lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ОШИБКА ФИЛЕРА

      Во внешне благополучной биографии Мережковских вторая половина 1913 года – время постоянного разлада и бытовых неустройств. Все началось с неудачно выбранной дачи: в этом году впервые было взято в аренду имение «Васильевка», принадлежавшее барону Розенбергу (по нынешней номенклатуре – в деревне Веребье Маловишерского района Новгородской области). «Наша дача оказалась ниже всякой критики! Когда приезжал Ант<он> Влад<имирович Карташев>, то спал в передней на нарках! Хозяева нас обмишурили и продолжают мишурить. К довершению – гулять негде, ибо все буераки и чащи <…> Есть тоже нечего, два раза в неделю посылаем за провизией в Спб. <…> Сада нет. Ветер, жара, ночью туманы – и c'est tout. Я себя чувствую неважно. Вечно что-нибудь болит. Так что, видите, не штука и обезмолветь»1. Это же впечатление подтверждал и переночевавший в сенях на «нарках» (т.е. узеньких нарах) Карташев, приезжавший к ним, чтобы навестить свою многолетнюю подругу – сестру Гиппиус Татьяну: «З. Н. здорова. Но они все от своей дачи в таком унынии, что этим я объясняю ее апатию во всем, в письмах в частности»2.
      Усугубляла тягостный фон обострившаяся болезнь Философова – много лет он страдал внезапными и долгими разлитиями желчи, от чего лечился (как это было тогда принято) продолжительными курсами минеральных вод. Случившийся летом приступ (сделавший его и без того не слишком ангельский характер совершенно невыносимым) заставил его спешно собираться в Карлсбад, но тут возникло неожиданное препятствие – больше недели он, отдав бумаги для оформления паспорта, не мог его получить. Примерно 25-го июля терпение его иссякло: он, так и не дождавшись документов, переменил планы – и 27-го числа выехал в Ессентуки. Мережковские, проводив его до Петербурга, пробыли там несколько дней, тщетно пытаясь развлечь себя покупками: так, Д. С. купил себе в магазине дорожных вещей «В. Деринг» маленький нарядный сундук, а Гиппиус – остропопулярную в этом сезоне настольную игру «Ласка»3. 30-го они вернулись в постылое Веребье:
      «Дача наша - омерзительная - окрестности же на любителя: кто любит дикие, страшные, мокрые, по своему красивые буерачные леса "сердца России" - тому хорошо. А больше ничего нет. Есть еще пьяные и дикие, такие вечно-пьяные мужики , что, пожалуй, и они тоже "на любителя". Мне там неважно, по буеракам и "еланям" я ходить не могу, а пьяные терзают мою русскую душу. Дома тоже сидеть скверно, благодаря противности дачи. Так что я закисла»4.
      И на следующий день:
      «Ваше письмецо мы получили, не откликнулись сразу потому, что у нас разные были заботы и хлопоты, потом поехали на 2 дня в Спб, хотели проводить Дм. Вл. в Карлсбад, внезапно проводили в Ессентуки (охранка паспорт заела) и вернулись на наше пепелище. Напрасно вы нам завидовали, у нас прегнусная даченка, хуже – редко. К тому же в «сердце России» неизбытны «нравственные» страдания, когда живешь среди повального пьянства, хулиганства, дикости и чувствуешь, что помочь не можешь»5.
      В этой гнетущей атмосфере прошли двадцать дней августа: ежедневно Гиппиус писала Философову отчаянные письма, перечисляя нараставшие незадачи – от непрошенных гостей до хворающих собак. Постепенно к середине месяца складывается план: оставив на даче двух сестер (Татьяну и Наталью) вместе с многочисленными постояльцами, Мережковским вдвоем отправиться на Кавказ, где, вместе с Философовым провести весь сентябрь. К 15-му августу план был готов: «Ты знаешь, что мы со всей возможной твердостью рассчитываем быть в Кисл<оводске> 27-го утром, выехав из Москвы 25-го вечером, в воскресенье. Отсюда выедем 22-го <…>»6.
      Подробности их путешествия неизвестны: из всего кисловодского сентября сохранились лишь две записочки Гиппиус к Философову (из отеля в отель или даже из комнаты в комнату) и вежливое письмо Мережковского к Ф. Д. Батюшкову: описывая цветущую сложность дел в «Литературно-Театральном комитете» и пути к их нормализации, он присовокуплял: «Вот о чем я мечтал, глядя на чудесное плоскогорье Эльбруса. Здесь дивно хорошо. Однако, все же вернусь к 20-25 Сентября непременно, если жив буду»7.
      К указанным числам вернуться они запоздали и двинулись в путь только 29 сентября. Между Кисловодском и Москвой курсировало несколько ежедневных поездов на любой вкус – курьерские, скорые и пассажирские; в первых двух типах были вагоны I-го и II-го класса. Мережковские, привыкшие к максимальному комфорту и на тот момент не стесненные в средствах, выбрали самый быстрый и роскошный из них. Вряд ли они подозревали о том, что за каждым их шагом наблюдают несколько пар внимательных и недружелюбных глаз.

      «1-го Октября, 1913 года.

            Сведение.

      «Страус», «Старик» и «Красная».

      30 сентября с.г. Кавказским Курьерским поездом № 2 под наблюдением ростовских филеров Ембулаева и Морозова на станцию Харьков прибыли в 8 ч. 8 м. вечера. Упомянутые филеры указали мне трех наблюдаемых, двоих мужчин и одну женщину, которые между другой публикой сидели в вагоне ресторане указанного поезда и <так> как было мало времени до отхода поезда всего три минуты, так как уже было дано два звонка и я посмотрел на них через окно ресторана вагона с платформы и не мог усвоить, так как они были в сидящем виде и раздеты и я только мог посмотреть одному наблюдаемому в лицо, которому они филеры сказали, что ему кличка «Старик». А остальных не мог посмотреть. Как филеры мне сказали что осторожно, а то она на нас смотрит. И когда я вскочил в вагон поезда, поезд уже тронулся. Я разделся в вагоне, в котором ехал, сбросил пальто. Прошло не более пяти минут, я зашел в вагон-ресторан, но наблюдаемых уже в вагоне не было. В какой вагон они зашли я не видел и в продолжение всего время <так> от Харькова до Москвы, на всех остановках выхода их не было. И в том же вагоне который мне сказали филеры за № 1159 я проходил несколько раз в вагоне но купэ были закрыты я также посмотреть не мог. А по приезде в Москву <в> упомянутом вагоне и с вагона также выхода не видел, а когда был спрошен проводник того же вагона он объяснил что встали в Москве. Как они билеты имеют прямого сообщения до Петербурга, а скорость и плацкарт только до Москвы.

                  Харьковский филер М. Коваль
»8.

      Здесь требуются некоторые комментарии. В полицейской практике начала ХХ века наружное наблюдение применяется чрезвычайно широко9. Обычно жандармское управление действовало по принципу (на тот момент не описанному) расходящихся тропок: за привлекшим его внимание человеком устремлялись филеры, которые фиксировали все его контакты; затем за каждым контактом тоже пускались филеры – и так далее. По прошествии нескольких дней, если объект слежки вел себя примерно, наблюдение снималось – и соглядатаи перебрасывались на новый участок. Как правило (но не всегда, как мы увидим из дальнейшего), жандарм не знал имен наблюдаемых – их заменяли оперативные клички, порой подбиравшиеся не без остроумия: так, например, И. В. Гессен звался «Сырой»10, П. Е. Щеголев – «Толстый»11, а Амалия Фондаминская (жена будущего святого) – «Музейная»12. Иногда бывало, что на одного и того же человека при каждой вспышке интереса к нему заводилась новая кличка – так, Философов успел побывать и «Больным»13 и «Захарьинским» и – в данную минуту – «Страусом». После каждого дня слежки составлялся письменный отчет, подшивавшийся в отдельную папочку; иногда они объединялись в большое досье, но чаще просто откладывались в исполинском полицейском архиве. Неразбериха усугублялась тем, что наружной слежкой одновременно занимались несколько правоохранительных ведомств – в частности, в данном случае мы имеем дело с деятельностью Отделения по охранению общественной безопасности и порядка при Московском градоначальнике; их отчетность слегка отличается по форме от делопроизводственных манер их столичных коллег.
      Поскольку фотография еще не нашла себе широкого применения в следовательском деле, как правило, объект слежки передавался из рук в руки – и именно в этот момент незадачливый филер Коваль потерял наших героев. В Москве его встречали местные жандармы – но передавать им было некого: объекты от наблюдения ушли.

      «1 Октября 1913 г.

      Сведение.

      Встреча Философова и Мережковского на Курском вокзале.

      По прибытии в 10 ч. 15 м. утра Курьерского поезда № 2, приехавшим филером Харьк. Губ. Жандарм. Управл. Ковалем, лица, коих он сопровождал, переданы не были, и он не мог указать, сошли ли они в Москве и он их просмотрел, или же они сошли в пути.

                  Шебаршев
                  Пешков
»14


      Выдержав (вероятно) непростой разговор с коллегами, Коваль в сопровождении двоих москвичей отправился на Николаевский вокзал – в тщетной надежде, что Мережковские и Философов тем же днем выедут в Петербург. Вечером в папку с донесениями была подшита неутешительная реляция:

      «1 Октября 1913 г.

      Сведение.

      «Старик, Страус и Красная».
      Наблюдая на Николаевском вокзале отъезда в Г. С. Петербург в течение дня замечено не было.

                  Горюнков
                  Шебаршев
                  Харьковский Коваль
»15

      Больше повезло паре филеров, отправившихся в «Националь» - одну из самых (если не самую) роскошных гостиниц Москвы. Непонятно, вызваны они были туда швейцаром (наверняка выполнявшем в дополнение к прямым обязанностям полицейские функции), заранее были осведомлены о забронированных номерах16 или действовали по наитию – но к вечеру беглецы были обнаружены:

      [слева наискосок:] «Философ <так!> и Мережковский с женой»

                  1 Октября 1913 года

      Сведение

      «Страус», «Старик», «Красная» остановились в Национальной Гостинице на Манежной площади.
      С 7 часов 30 минут вечера до 11 часов 30 минут ночи выхода не было.

                  Гинаев
                  Никитин
17

      Эти же филеры остались сторожить путешественников на следующий день – и скучать им не пришлось:

      «2 Октября 1913 года

      Сведение

      «Страус», «Старик», «Красная»

            Национальная гостиница.

      В 2 часа 20 минут дня вышел «Страус», взял извозчика, отправился в Контору Русского слова по Тверской улице, пробыл 15 минут, вышел, извозчиком отправился в редакцию Утро России по Путинковскому переулку, пробыл 1 час 20 м., вышел, извозчиком вернулся в Гостиницу.
      В 6 часов вечера «Страус» вышел, на лихаче отправился в дом № 34 во двор налево по Большой Молчановке улице пробыл 1 час 10 минут, вышел, потом на лихаче отправился в ресторан Прага, угол Арбатской площади, пробыл 1 час, вышел, сел на хорошего лихача и уехал без наблюдения.
      В 8 часов вечера вышла «Красная» где уже у подъезда ожидал автомобиль от гостиницы с № 558 и отправились в 3-й Зачатьевский пер. дом № 19 .
      В 8 часов 30 минут вечера вышел «Старик», сел на извозчика, поехал до Большого Театра, слез, где смотрел на афиши и что-то спрашивал, прошелся по Петровке улице, пошел в Театральный сквер где пробыл 10 минут, встал, сел на извозчика, вернулся в гостиницу.
      От имени г. Философова из Гостиницы посылали с письмом в дом № 7 кв. 138 по Долгоруковской улице.

                  Гинаев
                  Никитин
»18

      Здесь нотабене. Петербургское жандармское управление, заботясь в таких случаях о будущих историках литературы, всегда подшивает в дело полученный у всезнающего дворника список лиц, проживающих по адресу, который посетил наблюдаемый. Москвичи этой приятной привычки лишены, поэтому приходится расследовать этот вопрос спустя сто лет и своими силами.
      Главным источником сведений об адресах партикулярных лиц остаются исполинские справочники «Вся Москва» и «Весь Петербург» (похожие книги выходили и для некоторых губернских городов, но не столь регулярно). Конечно, они не представляют полной картины: туда заведомо не включены дети, подростки, лица, проживающие более-менее скрытно etc; более того, поскольку сведения для этих справочников собирались и поставлялись дворниками, тотальность охвата всецело зависела от усердия последних19. Кроме того, данные книг обычно ощутимо запаздывали – так что, например, во «Всей Москве» 1908 года мог значиться по старому адресу человек, переехавший (в т.ч. и в лучший из миров) год или два назад.
      Отдельную проблему представляет собой и извлечение требуемых сведений: естественно, жители представлены там в алфавите фамилий и имен, а не в порядке адресов. Идеальным методом был бы тотальный просмотр справочника, но технически это трудноосуществимо: список москвичей 1913-го года занимает 676 страниц, отпечатанных исключительно мелким шрифтом – даже при сплошном чтении это отняло бы несколько суток. Естественным выглядело решение – распознать при помощи одной из программ OCR текст справочника, а потом пройтись по текстовому файлу поиском, вылавливая нужные адреса. Но и здесь все оказалось не слишком просто: имеющиеся в наличии сканы, несмотря на значительный объем (более 400 Mb каждый), обладали довольно слабым разрешением, обеспечивающим не слишком уверенное распознавание. В результате алгоритм выглядел так: были полностью распознаны книги «Всей Москвы» на 1913 и 1915 годы, после чего, оперируя фрагментами топонимов (чтобы снизить риск случайной опечатки) из получившихся файлов были извлечены списки жителей соответствующих переулков20. Так, для 3-го Зачатьевского (позже воспетого Ахматовой) были выявлены следующие жители:

      Д. 1 – Неклюдова Юлия Дмитриевна
      Д. 1, кв. 1 – Леман Мина Константиновна
      Д. 3 – Унковская Анна Николаевна
      Д. 5 – Лисовские Мария Александровна и Иван Иванович
      Д. 6 – Лебедева Елизавета Дмитриевна
      Д. 6 – Новосветовы Анна Прохоровна и Владимир Михайлович
      Д. 8 – Гладковы Серафима Александровна и Аполлон Александрович (домовл.)
      Д. 10 – Салтановы Мария Ивановна и Иван Николаевич21 (домовл.)
      Д. 10 – Толстухина Зинаида Михайловна
      Д. 12 – Колокольникова Софья Павловна
      Д. 12 - Барабанов Михаил Иванович
      Д. 12 – Рюминский Валерий Николаевич
      Д. 12 – Стоговы Ольга Саввишна и Николай Васильевич22
      Д. 14 – Доброгорский Николай Александрович
      Д. 14 – Ивановские Александра Александровна и Михаил Николаевич
      Д. 16 – Войнов Алексей Егорович
      Д. 16 – Ильинские Клавдия Петровна и Петр Сергеевич (домовл.)
      Д. 16 – Павлова Елизавета Захаровна
      Д. 18 – Новосадский Николай Иванович
      Д. 18 – фон Кистер Василий Васильевич
      Неизвестный – Лебедев Сергей Дмитриевич (помета: собственный дом)

      Поскольку район этот на тот момент – малоэтажной застройки, а сам переулок – короткий и с причудливой нумерацией (ср. сегодняшнюю), то список можно было бы признать близким к исчерпывающему – если бы не одно обстоятельства: ни одно из этих лиц не было замечено в знакомстве с Мережковскими. Наиболее перспективно выглядит, конечно, жилец д. 18 – профессор Новосадский, обладавший некоторыми знакомствами в литературных кругах – но и его атрибутировать можно лишь предположительно. Кроме того, не исключено, что филер вел свой объект не до самого подъезда, а до входа во двор – и «Красной» (вряд ли З.Н. знала об этой кличке) ничего не мешало пройти дворами на соседнюю улицу, где мы вовек не сможем ее отыскать.
      Похожие сомнения существуют и по поводу адреса, по которому ездил «Страус»-Философов: из всех жителей Большой Молчановки безусловно подходит для визита Петр Петрович Перцов – старый знакомый Мережковских и их преданный союзник по журналу «Новый путь», переселившийся в Москву около 1910 года. Но есть как минимум две проблемы: а) филер указывает дом 34, тогда как Перцов жил в 23-м; б) в справочнике 1913-го года он числится еще живущим по Спиридоньевке, а на Молчановке официально появляется лишь с 1915-го года. Учитывая общую инерционность системы и крайнюю неразборчивость филерских почерков, эти нестыковки не принадлежат к числу мысленно непренебрежимых, но лучше бы их, конечно, не было.
      Зато третий филерский адрес дешифруется абсолютно четко: ул. Долгоруковская, д. 7, кв. 138 – это резиденция врача Модеста Дмитриевича Нагловского (1882 – 1939) и его жены Татьяны Дмитриевны Каменецкой-Нагловской (1883 – 1938). Последняя – племянница Философова, дочь Марии Владимировны Каменецкой (урожд. Философовой).
      На следующий день после наполненного визитами второго октября, путешественники засобирались домой.

      «3 Октября 1913 года
      Сведение

      «Страус» «Захарьевский», «Старик», «Красная»
      Национальная гостиница

      В 3 часа 10 минут дня вышел «Страус» сел на извозчика, на Кузнецком мосту слез и пошел в пассаж Солодовникова где осматривал магазины, вышел, пошел в Голофтеевский пассаж, где тоже смотрел магазины, вышел, сел на извозчика № 9274 и вернулся домой.
      В 10 часов 30 минут вечера отправили вещи на Николаевский вокзал следующие: 3 сундука в желтой оправе и 1 сундук в белой парусине и сдали их в багаж.
      В 11 часов 15 минут вечера вышли все и имели при себе три ручных желтых чемодана, 2 портпледа в клетку и чехол для зонтов, сели в автомобиль и отправились на Николаевский вокзал, откуда с отходящим Курьерским поездом № 2 вагон № 1166 купе №№ 5-6 – 7-8 – 9-10 в 12 часов ночи отправились до С.-Петербурга без наблюдения.

                  Третьюхин
                  Гинаев
                  Никитин
»23

      Вздох облегчения пронесся по Московскому охранному отделению.

==

1 Письмо З. Н. Гиппиус к С. П. Каблукову от 9 июля 1913 г. // РНБ. Ф. 322. Ед. хр. 25. Л. 149 – 149 об.
2 Письмо А. В. Карташева к С. П. Каблукову от 18 июля 1913 г. // Там же. Л. 175.
3 Из недатированного (27 – 28 июля 1913) письма Гиппиус Философову (РНБ. Ф. 481. Ед. хр. 159. Л. 19 – 19 об.).
4 Письмо З. Н. Гиппиус к Ан. Н. Чеботаревской от 30 июля 1913 г. // ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 5. Ед. хр. 81.
5 Письмо З. Н. Гиппиус к В. С. Миролюбову от 31 июля 1913 г. // ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 415. Л. 8 – 8 об.
6 Письмо Гиппиус Философову от 14-15 августа 1913 г. // РНБ. Ф. 481. Ед. хр. 161. Л. 9.
7 Письмо от 1 сентября 1913 г. // РНБ. Ф. 51. Ед. хр. 18. Л. 6 об.
8 ГАРФ. Ф. 63. Оп. 44. Ед. хр. 4836. Л. 1.
9 Подробно этот плохо работающий громоздкий механизм я описывал в заметке, посвященной обыску на «башне» Вячеслава Иванова.
10 ГАРФ. Ф. 111. Оп. 1. Ед. хр. 779.
11 ГАРФ. Ф. 111. Оп. 1. Ед. хр. 4178.
12 ГАРФ. Ф. 111. Оп. 1. Ед. хр. 3812. Кстати, именно многолетняя дружба с ней и ее товарищами-эсерами регулярно становилась причиной полицейской озабоченности по адресу Мережковских.
13 ГАРФ. Ф. 111. Оп. 1. Ед. хр. 3729.
14 ГАРФ. Ф. 63. Оп. 44. Ед. хр. 4836. Л. 4.
15Там же. Л. 2.
16 Мережковские заранее знали, что остановятся там на обратном пути: так, письмо Т. Н. Гиппиус к Философову от 30 сентября 1913 г. адресовано в «Националь» - и, вероятно, ждало их там на стойке портье (РНБ. Ф. 481. Ед. хр. 171. Л. 33 – 33 об.).
17 ГАРФ. Ф. 63. Оп. 44. Ед. хр. 4836. Л. 3.
18 Там же. Л. 5.
19 Ср. обратный случай, когда у нас на руках есть список жильцов и мы сопоставляем его с данными адресных книг.
20 Конечно, и эту схему можно значительно улучшить: заново отсканировав справочник, например, или воспользовавшись последней версией FineReader'а вместо моей старенькой.
21 Это человек небезызвестный в истории – один из толковых и удачливых московских букинистов.
22 Вероятно, это протоиерей, скончавшийся в 1957 году в возрасте 87 лет (Некролог // Журнал Московской Патриархии. 1957. № 3. С. 17).
23 ГАРФ. Ф. 63. Оп. 44. Ед. хр. 4836. Л. 6.
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments