо прислушивающегося к шагам на лестнице и престарелую леди, поотвыкшую от отечественной пылкости) в сочетании с естественным выцветанием памяти снабдили итоговый текст некоторым количеством неточностей и несообразностей5, в основном, впрочем, касающихся собственной личности и биографии мемуаристки. Часть из них легко может быть устранена по документальным источникам – тем более, что Малич принадлежала к дворянскому роду с хорошо изученной генеалогией. Ее дедушка по матери – князь Алексей Львович Голицын (1857 - 1921); в адресных книгах 1890-х годов его адресом значится Царское Село6, а местом службы - Управление Казенной Палаты; в начале века он перебирается в Санкт-Петербург: сперва его адрес – Демидов пер., а приблизительно с 1907 г. он поселяется с семьей по адресу «Фонтанка, 53» - в доме, где и родилась Марина Владимировна. Его жена – Елизавета Григорьевна (урожд. Малич; 1860 – между 1936 и 1940) – дочь сербского доктора Григория Дмитриевича Малича7 (в этом воспоминания безупречно точны); М.В. упоминает трех живших в Москве ее (бабушки) братьев: из них легко поддается идентификации только один – Владимир Григорьевич Малич, выпускник царскосельского лицея8, живший в собственном доме в Георгиевском переулке.
     У Алексея Львовича и Елизаветы Григорьевны была дочь – Елизавета Алексеевна (Лили; 1891 – между 1936 и 1940), ставшая для Малич приемной матерью. Она в 1909 году вышла замуж за Николая Владимировича Верховского9 – выпускника Александровского Лицея; на тот момент – начальника 2-го отдела Министерства торговли и промышленности. 18 марта 1912 года у них родилась дочь – Ольга Николаевна Верховская. Здесь нам нужно опять обратиться к воспоминаниям:
      «И бабушка зацепилась за меня. У ее дочери, Лили, уже была своя дочь, Ольга, которую назвали в честь моей матери. Она была старше меня на полтора года.
     А моя мать после моего рождения вышла замуж и уехала в Париж. Я ее совершенно не помнила и никогда не принимала за маму.
     Мамой я звала дочь бабушки, Елизавету, Лили. Она была моей тетей, но все равно она для меня мама. А Ольга была, значит, моей сестрой.
     Про своего отца я совсем ничего не знаю. Отчество Владимировна у меня от дедушки»10.
     В исследовательской литературе годом рождения О. Н. Верховской обычно считается 1906-й11: по всей вероятности, это ошибка – автор современной генеалогии Верховских называет 1912-й со ссылкой на Almanach de St.-Petersbourg – источник почти безупречный12. С другой стороны, год рождения самой Марины Владимировны тоже дискутабелен – по одной из версий это 1909-й, по другой – 1912-й13. Если принять за данность то, что О. Н. Верховская родилась в 1912-м, то и для самой Малич надо будет выбрать более поздний из двух вариантов14: все-таки смешать полугодовую с полуторагодовой разницей в возрасте вполне возможно, а вот перепутать старшую сестру с младшей гораздо сложнее.
     Можно высказать осторожное предположение и по поводу личности биологической матери Малич. Дело в том, что в московских адресных книгах 1910-х годов носителей этой фамилии всего четверо: помимо уже упомянутого Владимира Григорьевича в них числятся три леди, живущие в соседнем с ним доме (его адрес – Георгиевский, 25; их – Георгиевский, 21); их имена – Мария Сергеевна, Елизавета Владимировна и Ольга Владимировна. Логично предположить, что первая из них – его жена, а две остальных – его дочери; таким образом, Ольга Владимировна Малич будет наиболее вероятным кандидатом на роль матери нашей героини. (И, соответственно, Владимир Григорьевич окажется тем дедушкой, в честь которого ей дано отчество). Более того, сведения о парижском продолжении судьбы матери также верифицируемы: среди русских захоронений на Сент-Женевьев-де-Буа значится «Астафьева, рожд. Малич, Ольга Владимировна; 4 марта 1895 – 27 декабря 1976)»15. Первая из дат может объяснять сопутствующие рождению дочери обстоятельства – ибо, если наша реконструкция верна, то Ольга Владимировна в это время была всего семнадцати лет отроду.
     Отдельные уточнения можно внести и в дальнейшую семейную хронику. Так, в 1925 году Н. В. Верховский был арестован по «делу лицеистов» и присужден к пятилетней высылке на Соловки; сохранилось ходатайство Е. Летковой-Султановой, направленное Е. П. Пешковой:

      «Дорогая Екатерина Павловна!
     Решаюсь беспокоить Вас. Сегодня моей племянницей, Ел<изаветой> Ал<ексеевной> Верховской, отправлено во ВЦИК ходатайство о помиловании ее мужа, приговоренного к пятилетней высылке в Соловецкий концлагерь. Основание для ходатайства то, что Ник<олай> Вл<адимирович> Верховский с мая признан врачами психически больным и помещен в больницу. Имущество его конфисковано и должно быть вывезено. Врачи же удостоверяют, что он может поправиться лишь при условии существования в привычной для него обстановке. В случае вывоза имущества жена его со старухой матерью, дочерью 12 лет и племянницей 11 л<ет> остаются без своего угла, без всяких средств к существованию и без всякой надежды на выздоровление мужа.
     Вот я и прошу, очень прошу Вас, Екатерина Павловна, поддержать ходатайство Ел<изаветы> Ал<ексеевны> Верховской, убедить в полной основательности и законности его, и спасти целую семью.
           Искренне Вас почитающая
                 Ек<атерина> Леткова Султанова»16.

      (NB Обратите внимание – к вопросу о годе рождения - что в 1925-м году дочь (О.Н. Верховская) называется 12-тилетней, а племянница (М. В. Малич) – одиннадцатилетней).
     С этого документа начинается исчисленная хроника несчастий семьи Малич-Верховских. В 1927 году Н. В. Верховский после череды ходатайств был освобожден и поступил на работу в Библиотеку Академии наук, где уже работала его жена; в 1928-м году они были уволены и обречены на нищету17. В 1935-м году Николай Владимирович, Елизавета Алексеевна и ее мать были высланы в Карагандинскую область как социально-опасные элементы. С очередным ходатайством к Пешковой обратилась Марина Малич – единственный, кажется, раз подписавшись своей фамилией по мужу:

      «Многоуважаемая Екатерина Павловна
     Напоминаю и умоляю Вас разобрать дело Верховских и Голицыной, которые ходатайствовали о переводе их в другой город, где они могли иметь работу, т<ак> к<ак> в Атбасаре, где они сейчас находятся, они не могут иметь никакую работу и умирают форменно с голоду.
     Дело это было поднято у Вас и в прокуратуре еще в мае м<еся>це и до сих пор нет никакого ответа.
     Многоуважаемая Екатерина Павловна, умоляю Вас рассмотреть это дело и известить меня, в каком положении оно находится, ибо Я в полном неведении.
     Мой адрес: Ленинград, Надежинская, 11, кв. 8.
     Марине Влад<имировне> Хармс»18.

     Прошение это (как и отправленное почти одновременно письмо В. Э. Ганнекена19) не увенчалось успехом: из троих сосланных членов семьи вернулся в 1940-м году живым лишь Николай Владимирович.
     Репрессии, обрушившиеся на приемную семью, почти не затронули младшее поколение: и Ольга Верховская, и Марина Малич все 1930-е годы оставались в Ленинграде – собственно, именно в это время фиксируется их вхождение в литературную жизнь. Немногочисленные словесные портреты Малич, оставленные хармсовскими друзьями, не слишком гармонируют между собой: «Даниил Иванович и его прелестная жена Марина Владимировна Малич были приветливыми и внимательными хозяевами»20; «Маленькая, юркая, красивая и умная Марина Владимировна - женщина героическая»21; «Ничего искусственного, показного, модного. Темно-синие глаза, чистое, белокожее лицо с крупными тяжеловатыми чертами, без признаков косметики, тяжелая темная коса (во времена поголовной короткой стрижки бэбикопф), немного ленивая, вальяжная, отнюдь не модно-спортивная походка и грудной, удивительно женственный голос… Очень русский, несвоевременный облик, спокойные манеры, несмотря на общительность и веселость – достойная сдержанность»22. Мытарства ее, начавшиеся с ареста Хармса 23 августа 1941 года, подробно изложены ей самой и верифицируемы лишь частично: зимой 1941/1942 г. Малич была эвакуирована на Кавказ (Минводский район, совхоз Темпельгоф23), откуда после прихода немцев была вывезена на работу в Германию. После победы союзников она, выдав себя за француженку, смогла перебраться в Ниццу, где жила ее мать24; спустя некоторое время вместе с мужем своей матери, Михаилом Ивановичем Вышеславцевым25, она уехала в Венесуэлу, где открыла книжный магазин, специализирующийся на литературе по эзотерике.
     Эпистолярные ее контакты с метрополией не прерывались: известно, что она состояла в переписке с М. Н. Ржевуской и, вероятно, с Е. И. Тобилевич. Не подлежит сомнению, что определенные знакомства у нее сохранялись и в эмигрантской среде. Весной 1971 года американский ученый Джордж Гибиан – профессор Корнельского университета в Итаке, один из первооткрывателей русского литературного авангарда 1930-х – обратился за помощью к Николаю Александровичу Троицкому, на тот момент – хранителю славянского отдела библиотеки того же университета:

     «24 March, 1971

     Dear Nick:

     You said you would write and ask about a woman is perhaps the widow of Kharms or at least a relative in Valencia, Venezuela.
     I was told in Leningrad that in a bookshop in Valencia, Venezuela there had been a woman called Marina Vladimirovna Durnovo.
     Naturally, I should appreciate any information if anybody knows about the whereabouts of any relative, widow or otherwise of Kharms. I would appreciate if you wrote some of your friends in Venezuela and asked them.
     Thank you very much.

           Cordially,

                 George Gibian»26.

     Троицкий сделал для памяти пометку: «Дурново – жена Харса? <так> - писателя группы «абсурд» <так> в Ленинграде (арестованного)»27 - и принялся за розыски. Каким образом он нашел адрес Марины Владимировны мы не знаем, но уже 2-го мая (практически через месяц) им был получен от нее подробный ответ:

      «Многоуважаемый господин Троицкий.
     Мне передали, что Вы меня разыскиваете, вернее Ваш приятель из Cornell University.
     Я действительно вдова Д. И. Хармс <так!>, но вряд ли могу дать Вам интересные сведения, т.к. все архивы моего покойного мужа остались, конечно, в России, а я предполагаю, что Вашему приятелю интересно главным образом его творчество, а не личная жизнь.
     Я была замужем за Даниилом Хармс всего лишь 7 лет и за это время в силу страшных политических гонений и массового истребления всех творческих талантов – он мало писал, главным образом посвятив себя детской литературе. Это была единственная возможность в то время как-то прожить, не умерев с голоду – но впроголодь. В 1942 году он скончался в тюремной больнице, куда его загнали в августе 1941 года – в это время, несмотря на только что начавшуюся войну, были массовые аресты писателей, особенно тех кот. владели иностранными языками и уже в прошлом отсидели в тюрьмах или были под допросами и наблюдением НКВД.
     Мой муж был глубоким мистиком и необыкновенно верующим человеком.
     Он несомненно был гениальным, хотя обстановка тех годов жестоко преследовала всякую индивидуальность под названием «формализма» и ни одной его взрослой вещи никогда не появилось в печати.
     Все творчество складывалось «в ящик» и читалось только в очень замкнутом кругу его товарищей – таких же непризнанных писателей, погибших всех без исключения в тюрьмах и ссылках.
     У него было тончайшее чувство юмора и любимым юмористом его был английский поэт и художник – Edward Lear.
     Он любил писать короткие скэтчи и из-за абсурдности действующих лиц и сжатости диалога, мы часто хохотали до слез. Как поэт, он был последователь Хлебникова, но в то же самое время творчество его было совершенно самостоятельным.
     Это как раз очень помогло ему в детской литературе – отточенность и простота его стихов доходили до глубины детских сердец и очень быстро запоминались – этим он завоевал себе очень определенное и твердое положение в детской литературе того времени и книги его сейчас издаются при Советской власти, и он там считается одним из основоположников, наряду с Самуилом Маршаком и Корнеем Чуковским – детской литературы 30-х годов.
     Писал он не легко и оттачивал свои произведения до совершенства, особенно стихи. У него был абсолютный слух, что, конечно, помогало совершенному ритму стиха.
     Не знаю, может ли это заинтересовать Вашего приятеля, во всяком случае, пусть он напишет мне сам – я владею английским яз., т.ч. если он не русский, то может писать по-английски.
     У меня сохранилась одна фотография Даниила Ивановича – необыкновенно удачная, кот. нет в Сов. Союзе, быть может ее можно переснять хотя она и старая.
     Он был во всех отношениях необыкновенно яркой и интересной личностью – таких людей мне больше никогда не пришлось встретить.
     Погиб он ровно 35 лет, если мне не солгали, когда я передала ему последнюю передачу в тюрьме в феврале 1942 г.
     Время было жестокое и вспоминать о нем больно. Погибло целое творческое поколение, замученное в застенках и ссылках.
     Но память осталась и некоторые пережили свою смерть в сердцах близких и в истории нашей литературы.
     Мне также писали из одного лондонского университета, где, видимо, параллельно с Вашим знакомым, ведутся исследования и, видимо, готовится биография Д. Хармса.
     Буду рада помочь Вашему приятелю, если смогу.
     С совершенным уважением

                 Марина Дурново.

Мой адрес: Mrs. M. Dournovo
Libreria Internacionale
av. Bolivar 141-45
Valencie
     Venezuela S.A.
»28.

     Любопытно, что письмо это, судя по всему, так и не попало к Гибиану: в изданном им в 1974-м году томе Хармса29, где подробно перечислены все информанты и сочувствующие (среди которых, например, Н. И. Харджиев и Р. О. Якобсон) не упоминаются ни Малич, ни Троицкий; косвенным образом об этом же свидетельствует и нынешнее местонахождение письма. Переписка Троицкого и Малич на этом не прервалась, но Хармс в ней более не упоминался. Неизвестно, вступали ли с нею в эпистолярный диалог другие ученые по мере стремительного роста популярности обэриутов – весь ее архив, если он сохранился, должен находиться у ее сына от второго брака, живущего в Америке.

==

1 Первые впечатления были им изложены в статье, написанной непосредственно после возвращения в северное полушарие: «Марина Владимировна сидит в кресле с высокой спинкой. Маленькая, изящная, седая, с очень живым лицом и совершенно не старческими глазами. А когда встает, двигается легко, быстро, почти бегом. Как девочка» и т.д. – Глоцер В. Жена Хармса // Литературная газета. 1996. № 52. 25 декабря. С. 6.
2 Глоцер В.И. Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс. М., 2000. Беспрецедентная титулатура книги не раз вызывала к жизни искрометные соображения ученых.
3 Мейлах М. Oberiutiana Historica, или «История обэриутоведения. Краткий курс», или Краткое «Введение в историческое обэриутоведение» // Тыняновский сборник. Выпуск 12. <М., 2006>. С. 403.
4 «Эти списки мы с Мариной, хохоча, выбросили в помойку» (Там же).
5 Ср.: «Моя книга написана фрагментами, поскольку устные воспоминания жены Хармса, которую я разыскал в далёкой Венесуэле, не были связными». – Глоцер В. Бедный Даниил Хармс! // Литературная газета. 2009. 25 февраля. С. 000.
6 Здесь и далее сведения, извлеченные из адресных книг, приводятся без дополнительных ссылок.
7 Вопреки обыкновению, в официальном перечне он упоминается без дат рождения и окончания учебного заведения, лишь с титулом (действительный статский советник); см., напр.: Российский медицинский список, изданный Медицинским департаментом Министерства внутренних дел на 1880 год. Спб., 1880. С. 189.
8 См.: Некрасов С. Лицейская лира. Лицей в творчестве его воспитанников. Спб., 2007. С. 333 (выпуск 1880 г.).
9 Все подробности, касающиеся этой ветви семьи, приводятся по превосходному справочнику: Мерковский В. Г. Костромские дворяне Верховские. М., 2000. С. 80 – 81.
10 Глоцер В.И. Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс. М., <2015>. С. 16. Это издание ничем не отличается от предыдущих, просто оно оказалось под рукой.
11 См., напр., комментарии В. Н. Сажина в книге: Хармс Д. Полное собрание сочинений. Записные книжки. Дневник. Книга 2. Спб., 2002. С. 331. Здесь же годом смерти назван 1964-й. По данным генеалога, она умерла «около 1965», в Тбилиси, «от сильной дозы снотворного» (Мерковский В. Г. Костромские дворяне Верховские. М., 2000. С. 115). Кажется, впервые эти даты появились в примечаниях А. Устинова и А. Кобринского в работе: Дневниковые записи Даниила Хармса // Минувшее. Исторический альманах. <Т.> 11. М. – Спб., 1992. С. 570.
12 Мерковский В. Г. Костромские дворяне Верховские. М., 2000. С. 115.
13 Оба варианта многократно упоминаются в литературе; подробное перечисление сторонников обоих сильно бы отяготило библиографическую часть заметки. Обратим, впрочем, внимание на довод в пользу первого из них: «Дата рождения Малич – в одних источниках 1909-й, в других 1912 год. Первая дата более вероятна: Марина Владимировна хорошо помнила события, происходившие до 1917 года, а в школу пошла во время революции» (Шубинский В. Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру. М., <2015>. С. 402). Эта книга – на сегодняшний день явно лучшая (что, увы, похвала еще небольшая) биография Хармса.
14 Довод не безупречный, но весомый: этот же год (1912) выбит на ее надгробии (Evergreen Memorial Park, Athens, Clarke County, Georgia, USA). Имя ее там: Marina Wycheslavzoff de Dournovo, а место рождения – St. Petersburg Russia «Krazni Palatok». Что это за «Красный платок» я объяснить не могу.
15 Грезин И. Алфавитный список русских захоронений на кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа. М., 2009. С. 34.
16 См.: О Верховских Е. А., Н. В. и Голицыной Е. Г. – Пешковой Е. П. (отсюда).
17 См.: Крылов-Толстикович А. Придворный календарь на 1915 год. Комментарии. М., 2015. С. 123. См. также: Заклейменные властью. Анкеты, письма, заявления политзаключенных в Московский Политический Красный Крест и Помощь политзаключенным, во ВЦИК, ВЧК-ОГПУ-НКВД (отсюда).
18 О Верховских Е. А., Н. В. и Голицыной Е. Г. – Пешковой Е. П. (отсюда).
19 Там же.
20 Петров В. Н. Воспоминания о Хармсе // ЕРОПД на 1990 год. Спб., 1993. С. 196 (публ. А. А. Александрова).
21 Пантелеев Л. Приоткрытая дверь. Л., 1990. С. 381.
22 Блок М. Хармс 30-х годов // Хармсиздат представляет. Сборник материалов. Спб. 1995. С. 86.
23 См.: Гильдебрандт-Арбенина О. Девочка, катящая серсо… Мемуарные записи. Дневники. М. 2007. С. 300 (прим. Г. Морева).
24 Ср. дневниковую запись О. Арбениной-Гильдебрандт от 6 июня 1946 г.: «Марина жива! Маленькая моя! Она нашла свою мать. Как дика жизнь! Эта мать бросила ребенка – Маришу и теперь подбирает взрослую женщину» (Гильдебрандт-Арбенина О. Девочка, катящая серсо… Мемуарные записи. Дневники. М. 2007. С. 223). Вероятно, из-за простительной усталости, ближе к концу мемуаров Малич ошибок и несообразностей становится все больше – так, путь из Парижа до Ниццы лирическая героиня проделывает на пароходе (Глоцер В.И. Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс. М., <2015>. С. 138 – 139). С другой стороны, упомянутая далее «тетка Лиза, модельерша» (С. 143) – не та ли Елизавета Владимировна Малич, которая значится в московских адресных книгах? Тогда почти бесспорна ее идентификация с полной тезкой, имеющей даты жизни «22 ноября 1896 – 22 февраля 1985» (Грезин И. Алфавитный список русских захоронений на кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа. М., 2009. С. 307); следовательно «бабка, цыганка, бабушка по матери» - это Мария Сергеевна Малич (урожд. Филиппова; 1871 - 1944) (Там же. Вспомните, кстати, Марию Сергеевну из адресной книги).
25Сведения о нем немногочисленны: «ВЫШЕСЛАВЦЕВ Михаил Иванович. Из дворян, сын действительного статского советника. Поручик л. гв. Кирасирского Его Величества полка. Во ВСЮР и Русской Армии; младший офицер в дивизионе своего полка. Штабс ротмистр. В эмиграции в Венесуэле. Ум. 22 июня 1963 в Каракасе» (Волков С. В. Офицеры российской гвардии. Опыт мартиролога. М., 2002. С. 113).
26 ГАРФ. Ф. 10015. Оп. 1. Ед. хр. 401. Л. 8.
27 Там же. Л. 1.
28 Там же. Л. 4 – 7.
29 Хармс Д. Избранное. Edited and introduced by George Gibian. Würzburg. 1974.
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 71 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →