lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

МАРГИНАЛИИ СОБИРАТЕЛЯ. «ГИПЕРБОРЕЙ».

      Одна из самых эмоционально насыщенных сторон книжного собирательства – воссоединение комплектов. В самом деле, если, отстраняясь, вообразить себе биографии разлученных во младенчестве бумажных близнецов, то открывается сюжет почище растянутого сериала (произведенного в одной из тех духовно парадоксальных стран, где охотно привечают престарелых палачей, но готовы часами рыдать над сломанным цветком). Вот два свежеотпечатанных, пахнущих типографской краской томика лежат, спеленутые голубоватыми обертками, на столе у Ридигера и Клаудия. Вот они покоятся в заплечной сумке у растяпы-посыльного, волокущего их к заказчику, г-ну Почитайло, Яузская часть. Сани скрипят, лошадь храпит, крепко пахнет табаком и мужиком, в небе висит хвостатая комета; бац! – один обронил. Судьбы их расходятся. Первый устраивается на полке у сутяги-книголюба, который начинает упоительно неспешную тяжбу с книгопродавцем об утраченном волюме; отголоски этой тяжбы (вместе с увесистым ее документальным воплощением) достанутся в наследство его хромой дочери, которая воспитана на душеспасительных романах (предпоследняя победа галльского маркетинга, подкрепленная блеском штыков, матовостью треуголки); бумаги отправятся в печь; книги – не к Шибанову (ибо в лавке еще заправляет папаша, чурающийся книг гражданской печати, презрительно именуемых «гражданизмом»), а к безымянному пока лавочнику близ Кузнецкого моста. Там наш томик выкупит не по годам серьезный гимназист, потратив на него ожидавший волшебного обращения в сайку гривенник; много лет спустя, в Вилюйской ссылке, бывший – гимназист, студент, публицист Правдоводов, перечитывая от нечего сделать составленный им (по вечной любви к порядку) каталог собственной маленькой библиотеки, попросит свою старшую сестру (замужем за финном; трое тишайших детей; родимое пятно на внутренней стороне левого бедра – это наш секрет, читатель!) прислать ему эту книгу. Освободившись по амнистии, ссыльный все свое имущество оставил квартирной хозяйке, родной правнук которой буквально несколько дней назад нашел сиротливый раритет на чердаке. Ныне, подогреваемый честолюбивыми мечтами, ногами вперед на бешеной скорости (были только боковые, верхние, у сортира – триумф неудачливости!) потомок гостеприимной сибирячки едет в Москву его продавать.
      Второй том отыскала собака. Оскорбительно несъедобный предмет привлек ее внимание ненадолго, но достаточно для того, чтобы влекущая жбан на санях мещанка Изумрудова (по странной случайности – молочная сестра кормилицы mlle Почитайло) заинтересовалась голубым уже подмокшим уголком, волглыми страницами. Голландский негоциант г-н Лезен («пищит, но Лезен», - шутили про него московские контрагенты), отправляющийся этим вечером восвояси, забежал с утра на рынок, чтобы захватить с собой местных кулинарных специалитетов; среди прочего же приобрел за пятачок и слегка обсохший томик, чтобы показать потомкам в назидание жукообразную кириллицу. (NB коттеджный поселок «Свояси» - почему нет?). Так начинаются долгие странствования книжки по Европе, похожие, если наложить ее двухвековые маршруты пунктиром на карту, на геральдический щит – но без левого верхнего уголка. В данную минуту она лежит, стиснутая коробками с китайской оргтехникой, на самом дне почтово-багажного вагона, запеленутая в три слоя пупырчатой пленки; вагон прицеплен к поезду «Берлин-Москва», которому меняют колеса в Бресте. Неделю назад ее заказал покупатель из России. Встреча их откладывается, но неизбежна.
      Менее эффектно (хотя при случае может быть аранжировано столь же условно-фантастической историей) собирание журнальных комплектов. В 1980-е годы это занятие было исключительно популярным среди библиофилов: в каждом магазине ежедневно толклись десятки граждан, сопоставляющих списки новых поступлений отдельных номеров периодических изданий со своими потрепанными записными книжками, откуда вычеркивались исполненные дезидераты. Этот процесс заставляет вырабатывать отборные эндорфины тот редко эксплуатируемый участок мозга, который отвечает за удовольствие от лото, кроссвордов и всякого процесса восстановления целокупности. Видно было уже тогда, что увлечение это умирает – отчего-то в основном этим долгосрочным, экономным, расчетливым собирательством занимались совершенно звероподобные деды и мужики (сопоставимый градус брутальности я встречал за жизнь еще в двух сообществах: у любителей гуппи и у орхидеистов первого призыва). С ними было трудно сойтись: как всякие мономаны, они подозревали любого в покушении на свою коллекцию; говорить они могли только об одном. Впрочем, меняться с ними было неплохо – по мере приближения к полноте комплекта, каждое новое заполнение клеточки давалось с удвоенным, утроенным, учетверенным трудом; за последний номер, завершающий конструкцию из двадцати лет, двухсот сорока номеров, собиратель готов бы был отдать донорскую печень – если бы этот затрепанный орган (пили в этих средах нещадно) мог бы хоть кому-нибудь пригодиться.
      Необыкновенно уважая их вчуже, я был далековат от них; еще при начале своего коллекционирования я решил собрать модернистские журналы, нужные мне для работы, чтоб не трепать поминутно подборки РГБ (одна из которых была еще и дырява). Поэтому за несколько лет и без особого труда я подобрал «рабочие» (т.е. не такие по степени сохранности, чтоб жалко было открывать) комплекты «Весов», «Перевала», «Аполлона», «Трудов и дней», «Нового пути» и «Золотого руна». Одно время я хотел добавить к ним еще и «Северный вестник», но потом от этого намерения отказался – очень уж много он занимал места. Но был один журнал, стоявший особняком от всего этого парчового великолепия, который мне упорно не давался – «Гиперборей»1.
      Десять (а на самом деле девять: одна сдвоенная) тоненьких книжечек этого журнала по совокупному объему меньше одного номера «Русской мысли» или «Вестника Европы». Это же касается и тиража: «Гиперборей» печатался в пятистах экземплярах – и это в годы, когда тираж в двадцать тысяч считался неплохим, но не умопомрачительным. (Некоторый реванш был взят в 1990 году, когда первые два номера были репринтированы в ста тысячах экземплярах каждый: «время гигантоманствует», - как сказал бы покойный Эрн).
      Меж тем, след, оставленный им в истории литературы, беспрецедентен. Молва закрепила за ним славу первого русского журнала, посвященного стихам2; это не вполне так – до него был малозаметный журнальчик «Поэт», потом милая шебуевская «Весна», лаконичный «Остров», - но только «Гиперборей» благодаря звездному составу авторов и точному попаданию в нерв времени смог полноценно реализовать преимущества своего замысловатого жанра:

      Ахматова, Иванов, Мандельштам, –
      Забытая тетрадь «Гиперборея» –
      Приют прохожим молодым стихам –
      Счастливых лет счастливая затея.

      Сегодня я извлек ее со дна
      Запущенного старого архива.
      Иль сорок лет – еще не старина?
      И уцелеть средь них – совсем не диво?

      «Октябрь. Тетрадь восьмая. Девятьсот
      Тринадцатого года…» Год заката,
      Последний светлый беззаботный год.
      Потом – не жизнь, – расправа и расплата.

      Тетрадь – свидетель золотой поры,
      Страницы, ускользнувшие от Леты.
      Раскрыл, читаю, а глаза мокры, –
      Как молоды стихи, как молоды поэты!

      И как я стар! Как зря прошли года!
      Как впереди темно, и как пустынно сзади!
      Как жутко знать, что от меня следа
      Никто не встретит ни в какой тетради3.

      Документированная история журнала началась осенью 1912 года. 3 сентября Городецкий писал книгоиздателю и книгопродавцу М. В. Аверьянову: «Если помните, я говорил Вам о журнале и Вы были добры отнестись к нему со вниманием. Теперь это налаживается окончательно. Я и Гумилев издаем ежемесячный журнал стихов, очень маленький: в 24 страницы номер, в количестве 500 экз., с подписной ценой в полтора, должно быть, или два рубля»4; 11 сентября приглашение туда получил человек, несколько отстоявший от основного круга организаторов (в практическом смысле это означает, что большинство будущих авторов были рекрутированы изустно): «Создался журнал стихов под заглавием «Невская Цевница», близкий Цеху, потому что сделали его я и Гумилев. Пожалуйста, дайте стихи для первого номера. Нужно тотчас»5. 27 сентября было получено официальное разрешение. Первоначальный капитал сложился из шести паев: по одному у Л. Я. Лозинского (адвоката; отца М.Л.), Н. Г. Жукова (присяжного поверенного, этим единственным взносом обеспечившего себе место в истории) и Гумилева; три выкупила Вера Игнатьева Гедройц6. Собранных денег хватило для начала издания; в дальнейшем приходилось привлекать новые средства для расплаты с типографией за очередные номера (ср.: «У нас не было ничего. У нас не было меценатов. Не было денег. Наш журнал «Гиперборей» мы по очереди выкупали»7; «Нечего говорить, что «Гиперборей» весь держался на Лозинском. Он, вероятно, почти всегда выкупал номер в типографии (кажется, 40 рб.), держал корректуру и совместно с синдиками приглашал сотрудников»8).
      Первый номер журнала вышел в середине октября, не позднее 22 числа: в этот день один из заинтересованных читателей сообщал другому, потенциальному: «Вышел на днях новый журнал «Гиперборей», в кот<ором> есть стихи Гиппиуса (очень недурные), Мандельштама (оригинальные), Гумилева, Городецкого, Клюева, Нарбута и других»9. У «Гиперборея» было три адреса: формально его выпускало книгоиздательство М. В. Аверьянова (наб. Фонтанки, 38); печатался он в типографии Ю. А. Мансфельда (Гоголя, 9), но главные события происходили на редакционных собраниях в квартире Лозинского (Волховской, 2): как и во всяком кружковом органе10 сам бумажный журнал был лишь формой отвердевания беседы – и все написанное сначала было проговорено. Быт редакционных собраний «Гиперборея» запечатлен в выразительном, общеизвестном и едва ли правдивом в деталях мемуарном отрывке Г. Иванова; примечательным было заседание 28 декабря 1913 года, описанное в стихах:

      По пятницам в „Гиперборее“
      Расцвет литературных роз.
      И всех садов земных пестрее
      По пятницам в „Гиперборее“,
      Как под жезлом воздушной феи,
      Цветник прельстительный возрос,
      По пятницам в „Гиперборее“
      Расцвет литературных роз.

      Выходит Михаил Лозинский,
      Покуривая и шутя,
      С душой отцовско-материнской,
      Выходит Михаил Лозинский,
      Лелея лаской материнской*
      Свое журнальное дитя,
      Выходит Михаил Лозинский,
      Покуривая и шутя.

      У Николая Гумилева
      Высоко задрана нога,
      Далёко в Царском воет Лёва,
      У Николая Гумилева
      Для символического клёва
      Рассыпанные жемчуга,
      У Николая Гумилева
      Высоко задрана нога.

      Печальным взором и пьянящим
      Ахматова глядит на всех,
      Глядит в глаза гостей молчащих,
      Печальным взором и пьянящим,
      Был выхухолем настоящим
      Ее благоуханный мех.
      Печальным взором и пьянящим
      Ахматова глядит на всех.

      Ритмичный Мандельштам Иосиф,
      Покачивает головой,
      В акмеистичное ландо сев,
      Ритмичный Мандельштам Иосиф,
      Одежды символизма сбросив,
      Сверкает речью огневой,
      Ритмичный Мандельштам Иосиф,
      Покачивает головой.

      А Гиппиус на дальнем стуле
      Марает вольный триолет,
      Напал на стену (но на ту ли?),
      А Гиппиус на дальнем стуле,
      Горяч, как самовары в Туле,
      Пронзителен, как пистолет.
      А Гиппиус на дальнем стуле,
      Марает вольный триолет11.

--
* Рукой лаская исполинской.

      Первые три номера вышли приблизительно в срок: второй – в 20-х числах ноября12; третий номер – в декабре. Четвертый же, полностью (кроме отдела рецензий) занятый поэмой В. Гиппиуса «Волшебница», был задержан цензурой:

      «Дорогой Василий Васильевич!
      4-й № Гиперборея конфискован за Волшебницу. В Гиперборее полиция. Отобраны все экземпляры у меня, в типографии и на складе. Городецкий арестован, Мандельштам выслан, с меня взяли штраф в 5000 р.»13.

      Так в недатированном послании писал издатель автору – и было это примером типичного цехового юмора: неизвестной доброй рукой в заботе о будущих историках литературы на оригинале письма сделана пометка: «Мистификация – кроме м.б. 1-й фразы». В действительности, надо сказать, конфискация действительно состоялась – до суда, который поэму (невиннейшую) оправдал, но Лозинский, уезжавший в мае 1913 года за границу, за недосугом номер из узилища не освободил – и вернулся к этому сюжету только осенью:

      «Дорогой Василий Васильевич,
с удовольствием делюсь с тобою сведениями, только что полученными мною в Суде. Дело о № 4 «Гиперборея» прекращено, и арест с него снят еще 1 Мая.
      Теперь необходимо этот № пустить скорее в продажу. Радея о пользах журнала, я очень хотел бы снабдить экземпляры № 4 полоской с надписью «Арест снят». Это полезно не для одного только № 4, а и для всех остальных, бывших и будущих. Это принесет журналу и славу и деньги, которые ему нужны до зарезу. Рекламы авторской – в этом нет никакой. Это всегда дело торгаша-издателя. К тому же имя автора на обложке не стоит. Соблазнительная слава падет всецело на журнал.
      Но все-таки я считаю своим долгом предварительно заручиться твоим согласием. Может быть, ты против пометки «арест снят» (конечно, не по соображениям рекламным, их нет, а по соображениям служебно-педагогическим). Хотя, мне думается, дело такое невинное, что ты согласишься. Будь добр, ответь мне немедленно.
      Жму твою руку
                        М. Лозинский» 14.

      Автор (в недоступном для нас письме) ответствовал решительно, но невнятно, так что Лозинскому пришлось пояснять:

      «Дорогой Василий Васильевич,
      ты меня, повидимому, не понял. Речь идет не о новом издании «Волшебницы». Просто поступают в продажу те же экземпляры «Гиперборея», освобожденные от ареста. Так что и текст и имя те же. И хочется только знать, удобно ли снабдить эти воскресшие экземпляры полоской «арест снят» - или нет.
      Очень прошу тебя ответить сейчас же.
      Твой
                        М. Лозинский» 15.

      Чем дело кончилось – неизвестно; ни одного номера с полоской я не встречал, но все эти треволнения (в сочетании с летними разъездами основоположников) серьезно сбили график выхода журнала.
      Впрочем, восьмой номер стали готовить еще весной. Он должен был стать принципиально иным по составу вкладчиков: сообразно структуре момента, для «Гиперборея» был значим не только круг званых, но и реестр неприглашенных, а также – каталог отвергнутых16 (ср. задиристую отповедь Мандельштама Сологубу: «К участию в Цехе поэтов (независимо от Вашего желания) привлечены Вы не были, равно как и к сотрудничеству в журнале «Гиперборей» и к изданию ваших книг в издательствах: «Цех поэтов», «Гиперборей» и «Акме»»17). Августовский номер должен был символизировать руку дружбы, протянутую поэтам старшего поколения (или символическую кость, брошенную символистской собаке из второго абзаца): «№ 8 ежемесячника стихов «Гиперборей» предполагается посвятить символистам. (Журнал этот внепартиен). Я был бы Вам чрезвычайно признателен, если б Вы прислали нам что-либо из своих стихотворений для этого номера»18; «Вчера тебе отправлен комплект «Гиперборея». Ты теперь можешь сам видеть, что это журнал внепартийный. № 8 будет посвящен символистам. Хочу собрать всех. Но без тебя они будут, что Сицилия без Этны, поэтому очень прошу тебя прислать мне поскорее-поскорее свои стихи. Жду»19. Воспользовавшись метафорой из последнего послания, можно сказать, что Сицилия все же осталась без Этны – и объединение под акмеистическими знаменами не состоялось. Последний номер (ноуменально – декабрьский) вышел в марте 1914 года. Под маркой издательства «Гиперборей» было издано несколько книг (в частности, вторая инкарнация «Камня» Мандельштама20); вероятно, формально оно просуществовало как минимум до 1917 года – в частности, Гумилев регистрировался в качестве его представителя на одном из заседаний межеумочной поры21. Имя же его надолго стало нарицательным – так, Ахматова, увидев несколько лет спустя альманах «Чет и нечет», воскликнула: «Это такой Московский Гиперборей?!»22.
      Мой комплект собирался больше десяти лет в несколько приемов. Первые номера были куплены единовременно – они происходят из библиотеки выдающегося искусствоведа и собирателя А. А. Сидорова с его владельческими записями. Отдельная судьба у экземпляра с автографом Лозинского (кстати сказать, «Гиперборей», в отличие от других журналов, подписывали нередко – известно несколько инскриптов Лозинского и один – Мандельштама). Потом после долгого перерыва я приобрел еще два ничем не примечательных номера; последний же номер, закрывавший комплект, достался мне в прошлом году на аукционе, где распродавалась часть библиотеки моего покойного друга Игоря Семеновича Горбатова. Благодарностью ему за посмертный почти-подарок я и завершу эту затянувшуюся историю.

==
1 Из-за хорошей изученности темы я не касаюсь далее нескольких принципиальных моментов, связанных с «Гипербореем» и практически не затрагиваю собственно его содержания. Интересующиеся предметом благоволят обращаться к росписи его (Чабан А. Журнал «Гиперборей». Роспись содержания // Озерная школа. Труды пятой международной летней школы на Карельском перешейке по русской литературе. Пос. Поляны (Уусикирко). 2009. С. 195 – 221; здесь же приведена краткая библиография).
2 Ср. отзыв ближайшего последователя: «Потребность создания журналов стихов давно назрела. Лишь прекрасное начинание петербургского Цеха Поэтов «Гиперборей» отчасти заполнило этот пробел» (От редакции // Вечера. Ежемесячник стихов. Париж. 1914. № 1. Май. С. 1). С годами это мнение утвердилось: «Журнал и издательство «Гиперборей» явились органами нового поэтического упования; так возник первый исключительно стихотворный журнал» (Левинсон А. Гумилев // Современные записки. 1922. № 9. С. 311).
3 Сумбатов В. «Гиперборей» // Петербург в поэзии русской эмиграции (первая и вторая волна). Подг. Р. Тименчика и В. Хазана. Спб. 2006. С. 488.
4 ЛН. 92. 3. С. 402.
5 Письмо С. Городецкого В. Гиппиусу // Там же. Со временем круг приглашенных еще более расширился: «У Н. С. Гумилева я был и получил от него предложение работать в «Аполлоне» и в новом журнале «Гиперборей», посвященном главным образом стихам» (письмо А. Тинякова Б. Садовскому от 11 октября 1912 года // РГАЛИ. Ф. 464. Оп. 2. Ед. хр. 212. Л. 3 об.).
6 Об этом см.: Тименчик Р. Заметки на полях № 1 // Гиперборей. Ежемесячник стихов и критики. Репринтное воспроизведение издания 1912 года. Л. 1990. [Непагинированная вкладка между репринтом и обложкой].
7 Реплика Ахматовой: Латманизов М. В. Беседы с А. А. Ахматовой // Об Анне Ахматовой. Стихи. Эссе. Воспоминания. Письма. Л. 1990. С. 513.
8 Ахматова А. Записные книжки. Torino; М., 1996. С. 704.
9 Письмо К. В. Мочульского В. М. Жирмунскому // НЛО. № 35. 1999. С. 146 (публ. А. В. Лаврова). Днем позже С. П. Каблуков, внимательно следящий за судьбой Мандельштама, сообщал о выходе «Гиперборея» Вяч. Иванову (РГБ. Ф. 109. Карт. 26. Ед. хр. 66. Л. 33).
10 Ср., как это обстоятельство корреспондировало с художественной бравадой: «Вчера написал сонет — может он и пригодится? Du sublime au ridicule il n'y a qu'un pas — не сделал ли я этот шаг очень рискованным "параллелепипедом"? Я старался подготовить читателя цифровой градацией. Думаю, что для "Гиперборея", "журнала для немногих", риск вещь подходящая. Что-то скажете Вы?» (письмо Комаровского Лозинскому от 24 января 1914 года цит. по: Комаровский В. Первая пристань. Спб. 2002. С. 169 (прим. И. Булатовского и А. Устинова).
11 Впервые: Ахматова А. Десятые годы. Составл., примеч. Р. Д. Тименчика, К. М. Поливанова. М. 1989. С. 80—82. Печ. по: «Транхопс» и около (по архиву М. Л. Лозинского). Часть III. Публикация И. В. Платоновой-Лозинской. Сопроводительный текст, подготовка и примеч. А. Г. Меца // Toronto Slavic Quarterly. № 41. 2012. С. 141 – 142. Описанное заседание было незаурядным; накануне Лозинский писал Гиппиусу: «<…> в Пб. приехала на короткое время Е. Ю. Кузьмина-Караваева. Завтра, в пятницу вечером, устраивается в ее честь полуцеховое собрание, у меня, приходи непременно» (ИРЛИ. Ф. 47. Оп. 3. Ед. хр. 39. Л. 2).
12 Сужу по письму Лозинского к Грааль-Арельскому от 19 ноября, где номер назван «выходящим на днях»: «Многоуважаемый Степан Степанович, в выходящем на днях № 2 Гиперборея будут напечатаны письма в редакцию Игоря Северянина, заявляющего о своем выходе из кружка "Ego" и о прекращении сотрудничества в изданиях "Петербургского Глашатая", и Георгия Иванова, при сем прилагаемое. Может быть, Вы присоедините к письму Г. Иванова Вашу подпись. В таком случае будьте добры сообщить мне об этом возможно скорее, чтобы не задерживать выхода номера» (цит. по: Игорь Северянин глазами современников. Спб. 2009. С. 447 (комм. В. Н. Терехиной и Н. И. Шубниковой-Гусевой).
13 ИРЛИ. Ф. 47. Оп. 3. Ед. хр. 39. Л. 13. Датировать выход журнала и его конфискацию я сейчас не могу. А. А. Конге сообщает об аресте Садовскому 3 марта: «Литературных новостей никаких не слыхал (разве что четвертый выпуск Гиперборея с поэмой В. Гиппиуса – конфискован)» (РГАЛИ. Ф. 464. Оп. 1. Ед. хр. 73. Л. 3 об.), но трудно предположить, что четвертый номер был выпущен только в феврале: скорее, цензура не сразу спохватилась.
14 ИРЛИ. Ф. 47. Оп. 3. Ед. хр. 39. Л. 11 – 11 об.
15 Письмо от 27 октября // Там же. Л. 12.
16 Об этом см. прежде всего: Тименчик Р. Д. К изучению круга авторов журнала «Гиперборей» // Тыняновский сборник. Пятые Тыняновские чтения. Рига. 1994. С. 275—276.
17 Письмо 27 апреля 1915 года // Мандельштам О. Полное собрание сочинений. Том 3. М. 2011. С. 369 – 370.
18 Письмо Городецкого Брюсову 19 апреля 1913 года // РГБ. Ф. 386. Карт. 83. Ед. хр. 36.
19 Письмо Городецкого Иванову, отправленное в тот же день (!) // РГБ. Ф. 109. Карт. 16. Ед. хр. 54. Л.15.
20 Договор на использование торговой марки: ИРЛИ. Ф. 428. Оп. 1. Ед. хр. 141.
21 См.: Перхин В. В. Союз деятелей искусства и его литературная курия // Из истории литературных объединений Петрограда – Ленинграда 1920 – 1930-х годов. Исследования и материалы. Книга 1. Спб. 2002. С. 66.
22 Лукницкий П. Acumiana. Т. 1. Париж. 1991. С. 117.


* * *


      Пояснения к картинкам. № 2 представлен в двух неравноценных экземплярах (второй с автографом). По № 3 счастливо скользнула гильотина типографа Майнсфельда, благодаря чему он остался с лохматой симпатичной обложкой. На спинке № 8 наклейка, увеличивающая его цену вдвое – скорее всего, это означает, что нераспроданный тираж дожил до инфляции 1916 года.

69.97 КБ75.58 КБ83.52 КБ66.16 КБ85.66 КБ70.62 КБ73.48 КБ56.32 КБ63.75 КБ69.21 КБ60.66 КБ62.55 КБ
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →