lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: АЛБАНИЯ (окончание)

Окончание. Начало здесь.

      Ближайший город, где нашелся отель, отраженный в Booking.com, был примерно в часе езды от горы и назывался Peshkopi: получалось, что, выехав из него с первыми лучами солнца, мы теоретически успеваем добраться до Radomirë, подняться на гору и спуститься засветло – при крайне удачном совпадении всех обстоятельств; на том и порешили. В обычных условиях, когда идти предстоит по популярному туристическому маршруту, подготовка на этом и заканчивается: остается забронировать номера, купить билеты и собрать сумку с одеждой и снаряжением. В этом же случае основная часть разысканий только начиналась: горный туризм не слишком развит в Албании, поэтому на указатели, разметку и возможность пополнить резервы рассчитывать не приходится. Наши немногочисленные предшественники указывали на полное отсутствие питьевой воды, эксцессы с пастушьими собаками и затрудненную навигацию; дополнительной угрозой был прогноз погоды, обещавший к середине дня дождь, переходящий в грозу. К встрече с собаками мы были готовы; вопрос воды решался увеличением запасов, но вот навигация представляла собой изрядную проблему. Решена она была при помощи чрезвычайно удобного сайта Wikiloc, который представляет собой сервис по обмену трекинговыми тропами; там нашлось две схемы подхода к вершине с албанской стороны. В сочетании с изготовленной на случай отказа техники крупномасштабной картой окрестностей горы, Wikiloc’ское приложение для айфона обещало нам более-менее уверенное ориентирование на местности. Оставалось только добраться до точки старта: указатели на албанских дорогах отсутствуют как класс, а слово Radomirë ни один из двух наших навигаторов не знал. В результате, мы проложили при помощи Google Map маршрут между Peshkopi и Radomirë, после чего стали скармливать навигатору названия всех лежащих на пути деревень; на третьей (Cernjevё) его экран озарился радостью узнавания. В видах дальнейшей точности мы попробовали ввести найденные в сети координаты Radomirë, но, согласно Garmin'овской карте в этой точке шумел сурово албанский лес – и никаких селений поблизости не наблюдалось. Все это не давало стопроцентной уверенности в успехе, но все же было лучше, чем ничего – и, снедаемые понятным беспокойством, мы медленно приближались к Peshkopi.
      Основные транспортные потоки страны ведут с севера на юг вдоль морского побережья, так что наслаждаться дорожным комфортом главного шоссе нам пришлось недолго; километров через тридцать навигатор начал обнаруживать признаки беспокойства и попробовал загнать нас на проселочную дорогу, вряд ли проходимую даже для тракторов; когда это не удалось, он немелодично взвыл и стал взывать о развороте. Пришлось остановиться и вступить в контакт с местным населением. Население на слово «Пешкопи» понимающе прищурилось (интересно, чем славен этот городок) и стало показывать пальцем на горы справа, сопровождая свои жесты воркующими объяснениями (надо сказать, что албанский язык категорически не похож ни на один другой – так что за два дня я не без труда выучил лишь фразу «десять литров, пожалуйста»). Пришлось свернуть в ближайшее же асфальтированное ответвление и довериться судьбе.
      Дорога сделалась узкой, малопроезжей, безлюдной; вскоре по обочинам ее стали попадаться живые напоминания о десятилетиях специфической местной тирании: в частности, несколько километров мы ехали вдоль впечатляющих развалин огромного завода. Из земли торчали гигантские конические трубы; из окон, давно лишившихся стекол, выбивались вверх молодые деревца, крыши поросли травой. Удивительно величественное зрелище! Еще через несколько километров показался другой завод – напротив, действующий и даже процветающий. Здесь в горах находятся значительные запасы хромовой руды, которые страна добывает со всем пылом молодой демократии: издалека видны гигантские карьерные самосвалы, спускающиеся гуськом с горы и везущие свою драгоценную добычу в замшелые заводские корпуса; возросший кругом городок демонстрирует внешние признаки преуспеяния: разноцветные дома, многочисленные магазины – впрочем, на ремонт дорог денег традиционно не хватает.
      За хромовым городом дорога поворачивает к гряде невысоких гор, после чего идет вдоль реки Mat – шумной, быстрой, с удивительной зелено-голубой водой. Деревень в этой части страны почти нет: узкое каменное ущелье не оставляет мест ни для пашни ни для пастбища; лишь кое-где стоят одинокие автозаправки как памятники экономическому романтизму. Попетляв вдоль реки и преодолев линию гор, дорога вновь выводит на цветущую равнину. Обширные угодья здесь посвящены «царице полей» - кукурузе – трогательный привет из 60-х: ныне урожай ее уже собран, а стебли заскирдованы в стога характерной формы – очевидно, на корм скоту. Сам скот, кстати, чувствует себя более чем вольготно: местные коровы характерной черной и рыжей масти (чтобы гармонировать с желтеющими полями в обрамлении темных гор) разгуливают по проезжей части, напрочь игнорируя нужды автомобилей – и только закутанные в мрачное пожилые леди, сопровождающие стадо, виновато похлопывают их хворостинами по лоснящимся спинам.
      У деревень в этой части Албании есть строгая экономическая специализация: если сразу после съезда с главной трассы вдоль дороги стояли продавцы зеленых слив, то здесь – царство печеной кукурузы. На протяжении нескольких километров повторяется одна и та же картина: на обочине из камней сложен маленький очаг, в нем курятся угли; рядом сидит сельский труженик, который при появлении машины начинает размахивать зажатыми в руке тремя обугленными початками. Мы остались глухи к этим соблазнам, но были вознаграждены жанровой сценой: ехавший перед нами всадник на муругой лошадке притормозил у костровища, наклонился с седла и приобрел порцию; сцена эта (за вычетом почти отсутствующего асфальта) могла относиться и к XIX веку, и к XVII-му. Вообще цивилизация неглубоко пустила корни в этих местах: главные занятия здесь – земледелие и скотоводство; основная тягловая сила – ослик (на них водружают специальные седла из дерева с мягким исподом, а уже потом сверху навьючивают груз); если не замечать электрические провода и редкие микроавтобусы (основное средство междугородного сообщения), то датировать происходящее можно разве что с точностью до века.
      Впрочем, пятнадцатитысячный областной центр Peshkopia вестернизирован гораздо сильнее окружающих его деревень: здесь есть наружная реклама, офис Демократической партии с флагами США и Евросоюза, несколько бильярдных, два банка и букмекерская контора. Центральная улица города – пешеходная; по вечерам на ней происходят народные гуляния: семьи с детьми, одинокие джентльмены, компании друзей и стайки старшеклассниц – все это чопорно фланирует в густой тени платанов с тщательно выбеленными стволами. Посередине этого города неизвестные инвесторы в приступе ложного предвидения построили современный отель. Работает в нем человек пятнадцать: портье, ночной портье, бармен, две поварихи, горничные, охранники; из всех номеров заняты были только два: Ишмаэля и мой; мы же и были единственными посетителями ресторана и дегустаторами завтрака. Экономический смысл всего этого мероприятия кажется более чем сомнительным, но, с другой стороны, в этом есть какой-то метафизический вызов.
      Ранним утром воскресенья, слегка ежась от утренней свежести, мы с первыми лучами солнца загрузились в наш скрипучий экипаж и медленно покатили в сторону горы. Просыпаются здесь на восходе: в половине седьмого утра улицы уже полны народом: уличные торговцы расставляют свои лотки с самым необходимым, собаки деловито трусят вдоль дорог, пожилые джентльмены усаживаются за столиками кафе и готовятся к обсуждению вечных вопросов. Городок закончился гигантской гоголевской лужей (честь въезда в которую автомобили галантно уступают друг другу); дорога запетляла, чувствительно забирая в гору. По мере приближения к македонской границе албанские топонимы сменяются славянскими (страшно представить, какие реки пролитой крови стоят за этим лингвистическим казусом). Мы проезжаем деревни Rrenz, Shunat – и следом уже округлые для русского уха: Sllovё, Vleshe, дальше следует последний пункт, известный навигатору, но дорога, судя по карте-трехверстке, здесь одна – и когда через 5-6 километров вправо под острым углом отходит грунтовка, мы одновременно понимаем, что нам туда – и видим, начертанную чьей-то доброй, хотя и дрожащей рукой, стрелочку и надпись: Korab.
      Грунтовка эта чудовищна: рассчитанная на одну поджарую машину, покрытая россыпью острых камней, она петляет между скалой слева и обрывом справа, немилосердно вытрясая из экипажа и седоков остатки жизненных сил. Наконец, появляются первые деревенские дома; рядом с одним из них задумчиво чешется исполинская лохматая собачища; тут мы включаем Wikilok, сообщающий, что до точки старта чуть более полукилометра. Преодолеваем мы их с четверть часа: деревня занята своими делами, а мы всем только мешаем – сначала заставив сдвинуться грузовик, с которого сгружают что-то длинномерное; потом – вспугнув двух пейзанок, которые натрясли себе с грецкого ореха зрелых плодов на расстеленное покрывало: пока они его скатывали, чуть слышно проклиная нас по-албански, пока мы протискивались мимо, бормоча извинения… Наконец, в самом конце дороги, у недостроенного бара, нашлась полянка, где удалось припарковать машину. Собирались долго и вдумчиво: это не Швейцария, где при возникновении нештатной ситуации за вами примчится красный вертолетик спасателей; здесь может прилететь в лучшем случае ворон, но цели у него будут прямо противоположные. Наконец, навьючили свои тяжеловатые для радиального похода рюкзаки (по два литра воды, запасы пищи, непромокаемая и теплая одежда, аварийный комплект) и пошли. Провожавший нас взглядом крестьянин сделал крутящее движение пальцами, закатил глаза и пожал плечами («Вы машину-то заперли? А то у нас тут пошаливают! А что делать?»); мы ему успокоительно покивали.
      При начале тропы обнаруживается приятный сюрприз: польский альпийский клуб посредством специальной таблички уведомляет, что он нанес разметку на всем протяжении маршрута. Вдохновленные этим обстоятельством, начинаем медленный подъем: мимо сараев, овинов, кизиловых деревьев (их перезревшие плоды с еле слышным шуршанием осыпаются с веток). Тропа, по которой мы идем, в основном используется пастухами и их паствой, поэтому от нее то и дело отходят в сторону ложные ответвления; держаться верного направления помогает польская разметка и работающий навигатор Wikiloc (который при каждом существенном отклонении от единственно верного курса посылает предупредительный звуковой сигнал). Солнце начинает припекать, но постоянный свежий ветерок не дает ему сделаться назойливым. Вначале тропа идет практически по ровной местности, поднимаясь почти неприметно; спустя пару километров она раздваивается – налево уходит более длинный, но пологий маршрут, а мы поворачиваем направо – к большому скотоводческому хозяйству. Вокруг громадной, ископыченной многими поколениями, площади стоит квадрат каменных овинов; ближе к тропе – еще пара коровников, в одном из которых некто грустно мычит и звенит колокольчиком. Двор пуст; по всей вероятности, большая часть обитателей переместилась на выпас, но кое-кто остался и на свободе: завидев нас, к нам бросаются три мохнатых щенка: возрастом не больше двух-трех месяцев, но размером с взрослого бигля, они облаивают нас тоненькими голосами и, кажется, время от времени зовут маму, которая до поры остается вне видимости.
      Тропа поворачивает направо и следует вдоль берега журчливого ручья, отлогими каменными берегами намекающего на собственное коварство: очевидно, в дождь он прекращается в полноводную реку. В какой-то момент польская разметка пропадает, но обнаруживается на другой стороне: следует пересечь воду «по камешкам иным», как выразился в похожем случае наш брянский автор – и следовать дальше. В конце этой долины начинается штурм – не слишком резкий, но непрерывный; поднявшись на первые 500 метров, делаем небольшой привал: посидеть пять минут, вознаградить себя стаканчиком воды, сделать несколько кадров. Легконогий i_shmael (который, впрочем, не тащит на себе тяжеленный фотоаппарат, который прикован ко мне, как тачка к каторжнику) торопит меня, суля послеобеденную грозу – и со вздохом я вынужден подчиниться. От того, что я сходу отстаю метров на пятьдесят, следующая сцена видна мне, как в немом кинематографе: солируют в ней Ишмаэль, пастух в пиджаке и здоровенный лохматый пес; кордебалетом выступает изрядное овечье стадо. Когда я подхожу к просцениуму, страсти уже улеглись и славное животное окончив свой монолог, укрылось у ног хозяина; дальше мы будем идти параллельными курсами, еще раз встретившись в середине следующего подъема, после чего оставим их далеко позади.
      Трехсотметровый штурм приводит к еще одной долине, где мы теряем польскую разметку: остается только gps-навигатор и пара новых пастухов, которые кричат нам албанские слова с противоположного склона, показывая куда-то вдаль: в зависимости от темперамента, можно истолковывать их жест в диапазоне от «добро пожаловать в Албанию» до «там волки». На всякий случай делая независимый вид, решительно поднимаемся в гору к немаркированной государственной границе – где-то на гребне (который уже в Македонии) надо резко повернуть налево на предвершинный подъем. Тем временем становится видна предполагаемая цель нашего восхождения – и оптимизма она отнюдь не добавляет: это серая каменная стена шириной в несколько метров, с обеих сторон обрывающаяся в пропасть; кругом валяются отколовшиеся от нее (и не факт, что слишком давно) здоровенные обломки, что придает внешней ее незыблемости вид иллюзии. Тропа давно уже иссякла, так что приходится карабкаться прямо по осыпи, но, на счастье, она сильно поросла травой, так что занятие это неприятное, но не опасное; впрочем, начавшийся сильный ветер немного осложняет подъем. Где-то на середине осыпи я остановился передохнуть.
      Вообще при подъеме более, чем на километр, внутреннее ощущение восходителя сильно меняется. Первые несколько сотен метров человек бодр и возбужден: он ждал эту поездку, готовился к ней; обстоятельства были против: обещали дурную погоду, автомобиль мог сломаться… да мало ли что! Пройдя первые вертикальные полкилометра, он начинает питать грустные мысли: «и что мне дома не сиделось?», - думает он про себя. «И зачем это все? Ладно, больше никогда» и тому подобное. Еще через пятьсот метров он начинает понимать, что не дойдет. «Боже», - думает он. «Зачем Ты меня оставил? Да у меня нет сил даже снова подняться на ноги! А этот рюкзак! А этот фотоаппарат!». Еще метров через триста за этим минорным внутренним хором начинает слышаться пока еще еле различимая, но с каждым шагом все более отчетливая победная свирель: постепенно становится понятно, что цель в принципе достижима. Взобравшись на гребень, я эту свирель услышал – но тут со стороны Македонии пришло облако и крепко село на вершину.
      Оказалось, что лезть на каменную стену нет необходимости: за ней скрывался еще один подъем, венчавшийся каменным выступом; к нему вела хорошо различимая тропа, на которой вновь появилась разметка: на этот раз македонская, с другим сочетанием цветов. Ишмаэль скрылся в тумане; видимость упала до нескольких метров – я медленно поднимался по широкому гребню, поросшему жесткой, уже желтеющей травой; мелкие капли облачной влаги оседали на куртке, лице, рюкзаке; из молочной пустоты слышалось неуверенное чириканье. Ближайшие к вершине скалы равномерно покрыты граффити предшественников; перед самой скалой тропа виляет вправо и, наконец, выводит к самой верхней точке. «Аллилуйя», - выдохнул я в сгустившийся туман. «Аминь», - ответил мне многоголосый хор так, что я чуть не сверзился обратно с каменного уступа. Это были не ангелы: одновременно с нами, но с македонской стороны на Korab взошла группа болгарских трекеров. Эти люди умеют жить: с собой у них был национальный флаг (немедленно водруженный на вершину и прижатый к ней камешками), бутылка пива и фляжка с чем-то крепким; окончив символическую трапезу и сфотографировавшись, они закурили и задумчиво поглядели вдаль. Даль клубилась туманным маревом в нескольких метрах внизу. «У нас в Болгарии самая высокая точка - Мусала», - сказал один из них, сдержанно ликуя. «Почти три километра!» - продолжил он. Мы уважительно покивали. Обменявшись мнением по поводу совершенного восхождения и предстоящего спуска, мы разошлись: из тумана, скрывшего болгарскую группу, доносилось осторожное погромыхивание предстоящей грозы: стоило постараться побыстрее вернуться к машине.
      Обратно решили идти той же тропой, по возможности сверяясь с записанным треком; спуск с предвершинного гребня традиционно был труднее подъема, но все обошлось. Пока мы поднимались и спускались, стада сменили свою дислокацию; покуда мы вяло обсуждали дневные овечьи траектории, из-за холма вышла довольно крупная незнакомая нам собака и направилась в нашу сторону. Диспозиция была такая: слева внизу паслось стало в несколько сотен голов; метрах в пятистах от стада безмятежно спал его пастырь; между пастырем и собаченцией находились мы. «Сестрица собаченька», - затянул я старую песню. В карих ее глазах читалось явственное недоверие. «Вот смотри», - продолжал я. – «Мы сейчас пойдем себе дальше, а ты лучше сходи разбуди своего хозяина, а? А то ему голову напечет» (туман тем временем рассеялся и снова выглянуло солнце). Собака усмехнулась. «Ну мы пожалуй пойдем». Благородное животное повернулось и отправилось восвояси.
      К машине мы вышли к половине шестого, пройдя восемнадцать километров пути за десять часов. В недостроенной харчевне виднелись какие-то тени: там обнаружился наспех сработанный бар с десятком посетителей. Минеральной воды у бармена не было, но обычная нашлась – и только три выпитых подряд больших стакана смогли утолить накопившуюся жажду. Очень осторожно, никуда не торопясь, мы доехали до гостиницы, аккуратно поужинали и отправились спать – с тем, чтобы на следующий день дневным рейсом улететь в Вену.
      За этот год мы поднялись на высшие точки пяти стран: Испании, Греции, Германии и вот теперь Албании / Македонии. Сезон-2015, кажется, закрыт (в горы еще есть куда сходить до наступления снегов, но не из числа «самых высоких»).
      См. также прекрасный рассказ Ишмаэля о наших албанских приключениях (здесь и здесь).
Tags: Всемирный путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments