lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ: НЕПАЛ. Окончание.

Начало здесь; первая серия иллюстраций здесь.

      Впрочем, в первый день все эти ухищрения были мне ни к чему: на высотах до 3000 метров я бывал многократно и знал, что организм мой переносит их без всяких хлопот. Да и время, честно говоря, поджимало: в трек я вышел около часа дня, а к шести уже наглухо темнело. В принципе, и это не беда: тропа хорошо заметна, а у меня был припасен налобный фонарик с тридцатичасовым запасом света, но все равно психологически хотелось дойти до темноты. Из деревни Dhunche дорога первое время ведет вниз, к реке Trishuli (в голове сам стал собой складываться сценарий непальской мелодрамы «Три кисули из Трисули»), мимо небольшого завода по производству минеральной воды, деревенских домиков; наконец, цивилизация (хоть и условная) кончается – и остается каменистая тропа, вьющаяся вдоль реки. Тропы эти, связывающие горные села Непала с долиной, имеют очень древнее происхождение: настолько древнее, что какая-нибудь Аппиева дорога кажется по сравнению с ними сущим новоделом. В незапамятные времена часть их была начерно мощена крупным камнем; в частности, в крутых местах были сделаны грубые ступени, позволяющие якам не оскальзываться. Весь трафик товаров и людей издревле и поныне идет только по этим тропам: за пять дней в треке я видел один-единственный вертолет, и тот санитарный – очевидно кому-то, кто не поскупился на страховку, стало плохо на высоте.
      Итак, я шел по каменистой тропе вдоль бурной Трисули; кругом, несмотря на конец ноября, буйно цвела субтропическая зелень; я мысленно попенял себе, что, собираясь второпях, не озаботился простейшим экскурсом по здешней растительности, так что мог примечать только очевидные вещи: папоротники, тиландсию уснеовидную (или все-таки уснею?), изобилие рододендронов. Особенно было жаль, что давно отцвели блетиллы и плейоне, которых я узнал бы и по ботве – но не было и ботвы. Дорога, наконец, закончила свое движение вниз, спустившись почти на сотню метров (в практическом смысле это означало, что подниматься мне не 600, а 700) и привела к подвесному мостику: на железных канатах, раскачивающемуся над рекой, очень ненадежного вида. Переправившись через речку, тропа стала лестницей в 260 ступенек – я посчитал; чтобы осознать масштаб, попробуйте пешком с рюкзаком за плечами подняться на десятый этаж. За подъемом в 260 ступенек последовал спуск на пятьдесят, потом небольшой ровный участок, потом опять подъем… спустя какое-то время я нашел свой темп – очень, очень медленный, буквально нога за ногу… Два дня спустя группка французов, идущих с портером и гидом, обгоняя меня, что-то чирикнула по поводу моего неспешного шага: «lentement, lentement, comme le soleil», - рявкнул я цитатой из Верлена, так что самый надутый из них, явный современный левый философ с бритым черепом, чуть не сверзился с горы (NB сейчас выяснилось, что Сологуб, от которого я эту фразу запомнил, цитирует ее неправильно. Ну и пусть).
      Вокруг меня расстилался хорошо населенный лес: время от времени мелькали обезьяны неизвестного мне вида: довольно крупные, серо-палевого цвета, с шерстью, жестко торчащей вокруг безволосого лица (московское примечание: кажется, Presbytis entellus); регулярно попадались маленькие рыжие олени со смешно задранными белыми хвостиками; они издавали несвойственные таким воздушным созданиям низкие звуки вроде протяжного лая (хотя, с другой стороны, косуля тоже кричит куда как неграциозно). Тропа резко поднималась по ущелью; вдали время от времени стали проглядывать заснеженные вершины гор, окружающих Лангтанг. К какому-то моменту я взял за правило каждые сто метров подъема делать то, что Лесков назвал бы «распряжка», а именно – снимать рюкзак и минут 5-10 стоять или сидеть на месте, давая мышцам время отдохнуть. На 200 или 300 метрах, когда стало понятно, что сегодня дойду, причем засветло (до того уверенности не было), я попробовал связаться с домашними – естественно, хваленая непальская сотовая связь, работавшая еще в Дунче, отсутствовала начисто. Но я был к этому готов (подробнее см. список оборудования в конце отчета) – и, достав и наскоро настроив спутниковый телефон, все-таки позвонил. Спустя еще два часа я дошел до намеченной деревни Deurali – признаться, будучи уже еле живым. Правило на будущее: в моем случае человек с рюкзаком примерно вдвое менее мобилен, нежели он же без рюкзака. Налегке я вполне могу за день подняться на 1200; с тяжелым грузом 600-700 – вероятно, предел или почти предел.
      Деурали – не вполне даже деревня, она состоит из одного, но здоровенного лоджа и небольшого подсобного хозяйства его владельца: клочок земли, два яка, несколько куриц. Из двухместной отведенной мне комнатки (язык не поворачивается назвать ее номером) открывался прекрасный вид на горы и на звездное небо – ибо потолок был столь щеляст, что практически не создавал преграды созерцанию. Кроме меня в лодже жила еще группа американцев, обсевших раскаленную печку; я, на правах гражданина государства-изгоя, пристроился в холодном углу среди портеров и прочего персонала; зато и порции еды нам с портерами достались раза в два больше: все-таки международная солидарность трудящихся великая вещь. Согласно показаниям приборов, я шел четыре часа, пройдя 7,26 км.; поднялся от 2000 до 2650, но из-за прихотливости тропинки общий итог «спуск-подъем» составил 1830 метров. Ночью было очень холодно, спал плохо. На ночь все гаджеты и запасные батарейки запаковывал в пакет и клал к себе в спальный мешок, чтобы они не разрядились от мороза: на треке электричество – проблема, батареек купить нельзя, розеток в комнатках нет – иногда владельцы лоджа позволяют зарядиться за три рупии в минуту.
      На второй день я проснулся с рассветом, около шести; на траве за окном лежал иней. Быстро позавтракал (яичница из двух яиц и чай с молоком – в ближайшие четыре дня это была моя обычная утренняя трапеза), рассчитался с владельцем лоджа, дождался, пока предыдущая группа уйдет вверх, собрался и пошел сам. Намеревался идти медленно, но почему-то спешил – то ли от бессонной ночи, то ли еще не втянулся в темп. Дорога идет по-прежнему по лесу, но сам лес меняется: эпифиты по большей части остались внизу, так же как и большинство лиственных пород; гораздо меньше подлеска, исчезли звери. Каждые сто метров подъема аккуратно делал «распряжку»; одна из них пришлась на селение Димса, ровно на 3000 метрах высоты. Там расположен большой военный лагерь – все перевито колючей проволокой и увешано просьбами не фотографировать и, почему-то, не курить - зато есть уютная беседка с лавочкой, где я минут десять блаженствовал под неприязненными взглядами часового в балаклаве. Ближе к часу дня дошел до Shing Gompa: это целый комплекс лоджей, их штук пять, причем один из них кичится свежей выпечкой, другой сулит еще какие-то блага… я был так умучен, что остановился в первом же и не прогадал: возможно, имелся недобор по части гламура, но зато я был единственным посетителем. Оставив рюкзак в номере, взял штурмовой рюкзачок (фотоаппарат, телефон, бутылка воды) и быстро пробежал акклиматизационные 300 метров вверх, дойдя до следующего селения Cholang Pati, которое мне понравилось больше прочих: новые на вид лоджи и вообще какое-то ощущение ладности. Выпил там чашку чая с молоком, купил бутылку воды взамен опорожненной по пути и пошел обратно вниз. Кстати сказать, поскольку весь товар доставляется яками снизу, стоимость однотипных продуктов пропорционально возрастает с высотой - и бутылка воды, которая в Дунче продается за 80 рупий, к концу трека начинает стоить чуть ли не 300. Но без воды никак нельзя: обильное питье – лучшая профилактика горняшки, а вода из ручейков кишит микробами. Классики жанра кипятят ее в котелке, но я как-то не решился затеваться с горелкой, разведанным запасами газа и прочей черномырдинщиной. Кстати сказать, участок между Shing Gompa и Cholang Pati – самый красивый, сравнительно пологий и удобный на всем маршруте: я с большим удовольствием преодолел его еще раз, забрался в свой бобылиный лодж и поспал час до ужина.
      Трапезничали втроем: владелец лоджа, его друг и я, собравшись у печки. На ужин были мо-мо: пельмени с картошкой – не слишком вкусно, но, наверное, питательно. Культурную программу обеспечивал телевизор на батарейках, по которому показывали бои без правил – очень духоподъемно. Когда гигант в костюме осла стащил маску и стала видна его рыжая борода – мы с непальцами прямо заорали от предвкушения, как он сейчас всех истребит. Так и вышло. За день я прошел 11, 26 км., шел 7, 5 часов (чистого времени). Поднимался от 2600 к 3600, спал на 3300, общий пробег по вертикали 2356 м. Спал плохо, было очень холодно.
      На третий день проснулся с рассветом, быстро собрался, пришел на кухню – а там все заперто и ни одной живой души. Стал как идиот кричать «намасте» (это типичное местное приветствие), пока из какой-то подклети не вылез заспанный владелец. Велел ему изготовить яичницу (которую он мстительно пережарил до хруста) и чай с молоком, вкусил все это и не торопясь пошел вверх. Поскольку тропа уже была знакома, ничего не фотографировал, а только наслаждался видами, сидел на неожиданной лавочке и т.д.; в один момент, где тропа переходит с солнечной стороны гребня на тенистую, путника вдруг окатывает леденящим холодом – очень сильное ощущение. Дошел до вчерашнего красивого Cholang Pati, посидел, выпил чаю; хотелось остаться здесь, но тогда бы пропал весь заботливо составленный график. Поэтому, навьючив рюкзак, продолжаю путь вверх. Cholang Pati – граница пояса лесов, дальше уже только рододендроновые кусты, постепенно редеющие – и что-то вересковое, вид я не разобрал; сейчас все это по случаю зимы стоит в полуувядшем состоянии; впрочем, продолжают цвести малютки-горечавки и цветок, пожертвовавший фамилию литературному герою, явно одобрившему бы все мероприятие. Тропа принимает резко в гору; после предыдущих привольных сотен метров идти довольно тяжело, да и высота чувствуется – все-таки уже больше 3500. Из-за свойств почвы дорога здесь становится не одним ярко выраженным ячьим шоссе, а конгломератом расходящихся тропок, что не очень удобно: то начинаешь рыскать, то карабкаться. Уже на подходе к Laurebina Yak, где я собирался остановиться, вижу, что сзади, метрах в ста, меня догоняют пятеро трекеров – и в голове, немного замутненной от недостатка кислорода, вдруг возникает паника: обгонят и кончатся места! (никакого основания для беспокойства нет: конец сезона и мест более чем достаточно) Все равно припускаю вперед, забегаю в первый из четырех лоджей: есть свободные комнаты? «Мы закрыты, иди дальше». Иду дальше и спокойно селюсь в ближайший из гестхаусов. Хозяйка, добрая душа, обила изнутри свои фанерные стены какой-то теплоизоляцией, из-за чего там кажется чуть-чуть теплее, чем на улице (а на улице меж тем устойчивый минус и лед похрустывает под каблуком). Немного отдышавшись, беру фотоаппарат и иду в акклиматизационный поход: медленно добредаю до границы снежной шапки, на обратном пути минут двадцать сижу на недостроенной или разрушенной стене какого-то здания, любуясь ослепительным видом горной гряды Ganesh Himal. Много ниже через хребет в нашу долину перетекают облака, как кипящее молоко – с белой пенистой шапкой, заходящее солнце блестит на ледовых вершинах, далеко внизу виден дымок над лоджем, значит растопили печку… тень сонливости заставляет меня встрепенуться: на 4100 с дневным сном на снегу шутки плохи – и я быстро возвращаюсь в лодж, где заказываю далбат: местное блюдо, состоящее из горки риса, плошки чечевичной похлебки «Исав» и одной или нескольких кучек овощей – жареных или соленых, а чаще и тех, и тех. Иногда от щедрот могут положить еще вкусную хрустящую лепешечку. Принципиальная черта далбата – к нему можно и должно требовать добавки, поэтому портеры часто выбирают именно его, хоть он и подороже остальных блюд. Но мне добавки не хочется; завтра решающий штурмовой день и я несколько тревожусь, да и все-таки кислородное голодание дает о себе знать – немного болит голова. Выпиваю таблетку пенталгина, ложусь спать, но заснуть не могу, несмотря на то, что холод не такой ужасный, как ожидался. Шагомер приглючило, так что могу только сказать, что ходил в общей сложности 7 часов и поднимался от 3300 до 4155, а спал (мало, плохо и беспокойно) на 3900.
      На следующий день, рано позавтракав, попросил хозяйку лоджа постеречь мой рюкзак, пока я схожу до верхней точки маршрута и обратно; она поинтересовалась, намерен ли я, вернувшись, ночевать в ее владениях; я отвечал, что не знаю (я и правда не знал), тогда она предложила не оставлять рюкзак в номере, а затащить в ее комнату… теперь я много знаю о темной стороне быта непальского народа, а предпочел бы не знать: логово ее было страшновато. Собираясь на главный штурм, я, не доверяя памяти и плоховато работающей голове, заранее составил список – крем от загара (на высоте выше 4000 метров можно очень сильно обгореть буквально за несколько минут), темные очки с диоптриями (свет, отраженный от снега, может выжечь сетчатку), запасные батареи, бутылку воды… Несмотря на все старания обособиться, вышел я одновременно с вчерашними французами, предводительствуемыми шерпой (их портер отправился в дорогу раньше); я плелся медленно, но и они тоже не спешили. У границы снеговой шапки (место, куда я поднимался вчера) дорога раздвоилась: одна тропа забирала резко вверх, другая обходила склон слева. Шерпа повел свое панургово стадо вверх; я спросил у него, соединяются ли тропки позже. Да, отвечал он, но верхняя проходит через храм. Могу себе представить, что за храм, - подумал я и принял левее: оказалось, лукавый шерпа умолчал (или не знал), что дорожка эта была нехороша: за день солнце растапливало ее, а за ночь она замерзала вновь: в результате я оказался на узкой и насмерть обледенелой тропке над довольно приличным заснеженным уклоном. Возвращаться было лень, так что я, аккуратно прощупывая дорогу палками и проклиная шерпиных родственников до девятого колена, осторожно зашаркал вперед; метров через двести (по прямой, а не подъема) тропа выправилась и полезла вверх по склону, очистившись от снега. По пути, чтобы отвлечься, я стал читать по памяти стихи, которые на такой высоте приобрели недокументированное физиологическое свойство: от них совершенно явственно перехватывало горло; спазм, похожий на рыдание. Со стороны, очевидно, выглядело это более чем странно: под ярким солнцем по белоснежной тропе идет немолодой субъект в альпинистских очках и, в голос всхлипывая, читает: «по вечерам над ресторанами / горячий воздух дик и глух» - впрочем, оценить это было некому. На самом хребте в снегу паслись несколько довольно крупных птиц куропаточьего вида – я и не думал, что они встречаются на такой высоте (московское примечание: Lerwa lerwa; опытные восходители предостерегают от употребления их в пищу: дурная примета). Дальше тропа вела вдоль хорошо освещенного солнцем и оттого совершенно бесснежного хребта – с аккуратным подъемом и головокружительными пейзажами: внизу в долине виднелись следы робкого сельского хозяйства: паслись яки и колосилась какая-то злаковая мелочь. Еще минут через сорок пути за перевалом показалось оно: то озеро, ради которого было предпринято все это изнурительное путешествие. Вопреки прогнозам и ожиданиям, оно было не подо льдом - изящной формы (потрудился, кажется, Шива; едва ли не трезубцем), с водой удивительного сине-зеленого цвета, оно лежало передо мной, окаймленное слегка заснеженными горами. Прямо над ним природа воздвигла огромный камень; взобравшись на него, я сделал несколько снимков и призадумался.
      Формально это был конец путешествия. Но некоторые особенно горячие головы намекали на то, что это озеро – не единственное, за ним лежит цепь из еще некоторых озер (часть которых ничуть не хуже), а венчается все это перевалом Laurebina La, с которого открываются виды дивной красоты. Я прикинул за и против: довольно уставший, на серьезной высоте, достигший назначенной цели – конечно, я должен был возвращаться в лодж, брать рюкзак и совершать долгое нисхождение к цивилизации. Вместо этого я повернулся к цивилизации спиной, мрачно съел нашедшийся в кармане батончик из сухофруктов и начал поход к перевалу.
      Сначала тропа ведет, ощутимо снижаясь, вдоль второго озера: обманчивая эта легкость всегда опасна – ведь (при удачном, конечно, раскладе) это грозит дополнительными усилиями на обратном пути. В конце озера дорога вдруг исчезает в груде камней – здесь из земных недр бьют родники, добавляя новое препятствие: температура ниже нуля, так что валуны покрыты тонкой и скользкой коркой льда. Ориентируясь по навигатору, лезу по камням вверх, стараясь не свалиться, и через некоторое время – о радость – тропа возвращается и ненадолго остается вполне очевидной: несмотря на то, что кругом все в снегу (высота уже больше 4500), она вьется себе между валунами. Растительности, конечно, уже никакой – разве что кое-где в проплешинах еще выбиваются мхи. Еще минут сорок спустя подхожу к чисто белому снежному склону, идущему наверх под не очень большим углом (на глаз - 30-35 градусов), но на довольно приличную высоту. Склон весь истоптан следами – и тут я вспоминаю, что где-то читал про его коварство: здесь нет общепринятой тропы, а каждый старается его пройти, цепляясь ногами или копытами за следы предшественников. Некоторое время пытаюсь придумать, как его обойти, но шансов нет: надо или штурмовать или возвращаться, причем решение лучше принимать побыстрее: через три с половиной часа стемнеет. Начинаю подъем, стараясь действовать с двойной страховкой: выбираю след посвежее, правой ногой пробую его, убедившись, что он держит крепко, втыкаю обе палки в снег, аккуратно переношу всю тяжесть на правую ногу, начинаю нащупывать следующий след левой… С завистью вижу, что многие из моих предшественников проходили этот путь в кошках… счастливцы! Я бы, конечно, не потащил их из Москвы ради двухсот метров подъема, но все равно завидно. Минут сорок я как юный В. Ходасевич волочился вслед за людьми по этому склону, пока не вышел – совершенно изможденный - на гребень. До перевала оставалось метров 500 по прямой и метров пятьдесят подъема: сущая ерунда после всего, что было. Еле-еле, заплетающимися ногами, иду по вновь вернувшейся тропе, пока не дохожу до нового препятствия: снова торная дорога исчезает под намерзшим настом! Но на этот раз это участок буквально метров в 50 и почти без подъема; коварство его в том, что иногда наст проламывается и нога погружается в рыхлый снег чуть не до колена: хороший шанс вывихнуть себе конечность и куковать до подхода помощи (довольно гипотетической). Наконец, заканчивается и этот кусок: впереди перевал, обильно украшенный флажками. Пошатываясь от высоты и усталости подхожу к краю: долина Хеламбу вместе со всеми своими сказочными видами полностью закрыта туманом. Ну и ничего – сил нет даже на огорчение, да и все равно задача выполнена.
      Обратный путь до Госайкунда дался довольно тяжело: вода у меня кончилась, дышать из-за разреженного воздуха приходилось только через рот, так что горловые связки сильно обсохли и замерзли. Сиплым шепотом потребовал я у содержательницы лоджа над Госайкунда бутылку воды и чашку чаю – и только выпив все это, немного отдышался. Дорога до собственного лоджа прошла почти незамеченной – за исключением встречи с мулами, с которой я начал свое правдивое повествование. В Лауребине Як меня ждал сюрприз: на двери лоджа висел огромный замок. На мои яростные крики выглянул хозяин соседнего заведения и предложил свое гостеприимство. «А рюкзак-то мой, рюкзак». «Да вот он валяется» - и точно, рюкзак валялся у него в харчевне.
      Заведение его было забито под завязку: большая группа смешанной национальности, портеры этой группы, разнополые индийские студенты, которые, накурившись гашиша, как лирический герой Ф. Чистякова, пели заунывные песни, какая-то шалая итальянка, допытывавшаяся у меня, почему я грустный (sadly): все это шумело, бурлило и угнетало меня необыкновенно. Не доев чесночный суп (оказавшийся, кстати, вызывающе невкусным), я убрел в свое обиталище, лишенное, в отличие от вчерашнего, всякой теплоизоляции: на подоконнике заледенела лужица, в щели дул ветер и заносил даже немного снежка. Я оделся потеплее и забрался в спальный мешок – и тут ко мне пожаловали крысы.
      Скажу честно: с этими небольшими серыми зверьками у меня уже довольно давно тянется взаимоуважительный нейтралитет. Вчуже я восхищен их витальной силой и предприимчивостью; подозреваю, что и они думают обо мне не хуже. Но тут я чем-то им досадил: сначала они просто оглашали мою мерзлую келью громким топотом, потом стали требовательно попискивать. Отчего-то (известно отчего, от высоты 3900 и холода) представлялось, что крыса падает с потолка и забирается ко мне в спальный мешок (зачем?) – я лежал без сна и прислушивался к их пискам. «А давайте пошлем за крысиным королем», - предложило животное. «Стоит ли?» - сомневалось другое. Под эти слаженные диалоги я забылся беспокойным сном. В этот день я шел 9 часов 15 минут, прошел 12, 5 км., поднявшись от 3900 к 4688 (данные GPS отличаются от общепринятых) и спустившись обратно.
      На следующий день я решительно проснулся с первыми лучами солнца и, сжевав безвкусный завтрак и расплатившись за сомнительное гостеприимство, зашагал вниз. В спуске с горы после долгого подъема чудится мне всегда какое-то ненужное ухарство, глупая расточительность счастливчика, проматывающего случайный выигрыш, незаслуженное наследство. Там, где еще два дня назад приходилось тяжко влачиться по ступеням, ныне я бежал чуть не вприпрыжку… впрочем, до определенного момента. Тем временем всю долину заволокло туманом и горы сделались не видны (можно вообразить себе огорчение тех, кто в этот день только выходил на трек). Спустившись километра на полтора, я почувствовал, что смертельно устал – но тут у меня стал складываться остроумный план. Дело в том, что по первоначальной схеме я должен был за день неторопливо доковылять до Дунче, заночевать там, а утром попробовать договориться о трансфере в Катманду, а в случае неудачи уехать на рейсовом автобусе (что сулит около восьми часов в избыточно тесном контакте с аборигенами). Но увидев, как ловко у меня получается спускаться, я подумал – не попробовать ли ангажировать машину сегодня, избавившись, таким образом, от очередной ночи в спальном мешке? Довольно измученный (поскольку два километра вниз ничуть не веселее шестисот метров вверх) я доплелся до деревни и сразу уткнулся в блокпост. Страж ворот отнесся к моим планам скептически: иди-ка ты лучше селиться в отель, - сказал он мне, - а вот с утреца приходи. Я же не растерялся и, прогулявшись по деревне, выбрал непальца позверовиднее и спросил его о джипе. Он пришел в ажитацию, передавшуюся всей деревне: откуда-то явилась потрепанная жизнью Тойота-Лендкруизер образца 70-х, к ней материализовался шофер с усиками; к шоферу – его двоюродный брат, которому надо в город показаться врачу («Надеюсь, ничего серьезного?»); пришла тетушка-ворчунья, принесла передачку для живущей в Катманду дочери; прибежала мать шофера с последними напутствиями… наконец, мы двинулись в путь. Часть дороги мы проделали в темноте, что только добавило адреналину – но, вопреки всем ауспициям, добрались живыми и невредимыми. Восторг от возвращения в цивилизацию – с горячей водой, алкоголем и интернетом (именно в такой последовательности) можете вообразить сами: мое перо здесь немотствует. Я дописываю эти строки в исполинском зале ожидания аэропорта Дохи; мне остался один перегон до Москвы – и путешествие мое закончится.
      Конечно, лоджи – это зло; их антисанитария, невкусная еда и принудительное общение с юными итальянками совершенно не стоят мнимого удобства крыши над головой. Лучше, кажется, идти с палаткой в полностью автономный поход – но тогда вес рюкзака сделается еще больше… в общем, тут есть о чем подумать. Пока могу констатировать, что при некотором усердии и везении можно предпринять довольно экзотическое путешествие – и спуститься, фигурально выражаясь, с горы живым.
      Ниже – некоторые соображения и замечания об использованном мною снаряжении и помогавших мне людях; эти заметки могут оказаться небесполезными для тех, кто в какой-то момент спонтанно соберется в Гималаи.
      Итак, что у меня было с собой:
      1. Рюкзак Lowe Alpine - Axiom Elbrus 65:75 – очень прочный и удобный, объемом как раз достаточный для такого путешествия. Всячески рекомендую.
      2. Маленький нейлоновый штурмовой рюкзачокNordway, куплен за 300 руб. в «Спортмастере». При перелетах работал ручной кладью, в походе залезал внутрь основного рюкзака. На мой вкус – чуть-чуть маловат, но все равно довольно удобен.
      3. Спальный мешок Mammut Alpine. В области спальных мешков нет пределов совершенству, но любое уменьшение веса еще на сто граммов влекло бы увеличение цены чуть не вдвое, так что это – удачное компромиссное решение. Заявленной температуры комфорта минус 8 в общем на этом маршруте и в это время хватает.
      4. Трекинговые ботинки Mammut – третий сезон использую их с большим удовольствием.
      5. Трекинговые палки Black Diamond – абсолютно необходимая вещь.
      6. Спутниковый телефон Iridium. Будучи человеком нервным, я стараюсь всегда иметь под рукой работающий телефонный аппарат. Поскольку было понятно, что непальские сотовые компании не покрывают весь маршрут трека, я арендовал на время путешествия такую штуку. Звонил я по ней раз шесть; в остальное время держал выключенной. Московского заряда хватило на весь трек. Я обещал спутниковой компании сказать о ней несколько добрых слов. Говорю: спасибо, чуваки, отличная труба.
      7. Iphone – он и есть Iphone – но в нем очень удобная программа RunKeeper, при помощи которой я записываю маршрут и всю статистику текущего дня.
      8. Навигатор Garmin eTrex 20 – специальный туристический спутниковый навигатор. Для самых популярных районов Непала есть приличные карты, которые я туда загрузил перед поездкой. Отлично считает расстояния, показывает высоту, пишет маршрут – вообще очень удобная штука. Питается пальчиковыми батарейками.
      9. Налобный фонарик. Вещь абсолютно необходимая. Я использовал его в хвост и гриву (читал, например, перед сном Толстого в электрокниге) – но батарейки и не подумали кончаться.
      10. Очки 3-й степени защиты с диоптриями. На высоту, где лежит снег, подниматься без специальных очков самоубийственно: грозит «снежная слепота» - штука хоть и обратимая, но болезненная. Альпинистские очки с диоптриями – экзотическая вещь; мне сделали на заказ в оптике на Ломоносовском, хоть и ворчали по поводу срочности. Говорю добрые слова.
      11. С электричеством в лоджах дело обстоит непросто: в иных местах вообще ничего не разрешают заряжать, в иных – дерут по три рупии за минуту. Я этого не люблю – и поэтому взял с собой внешний аккумулятор Defender 7800 – его как раз хватило на четыре зарядки айфона (а все остальное так и прожило без зарядки).
      12. То, что производитель называет без лишней скромности инновационные самонагревающиеся аксессуары - греющиеся штуковинки для ботинок и перчаток: действительно работающая удобная штука. Использовал при штурме, очень рекомендую.
      13. Организовывали заброс в Дунче и помогали мне добрыми советами ребята из Royal Mounting Travel. Спасибо и все такое.
      14. Катмандинский Hotel Woodland и авиакомпания Qatar Airways показали себя выше всех похвал.
      15. Единственная вещь (кроме многочисленных таблеток), которую я протаскал всю дорогу и ни разу не использовал – термос; впрочем, если бы не везение с погодой, может быть, пригодился бы и он.
Tags: Всемирный путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →