lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ. Москва - Энонтекио

      1. В районе 71-й параллели северной широты ночью светло даже в августе: это уже не то стоящее сутками в зените жгучее солнце полярного дня, которое потрясает путешественников в середине июня; к исходу лета свет меняется (европейской живописи потребовалось на это несколько столетий) и после десяти часов вечера здешняя природа погружается в род акварельных сумерек – палевые скалы, бархатные мхи; с фьордов наползает туман, в котором блеклые чайки переговариваются приглушенными голосами. В одну из таких ночей обитатели кемпинга, расположенного в трех десятках километров к югу от мыса Нордкап (самой северной точки Европы) могли видеть любопытную картину: рядом с одним из коттеджей прогуливались двое; в руках один из них держал большую деревянную ложку, к которой был привязан семиметровый отрезок фосфоресцирующей плетеной рыболовной лески (класс «экстра-прочный»). На другом конце лески была привязана необыкновенно довольная собака породы лабрадор, деловито обнюхивающая эту скудную природу и порой порыкивающая на пасущихся невдалеке полудиких северных оленей. У наблюдаемой сцены была своя предыстория; как говорят герои позднего Тургенева: «я дал вам обещание, придется все рассказать. Слушайте».
      2. Много лет, скитаясь по дальним странам, мы с особенной завистливой приязнью следили за путешественниками, которых сопровождали их собаки: в самом деле, что может быть прекраснее, чем подниматься на гору или брести по лесу в славном четвероногом обществе. Останавливали нас два обстоятельства: затейливое многоходовое ветеринарно-таможенное оформление плюс опасения на предмет того, как чрезвычайно впечатлительное животное-домосед вынесет быструю смену незнакомых впечатлений. Наконец, в этом году мы решились – и, составив несложный, но изысканный финско-норвежский маршрут, одним августовским утром погрузились в автомобиль и двинулись в путь. В первый день нам предстоял не слишком утомительный перегон до Великого Новгорода, где у одного из участников предстоящего путешествия заканчивалась археологическая практика. Хитроумный навигатор, поминутно сверяясь со сведениями о вспухающих по дороге пробках, вел нас из деревни к Л-дскому шоссе неширокими тропами в объезд Дмитрова и Клина; пейзаж по сторонам дороги становился порой совершенно европейским: колосящиеся поля, безупречный асфальт, многоцветная малая промышленность… впрочем, приземистые церквушки и кириллические вывески нарушали эту картину, не портя ее. На трассу вынырнули в районе деревни Спас-Заулок («Мой друг, нельзя ли для прогулок / Подальше выбрать Спас-Заулок», - машинально срифмовало подсознание), где тем временем вырос Макдональдс, не попавший пока под карающую длань неутомимых охотников за киш. палочкой. Здесь мы остановились и вкусили еще пока не репрессированных яств; собака, большая охотница до жареной картошки, приободрилась и с особенным удовольствием занялась ею.
      3. Дорога между Москвой и Петербургом за последние пятнадцать лет облагородилась необыкновенно: теперь странно вспоминать, что большая ее часть была двухполосной, единственная приличная заправка стояла недалеко от Бологого, сотовая сеть отсутствовала на большей части пути, а на объездной вокруг Новгорода были такие ямы, в которых без опаски могла бы укрыться и свинья. Теперь не то: хоть дорога до крайности перегружена, но ездить по ней стало стократ приятнее и удобнее; единственная непобедимая пока преграда – окаянный Вышний Волочек («В русской области, не близок, не далек, есть старинный город Вышний Волочек», - как сказал поэт). Движение по нему невыносимо – в пробке можно простоять и три часа, и пять, объезда же нет (но появится уже к концу этого года: проезжая, мы видели старательно доделываемое обходное шоссе). Нам в некотором роде повезло: начальная часть пробки обошлась нам минут в сорок, после чего навигатор, дотоле молчавший, вдруг ожил и предложил заехать в малый переулочек; мы недоверчиво согласились, после чего он провел нас сетью заулков по самому сердцу Волочка, оказавшемуся вдруг чудесным: центр его почти не разрушен и купеческая напыщенность здесь мягко переходит в послевоенную простоту. Вырвавшись из пробки, мы почти одним духом добрались до Великого Новгорода и отыскали нужную гостиницу.
      4. Для европейских отелей благосклонность к путешествующим собакам – привычная добродетель, нашим же она пока в диковинку, так что из десятка новгородских отелей заведомо был рад нас видеть только здешний Radisson. В нем как на грех проходила масштабная вечеринка, что несколько смазало гладкость заселения; не смутившись этим, мы немедленно отправились гулять. Последний раз я был здесь лет семь назад, наскоро осмотрев основные достопримечательности и снова двинувшись в путь: либо город переменился, либо я сам, но теперь он понравился мне необыкновенно. Очень чистый, с безупречно сбереженной архитектурой, правильным сочетанием воды и камня, и величественной историей – Новгород показался мне одним из самых интересных городов, виденных за последние годы. На другой день мы, собравшись наконец привычным экипажем, выехали в сторону финской границы. Обогнув Петербург по широченной КАД (меня всегда занимал явный намек на инферно, кроющийся в аббревиатуре любой российской объездной дороги) и прогуляв собаку по песчаным дюнам чего-то вроде Келломяк, мы подъехали к пограничной Торфяновке в редкий час затишья. Здесь нотабене: готовясь к поездке, я прочитал наверное полсотни отчетов, рекомендаций и инструкций по пересечению автомобильной границы в сопровождении пса. Они в разной степени противоречили друг другу, обходя умолчанием остроактуальные части процедуры и, наоборот, подробно излагая непринципиальные; временами они сбивались на полемику или, наоборот, делались импрессионистичными; пессимисты сулили карантин; оптимисты советовали расслабиться. Итак, в надежде славы и добра помещаю здесь подробную инструкцию, которой мне так не хватало месяц назад:
      I) Вы должны иметь с собой:
      а) чипированную собаку;
      б) ветеринарный паспорт международного образца, в котором проставлены:
            1) данные чипа;
            2) сведения о прививке от бешенства, сделанной после даты чипирования, но не позже года и не раньше месяца относительно даты пересечения границы;
            3) сведения о вручении противоглистной таблетки не раньше пяти и не позже одних суток относительно даты пересечения границы.
Все эти упоминания сопровождаются штампами ветеринарной клиники.
      в) международный ветеринарный сертификат, выданный за 1-5 дней, где все эти сведения повторены на двух языках (выдается в государственной ветеринарной клинике).
      II) С собакой в машине и двумя этими документами в руках вы заезжаете на пограничный пункт, но ставите машину не как обычно в коридорчик для досмотра, а немножко вбок, чтоб не мешать другим – вам сейчас придется побегать.
      III) С документами, но без собаки вы идете налево от пункта досмотра, минуя здание, где оформляются автобусы; ваша цель – домик, где находится грузовая таможня. Зайдя туда, ищете справа две одинаковые двери, рядом с одной из них – трудночитаемая вывеска со словами «сельхоз…» «ветер…» и пр.: вам туда. Там сидят милейшие юные леди и пьют чай. «Ээээ», - говорите вы им, - «мнэээ», «мне бы собачку говорящую посмотреть оформить…». Они проглядывают документы и говорят: «все в порядке».
      IV) Вы возвращаетесь к машине и, погладив собаку, идете (опять без нее!) к окошку «таможенное оформление» (правая из зеленых будок). Говорите: «везу собаку, ветеринары дают добро» (например). Таможенник вручает два бланка декларации и предлагает их заполнить, воспользовавшись инструкцией на обороте будки (NB ручку надо иметь с собой). Заполнив, возвращаетесь к нему, он ставит на обоих экземплярах штамп и один из них забирает себе.
      V) Теперь можно переставить машину в обычный коридорчик и идти на традиционный паспортный контроль, все специфически собачьи дела на этом закончены. Пройдя контроль и досмотр, доезжаете до финской границы. Проходите обычные процедуры с паспортом, после чего не выходите сразу из здания, а заворачиваете чуть влево и ищете вывеску «оформление животных». Под ней сидит дама, которая посмотрит документы (не собаку!) и скажет – проезжайте. Все, псина легально пересекла границу.
(На этом пути – говорят – возможны различные сучки и задоринки, но с нами все прошло именно так. Собственно, с обеих сторон границы служащие настроены крайне доброжелательно и хотят вам помочь – главное им в этом не препятствовать).
      5. Еще готовя поездку, мы были немало удивлены острым дефицитом гостиничных мест, совершенно не характерным для августовского Хельсинки; оказалось, что по странной иронии судьбы, в эти дни здесь проходила всеевропейская собачья выставка, из-за чего номер в гостинице, особенно собакоприимной, было не достать. Чтобы не ночевать под мостом в коробке из-под холодильника пришлось забронировать коттедж в деревне Hollola, в сотне километров от столицы. Пейзаж здесь чуть более холмистый, чем принято в южной Финляндии, так что зимой даже действует горнолыжная станция; к связке ключей, врученной нам в офисе кемпинга, прилагалась инструкция: ваш дом – тот, что за лисой. Покрутившись по асфальтовым дорожкам, мы действительно нашли внушительный памятник лисице с коттеджем (под гордым именем «Лисья нора») за ним; побросав вещи и покормив собаку (которая не приветствовала феномен часовых поясов – ужин сделался на час позже), мы отправились гулять. Тропинка вилась по склону холма, среди желтеющего уже бурьяна, зарослей малинника, редких деревьев; отключенные по случаю северного лета горнолыжные подъемники, маскируясь под руины, добавляли пейзажу романтизма. С вершины холма открывался классический финский вид: поля, перелески, извилистая береговая линия гигантского озера, называемого с библейской простотой Vesijärvi, то есть Озеро Воды (на другом его берегу, в городе Лахти, мы гуливали пару лет назад). Тут собаку ждало потрясение не вполне литературного свойства.
      6. Во всех европейских странах владельцам собак предписано убирать за своими питомцами вещественные свидетельства их бытия; в иных местах для этого раздаются бесплатные пакетики, кое-где к этому пожеланию относятся довольно формально, но обычно – довольно истово. Будучи законопослушными до крайности, мы запаслись нужными пакетами и ждали своего часа; когда на вершине финского холма собака стеснительно удалилась в кустики я, выждав некоторое время, отправился за ней с пакетом и вернулся с добычей. Животное не поверило своим глазам. Сперва ей, вероятно, показалось, что мы на фоне умственного перенапряжения немного повредились в уме. Затем, когда процедура повторилась, псина решила, что тщательно разыскиваемая нами субстанция неожиданно вошла в цену и заслуживает бережливости – и в следующий раз постаралась забраться подальше в колючие кусты – докуда пускал поводок. После этого (вероятно, мои проклятия до сих пор повторяет услужливое эхо) она смирилась с процедурой – и только иногда насмешливо поднимала бровь.
      7. Между тем нам предстояло непростое дело. Для любого, путешествующего в Лапландию на машине, самый монотонный участок пути – между Хельсинки и Рованиеми; при всей прелести здешних пейзажей к десятому разу они все-таки приедаются. Для таких случаев финские железные дороги разработали элегантный метод: машина грузится на специальную платформу, путешественники садятся в вагон, платформа пристыковывается к поезду – и все это вместе отправляется к Полярному кругу. Мы несколько раз пользовались этим способом, но наличие собаки добавляло в и без того слегка нервическую логистику свежие нотки: а ну как она панически испугается поезда и откажется в него залезать? Вопреки опасениям, погрузка прошла безупречно. В каждом из двухэтажных вагонов «Санта-Клаус-экспресса» есть одно купе для собак: двухместное, с особенной выемкой для псины. Окинув нишу презрительным взором, животное запрыгнуло на нижнюю полку и уставилось в окно. Шаги по коридору были встречены рычанием, контролер – тявканьем («лабрадоры не лают», - первое, что я услышал от друга-заводчика, разглядывая палевый комочек девять лет назад), мелькание пейзажей - снисходительным одобрением. Восемь часов и восемьсот километров спустя виды за окном были те же, да не те – почти все широколиственное остается в умеренных широтах, сюда же забирается ель, сосна, лиственница и главное заполярное дерево – береза. Серое северное утро со сплошными облаками, выстлавшими здешнее невысокое небо, встретило нас в Рованиеми. Выгрузив автомобиль, мы забрались в него и, не включая навигатор, покатили по просыпающимся улицам. Ради особого величия границы города Рованиеми совпадают с границами округа, отчего юридически он представляет собой город-исполин размером с несколько Парижей; в действительности, это не слишком большой, но исключительно милый населенный пункт. Среди окрестных областей с эльфийскими топонимами («На прибрежье Турнеэльвен / дым струился тихо-тихо», - начал бы я здешний эпос, будь у меня такая охота) нет мест, в которых бы мы не бывали, так что выбирать маршрут приходится только по принципу сравнительной сладости воспоминаний. В этот день перегон предстоял небольшой, так что мы планировали двигаться к конечной точке кружным маршрутом – и, обсуждая его детали, я вдруг почувствовал в себе атавистическую страсть.
      8. Рожденный в Брянской области и сызмальства участвовавший в масштабных летних заготовках даров природы, я остался к ним холоден и даже враждебен: не нахожу вкуса в сборе грибов, равнодушен к походам по ягоды и т.п. Более того, во всех этих занятиях мне чудится профанация высокой идеи коллекционирования: как же можно то, что ты любовно подбираешь, потом взять, да и съесть? В этом правиле есть одно исключение: северное, болотное, оранжевое – мне очень нравится собирать морошку. В нашем навигаторе запомнены особо ягодные места Лапландии, так что можно, выбрав наугад одно из них, ткнуть пальцем – и он, проведя по лесным полупроезжим дорожкам, скажет напоследок: siete arrivati moroсhka a destra! (навигатор у нас настроен на итальянский язык, только не спрашивайте почему). Выходим – и точно, a destra (как, впрочем, и a sinistra) – огромные, уходящие за горизонт болота. Поросшие сфагнумом и кукушкиным льном, с редкими чахлыми березками, это – самая типичная примета лапландского пейзажа. Передвигаться по ним нужно с осторожностью, с кочки на кочку, ориентируясь по деревцам и пням (приствольный круг обычно обозначает условно твердую почву). Именно в таких местах растет самая вкусная из наших диких ягод: сначала видишь россыпь кружевных листьев (сейчас уже тронутых осенним бордовым крапом), а потом на фоне желтоватого мха замечаешь и желто-оранжевую ягодку на тонком цветоносе. Сейчас ее сезон уже кончается, но даже в разгаре его сбор морошки – непростое и небыстрое дело: среди прочего, важно, увлекшись, не утонуть в окружающем пейзаже, который, вопреки мнению поэтов озерной школы, отнюдь не прочь. Совместными усилиями мы собрали половину кружки; собака, тем временем впавшая в неистовство от густоты болотных ароматов, отведала ягодку и загадала желание – и мы двинулись в дальнейший путь. Еще один брошенный нам жизнью вызов – посещение впятером открытой веранды ресторана, был преодолен с блеском, - но как разыгралось воображение, предполагая бросок из-под стола, заливистый лай, обморок официантки…. Ничего подобного! Сижено было скромно и едено деликатно, слегка виляно хвостом. По прямому как стрела шоссе E4/21 мы двигались на север, волнуемые воспоминаниями: здесь мы жили в коттедже десять лет назад, этот дом чуть не купили в прошлом году (смутила близость к дороге), тут поднимались на сопку к охотничьему домику Александра II (где бедолаге так и не довелось побывать), здесь останавливались и гуляли по берегу могучей Муониойоки, а здесь пытались поймать лосося на спиннинг… Ближе к ночи добрались до кемпинга в саамской деревне Энонтекио. Регистрируясь, ища свой коттедж, паркуясь и разбирая вещи, мы все пытались осознать, чего нам не хватает в до боли привычном пейзаже – и лишь оседлав велосипеды и отправляясь на короткую прогулку по окрестностям, догадались – комаров! Окрестности Энонтекио – самое изобиловавшее ими место, которое я видел в жизни; без сетчатых накомарников, полностью закрывающих лицо (в них чувствуешь себя одновременно Рудым Панько и Джоном Диллинджером), здесь нельзя было не то что гулять, а даже просто выйти на несколько минут на улицу. Ныне же погодные катаклизмы (в июне выпал снег и лежал несколько дней) выбили их начисто, так что ничего не могло омрачить прекрасного двенадцатикилометрового веломаршрута по окрестным холмам и долинам. Следующим утром мы выехали в Норвегию.
Tags: Всемирный путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments