lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ: ЭЛЛИС

      Если бы мне нужно было выбрать среди московских символистов одного-единственного, чтобы, нарисовав его портрет и написав биографию, дать полное понятие обо всех в целом (как дуб с воробьем навеки представительствуют у нас за свои царства), я взял бы Эллиса1. Не любивший своего имени (считал его комическим: Лев Львович Кобылинский: травоядная жертва под конвоем двух хищников) и заменивший его прозванием тургеневского суккуба2; незаконнорожденный сын знаменитого педагога, он был человеком без родословной, детства и семьи. В бумажную вселенную истории литературы он врывается таким же, каким покинет ее через восемь лет:
      «Алогубый, он неистов! / Разгорится – пулемет! / Разойдётся – частный пристав / Вряд ли Эллиса уймет»3; «тщедушный молодой человек, лысый, с черной бородкой и красными негритянскими губами. Грязное белье, засаленный сюртук, брюки с бахромой»4; «с красивым мефистофельским лицом, в котором тонкие, иронические губы «духа зла» были весьма негармонично заменены полными красными губами вампира»5; «исступленное лицо, с кровавым вампирным ртом и зеленые фосфоризирующие в тенях глаза-светляки»6; «сумасшедший человек»7; «с горящими глазами и кровавыми губами»8; «пламенный, страдающий, искренний»9; «с черной тросточкой, в черном пальто, как летучая мышь»10; «с дьявольской черной бородкой, с приподнятым воротником перетертого пальтеца, с кончиком трости, торчавшим при ухе (засунута тросточка ручкой в карман), с фосфорическим блистанием узких, сдвинутых глаз»11; «Так легок, резок, строен, четок, / Так страшно худ»12; «[е]го глаза сумрачно блещут, из-под ярко-красных губ мелькают белые, хищные зубы»13; «благородный бессребреник, рыцарь-идеалист»14; «один из самых страстных символистов, разбросанный поэт, гениальный человек»15; «Крутое острие бородки, / Как злое острие клинка, / Точеный нос и очерк четкий / Воротничка»16; «бледный, с горящими глазами»17; «с остро-зелеными глазами, белым мраморным лицом, неестественно черной, как будто лакированной, бородкой, ярко-красными, «вампирными» губами»18; «с кровавыми губами и нестерпимо блестящими зеленоватыми глазками»19; «поэт второстепенный, / Фанатик, гений, рыцарь всех Мадонн»20.

      Студент-экономист с аккуратными симпатиями к рабочему движению, любимый ученик профессора Озерова21, твердо нацеленный на место при кафедре и ученую карьеру в скучнейшей из областей экономических наук, вдруг ломает так удачно складывающуюся жизнь и делается неистовейшим из декадентов; как и положено в начале века, манифестируя свою принадлежность к движению не только (и не столько) текстами, но всей своей внешностью и биографией, самим составом выдыхаемого воздуха. Он был гением мимезиса, фантастическим по убедительности подражателем:
      «Я стал смеяться, но скоро перестал. Мне стало не по себе. В этом превращении Эллиса в другого человека было какое-то дьяволово искусство. Один на другого совсем не был похож, и, несмотря на это, против Алексеева сидел другой Алексеев, какой-то астральный призрак его, какая-то сущность его, перебросившаяся в Эллиса. Алексеев довольно долго не обращал внимания на трансформацию Эллиса. Потом начал вглядываться, сел против него, подпер подбородок рукою, задумчиво уставился в Эллиса и наконец промолвил: «Сукин сын, а ведь это я, тогда давай выпьем на ты» «Согласен,— ответил Эллис,— до ухода отсюда будем на ты»»22.
      Этот невероятный протеизм (Эллис жаловался, что еще несколько дней после представления у него болит голова и он чувствует, что его «изнутри распирает») оборотной своей стороной имел не только слухи о контактах с нечистой силой (Белый передает историю – анекдот ли? – о том, как один профессор приходил искать у Эллиса хвост), но и гнетущую творческую пустоту: «<…> [о]н искренен и страстен до конца. У него талантливый темперамент, но сам он в поэзии бездарен. Он бескорыстное и поэтому страшное — слепое, честное – орудие <…>»23. В своих обширных трактатах и эпистолах (где почерк по мере нарастания творческого зуда делается нестерпимо неразборчив) – он полемизирует, защищает и разрушает – но враги и святыни его меняются. Он был злейшим гонителем Брюсова, потом стал его преданным поклонником; проклял Вячеслава Иванова («Страшная Ваша двойственность довела меня до того, что я лежу вторые сутки в постели и чувствую, как из сердца вырывают клещами что-то бесконечно дорогое, почти святое»24 etc), вновь его полюбил; потом возненавидел всю – за редким исключением – действующую словесность: «я невыразимо презираю всю современную русскую литературу, кроме творений Брюсова и особенно А. Белого. Я надеюсь только на далекое будущее, ибо рус<ская> литература всегда развивалась не преемственно, а большими скачками, таинственно, своеобразно, неуловимо»25. Журнальная реальность была для него полем боя, где льется настоящая кровь; полемику он считал войной на уничтожение; себя видел стратегом: «Нужно оборвать хулиганов и необходимо привлечь к «Весам» армию из простых солдат. А то в Петербурге армия без вождей, а у нас в Москве вожди без армии. Исправляйте и сокращайте эту рецензию, как угодно. Если не прикормить к «Весам» подобной армии (из которой 99 % могут казаться = 0), то откуда же, как ни путем естественного отбора, явится 1 % будущих творцов и тружеников, тем более, что многие из «отцов символизма» становятся гнилыми мухоморами, проститутами, негодяями и изменниками. Нужно вспомнить о методах иезуитов»26.
      Последняя оговорка не случайна: бедный Эллис только по нелепой случайности родился в Москве конца XIX века – и склад личности, и стратегии действия звали его в монастырскую келью средневековой Европы. Легкость была ему чужда; краткость он презирал («<…> Эллис меньше десяти страниц не пишет»27), Пушкина ненавидел:
      «Одним из крайне рискованных коньков Эллиса были парадоксальные для всех кругом, настойчивые, язвительные, злобные проклятия по адресу Пушкина. Мы знали, что Белый горячо любит Пушкина (о Брюсове и говорить было нечего), а Эллис издевался над этим с хорошо разыгранным негодованием. «Вчера были у Белого,— рассказывал он, бегая по комнате, дожевывая пятую грушу «дюшес», до которых был великий охотник,— вообразите, говорили о том о сем — в общем, и пышно, и блестяще, как, знаете, только Белый умеет — и так тонко о Рейсбруке, так глубоко, горячо, остро — шампанское уж не пушками, а целыми батареями, и притом в буквальном смысле. Вдруг за что-то зацепился... точно из-за кресла вылез какой-то грязный оборотень, дернул его за полу — притащил «Полтаву» и, можете себе представить,— начал читать. Да вслух! Я прямо не знал, куда глаза девать»28.
      Оставив слишком пресную для него литературу (тем более, что к концу 1900х годов основные плацдармы были заняты дружественными силами), он со всем пылом припал к теософии: без копейки денег и не зная немецкого, ездил за Штейнером по Европе, внося своей неукротимостью диссонанс в чинный мир его лекций – любил, в частности, согнать какую-нибудь из поклонниц «доктора» с первого ряда и усесться там самому: чтобы ни одна капля мудрости не пропала втуне. Отправившись в это штейнерианское паломничество (отъезд не обошелся без анекдота: «Эллис недавно уехал за границу. Мы вчетвером поехали его провожать, но не проводили, потому что он уехал поездом раньше»29) в 1911 году, в Россию он не вернулся. Тремя годами позже, разочаровавшись уже и в «докторе» («Однажды, ожидая начала лекции, Кобилинский <так> обратился к немецким дамам, последовательницам Штейнера, с вопросом о том, служит ли он Христу или сатане. Дамы ответили: «Wir sind ein Luciferianisches Volk» («Мы слуги сатаны»)»30 etc), он, в сопровождении другой штейнеровской экс-ученицы, голландской медиумессы Иоганны ван дер Мойле поселился в Италии, откуда позже перебрался в Швейцарию, в местечко недалеко от Локарно. Там он прожил до 1947 года среди альпийских лугов и ученых трудов, сохраняя свежесть мысли, остаточную переписку с немногими русскими корреспондентами и время от времени выпуская книги на покорившемся ему немецком языке.
      С точки зрения собирательства издания Эллиса по большей части нередки. У меня не было задачи полностью собрать его переводы и поздние немецкие книги (ни те, ни другие не представляют для коллекционера ни малейших затруднений). Я никогда не искал его книги специально, но попадавшиеся (особенно с автографами) – старательно приобретал, благодаря чему скопилась довольно выразительная подборка, ныне предлагаемая вашему вниманию.

==
1 Лучшая из современных работ об Эллисе: Майдель Рената фон. «Спешу спокойно...»: К истории оккультных увлечений Эллиса // НЛО. № 51. 2001. С. 214 – 239; здесь же аккумулирована биография вопроса по состоянию на дату выхода статьи. Немногочисленные дополнения к ней приводятся мною ниже.
2 Онтогенез псевдонима дискутабелен; ср.: «Что касается происхождения литературного псевдонима "Эллис", то А. Цветаева не раз говорила (но никогда не писала!), что он взят из повести И. С. Тургенева "Призраки". Это фантастическая история встречи молодого помещика с суккубом (женщиной-демоном) с английским именем Эллис. Цветаева рассказывала, никогда, впрочем, не упоминая о женской сущности призрака, что у него были яркие красные губы, такие же, какими отличался Л. Л. Кобылинский. Этот штрих его портрета встречается и в "Чародее" М. Цветаевой: "Над раскаленным, вурдалачьим, тяжелым ртом..." Вместе с тем, в повести И. С. Тургенева отсутствует специальный акцент на красных губах бледного призрака.
      В связи со сказанным, правдоподобно будет предположить несколько иное происхождение псевдонима "Эллис". Первоначально он мог явиться из слитного прочтения начальных инициалов имени и отчества Льва Львовича Кобылинского: Л. Л. - "Эльэль" — Эллис, облегчающим русифицированное склонение этого, подчеркнем, теперь уже мужского имени. После знакомства с сестрами Цветаевыми он мог ad hoc предложить своим юным поклонницам более романтическую версию своего псевдонима» (Гений памяти. Переписка А. И. Цветаевой и П. Г. Антокольского. М. 2000. С. 56 - 57 (комм. Г. К. Васильева и Г. Я. Никитиной)).
3 Шуточное стихотворение В. И. Стражева (РГАЛИ. Ф. 1647. Оп. 1. Ед. хр. 241. Л. 29).
4 Садовской Б. А. «Весы». Воспоминания сотрудника. Публ. Р. Л. Щербакова // Минувшее. Исторический альманах. Т. 13. М. 1993. С. 32.
5 Степун Ф. Москва накануне войны 1914 года // Новый журнал. № 26. Нью-Йорк. 1951. С. 154.
6 Петровская Н. Воспоминания. Публ. Э. Гарэтто // Минувшее. Исторический альманах. Т. 8. М. 1992. С. 52.
7 Недатированное письмо А. Белого к Вяч. Иванову // РГБ. Ф. 109. Карт. 12. Ед. хр. 29. Л. 20.
8 Забежинский Г. О творчестве и личности Сергея Есенина // Русское зарубежье о Сергее Есенине. Т. 1. Воспоминания. М., 1993. С. 71.
9 Волошин М. История моей души // Волошин М. Собрание сочинений. Т. 7. Кн. 1. М., 2006. С. 283 (запись 25 ноября 1907 г.).
10 Белый А. Между двух революций. М., 1990. С. 85.
11 Белый А. Начало века. М., 1990. С. 47.
12 Цветаева М. Собрание сочинений в семи томах. Т. 3. М., 1994. С. 8.
13 Бобров С. Мальчик. М. 1976. С. 478.
14 Садовской Б. А. «Весы». Воспоминания сотрудника. Публ. Р. Л. Щербакова // Минувшее. Исторический альманах. Т. 13. М. 1993. С. 32.
15 Цветаева М. Собрание сочинений в семи томах. Т. 4. М., 1994. С. 223.
16 Цветаева М. Собрание сочинений в семи томах. Т. 3. М., 1994. С. 10.
17 Тургенева А. Андрей Белый и Рудольф Штейнер // Воспоминания об Андрее Белом. М., 1995. С. 191.
18 Валентинов Н. Два года с символистами. М. 2000. С. 242.
19 Белый А. Воспоминания об Александре Александровиче Блоке // Александр Блок в воспоминаниях современников. Т. 1. М,, 1980. С. 255.
20 Шуточное стихотворение А. А. Сидорова, - Из архивов Шервинского, Дурылина, Сидорова. Публикация Т.Ф.Нешумовой // Toronto Slavic Quarterly. № 26. Toronto. 2003.
21 Запоздалым извинением выглядит посвящение первой книги переводов: «С чувством самого глубокого уважения дорогому и доброму другу, Ивану Христофоровичу Озерову посвящает первый труд свой автор».
22 Валентинов Н. Два года с символистами. М. 2000. С. 246.
23 Волошин М. История моей души // Волошин М. Собрание сочинений. Т. 7. Кн. 1. М., 2006. С. 270 (запись 20 сентября 1907 г.).
24 Письмо Эллиса к Иванову от 17 мая 1910 г. (дата по п.ш.). - Письма Эллиса к Вячеславу Иванову. Предисловие, публикация и комментарии Н. А. Богомолова // Писатели символистского круга. Новые материалы. Спб. 2003. С. 382.
25 Письмо Эллиса С. Дурылину от 21 ноября 1909 г. // С. Н. Дурылин и его время. Книга первая. Исследования. М. 2010. С. 131 (публ. Г. В. Нефедьева).
26 Записка к Брюсову на обороте рукописи рецензии А. Альвинга // ИМЛИ. Ф. 13. Оп. 2. Ед. хр. 51. Л. 1 об.
27 Запись в дневнике С. Боброва. Цит. по: Пастернак Е. Б. Борис Пастернак. Материалы для биографии. М. 1989. С. 173.
28 Бобров С. Мальчик. М. 1976. С. 478 – 479.
29 Письмо М. Цветаевой М. Волошину от 22-го сентября - 5-го октября 1911 г. // Цветаева М. Письма. 1905 – 1923. М. 2012. С. 108.
30 Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 447 (чуть ниже автор сообщает: «Я знаю об отношении Кобилинского к Штейнеру из его писем мне»). Дефект фамилии сигнализирует о качестве научной редактуры перевода с английского.

==

1

31.79 КБ

2

32.67 КБ

3

34.81 КБ

      Данте Алигьери. Божественная комедия. Пер. В. В. Чуйко. Спб. <1894>.
      Экземпляр, имеющий чрезвычайное значение для истории русского символизма: он был преподнесен Эллисом Андрею Белому с назидательным автографом: «Дорогому Боре / от / Левы / в подарок / для вечного погружения / «Divina Comedia» Данте Алигиери / поэта поэтов и сверх-человека / Эллис».
      На авантитуле – чернильный оттиск печатки «Арго», единственный раз на моей памяти использованной в качестве владельческого знака.
      С многочисленными маргиналиями Андрея Белого.
      Эллис был пламенным и последовательным пропагандистом Данте (см. перечисление его переводов и отзывов: Данченко В. Т. Данте Алигьери. Библиографический указатель русских переводов и критической литературы на русском языке. М., 1973); он исследовал дантову мистику («Моя специальная работа – астрологический комментарий к Данте, составляемый мной совместно с одним из лучших учеников Steiner’а». – Недатированное письмо к С. Дурылину // РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 928. Л. 11 об.; отчего-то этим письмом побрезговал публикатор их переписки); в его московских апартаментах (в меблированных комнатах «Дон») стоял бюст Данте, по обе стороны которого горели две свечи. Позже бюст был осквернен одним из посетителей, о чем сохранились две взаимоисключающие истории: а) «Однажды покойный А. А. Койранский оскорбительно пошутил над гипсовым Данте, стоявшим у Эллиса. Тот не стерпел и, схватив бюст (поруганный, по его мнению), разбил его вдребезги» (Зайцев Б. К. Голубая звезда. М. 1989. С. 456); б) «Борис Садовской, чтобы подразнить Эллиса в номерах «Дон», натянул на бюст чтимого Данте презерватив» (рассказ С. Боброва в передаче М. Гаспарова. – Гаспаров М. Л. Воспоминания о С. П. Боброве // Блоковский сборник XII. Тарту. 1993. С. 184).
      В книготорговом каталоге этот экземпляр был описан не без блеска: «с автографом Эллис, адресованным Боре». Я, признаться, сразу заподозрил недоброе, но все же не поверил своим глазам, увидав его живьем.
      С этим, кстати, связана интересная этическая проблема, знакомая многим книжникам (из числа располагающих хотя бы рудиментами совести): как быть в случаях, когда память или знание (а то и умение пользоваться окружающим нас интернетом) дает тебе значительное преимущество перед продавцом? Для себя я ее решаю так: если я покупаю книгу у наследников собирателя или у случайных владельцев и вижу незамеченный ими автограф (или еще какую-нибудь повышающую цену деталь, вроде марки известного переплетчика), то я учитываю это при назначении цены, хотя и не акцентирую на этом их внимания. Если книгу предлагает мне знакомый книгопродавец или коллекционер и я вижу что-то, ускользнувшее от их взгляда, то я предупреждаю их об этом, но рассчитываю в качестве ответной любезности, что цена будет повышена не радикально. Ну а в случае, если книга просто выставлена в магазине или на аукционе – я молча покупаю ее и никаких угрызений по этому поводу не испытываю.

4

40.31 КБ

5

33.08 КБ

      Эллис. Иммортели. Выпуск 1-й. Ш. Бодлэр. М., 1904.
      В издательской обложке.

6

37.31 КБ

      Эллис. Иммортели. Выпуск 1-й. Ш. Бодлэр. М., 1904 (второй экземпляр)
      Экземпляр с обширным инскриптом, вписанным внутри стихотворением и многочисленными пометами. Книга, вероятно, издана на собственные средства, поскольку задняя ее обложка украшена символом общества аргонавтов (думается, оно должно было стать маркой в невоплотившемся издательстве). Из объявленных здесь трех книг одна - «Аккорды» так и не вышла.
      Адресат автографа – почти наверняка – Михаил Александрович Петровский (1887 – 1940; расстрелян) – на тот момент – гимназист; в будущем – филолог-германист и библиограф. О нем см.: Горнунг Б. Поход времени. Статьи и эссе. М. 2001 (ук.); Шпет в Сибири. Ссылка и гибель. Томск. 1995. С. 263 – 265. Факт его знакомства с Эллисом зафиксирован в: Майдель Рената фон. «Спешу спокойно...»: К истории оккультных увлечений Эллиса // НЛО. № 51. 2001. С. 000.

7

42.75 КБ

      Эллис. Иммортели. Выпуск 1-й. Ш. Бодлэр. М., 1904 (третий экземпляр).
      Экземпляр с обширным инскриптом «Василию Васильевичу» - вероятно – художнику Владимирову (1880—1931), близкому другу Белого.

8

72.03 КБ

      Эллис. Иммортели. Выпуск II-й. Верлэн. Ж. Роденбах. М. Метерлинк. С. Прюдомм. Данте Алигиери. Л. Стекетти. Д. Леопарди. Ф. Ницше и другие иностранные поэты. М., 1904.
      В издательской обложке.

9

34.53 КБ

10

26.41 КБ

      Молодая Бельгия. Сборник под ред. М. Веселовской. М., 1906.
      Несмотря на то, что Эллис формально был лишь автором одного из двух предисловий и рядовым переводчиком сборника, в действительности, похоже, его участие было более значительным. Известно несколько раздаренных им от своего имени экземпляров (ср., в частности, его хлопоты о блоковской рецензии на сборник в письме начала марта 1907 года // РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 2. Ед. хр. 40. Л. 4 – 6).
      Экземпляр с автографом Эллиса: «Дорогому Сергею Николаевичу Дурылину в знак бесконечной близости Эллис».
      Книга в полукожаном переплете с инициальным суперэкслибрисом Дурылина на корешке и экслибрисом Г. Н. Дурылина (Дурылин Георгий Николаевич (1888-1949) — младший брат С. Н.).

11

36.69 КБ

      Эллис. Русские символисты. Константин Бальмонт. Валерий Брюсов. Андрей Белый. М., «Мусагет». 1910.
      В обложке.

12

68.27 КБ

      Эллис. Stigmata. Книга стихов. М., «Мусагет». 1911.
Вышла в начале 1911 года (ср. в письме В. Ф. Ахрамовича к Белому от 17 января 1911 г.: «В «Мусагете» (как и в ритмич.кружке) очень и очень ощущается ваше отсутствие. Вы всегда умели вносить оживление и будить еще что-то, что без вас спит неизвестно где…
      Эллис на праздниках веселился, рядился арабом и чувствовал себя хорошо – и слава Богу!
      Александр Мелетьевич <Кожебаткин> все тот же со своей благоразумной хандрой, скучающий и деятельный.
      Эмилий Карлович <Метнер> часто бывает в «Мусагете» и теперь стал гораздо больше, чем прежде, интересоваться нашей черной издательской работой.
      «Арабески» почти готовы – дочитываю последние листы.
      «Стигматы» готовы – уже начали печатать.
      Эмилий Карлович обложился книгами и пишет предисловие к своей уже почти законченной книге (прибавлена еще одна статья – о Надежде Брюсовой)» (РГБ. Ф. 25. Карт. 8. Ед. хр. 19. Л. 4 – 4 об.). Обложку для «Стигмат» нарисовала А. А. Тургенева, жена Андрея Белого.
      Замечательно изданная книга, один из красивейших мусагетовских стихотворных сборников. Текст отпечатан в две краски. Мой экземпляр не разрезан, хотя небезупречен.
      О книге довольно скептически отозвался Гумилев: «Может быть, о своем мистическом пути, подлинно пережитом и ценном, г. Эллис мог бы написать прекрасную книгу размышлений и описаний, но при чем здесь стихи, я не знаю».
      Обложку, в отличие от содержимого, чаще одобряли («Для Анны Алексеевны: в последней книжке «Вестника Европы» очень похвалили обложку “Stigmata”. По хорошему похвалили; хотя сама рецензия мало интересна. Непременно покажите Анне Алексеевне!». – Письмо В. Ф. Ахрамовича к Белому от 13 июля 1911 года // РГБ. Ф. 25. Карт. 8. Ед. хр. 19. Л. 7; ср.: «Брюсову очень понравилось как изданы Stigmata, очень хвалил обложку». – Письмо М. И. Сизова к А. Белому от 10 февраля 1911 г. // РГБ. Ф. 25. Карт. 22. Ед. хр. 26. Л. 95; в печатной рецензии Брюсова про обложку ни слова: «Препараты, приготовленные иногда искусно, иногда не без существенных промахов,— стихи г. Эллиса могут заинтересовать, но не увлечь, их можно читать, но не хочется помнить наизусть. И большинство его стихотворений странно напоминают перевод с французского» и т.д. - Брюсов Валерий. Среди стихов. 1894 – 1924. М. 1990. С. 345).

13

33.23 КБ

      Эллис. Арго. Арго. – Забытые обеты. – Мария. Две книги стихов и поэма. М., «Мусагет». 1913.
      Замечательно изданная книга. Лаконичная обложка работы В. Фаворского – совершенный шедевр книжной графики и работы со шрифтами. Мой экземпляр почти превосходен.

14

39.00 КБ

      Эллис. Vigilemus! Трактат. М., «Мусагет». 1914.
      Книга с трудной судьбой: она была написана Эллисом в момент разочарования в антропософии; Белый, напротив, штейнерианством очарованный, запросил себе из издательства корректуру и настоял на удалении из нее нескольких фрагментов; ему было отказано и т.д. На все это наложилась забастовка печатников и собственные проблемы «Мусагета» (вся эта история многократно описана, см., напр.: Эллис. Неизданное и несобранное. Томск. 2000. С. 465-466).
      Исключительно изящно изданная книга. Найти ее нетрудно, мой экземпляр вполне удовлетворителен, хотя и небезупречен.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 102 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →