lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

НЕИЗВЕСТНОЕ ПИСЬМО И. Ф. АННЕНСКОГО

      Эхо посмертной славы Иннокентия Анненского, горько диссонировавшей с его почти полной безвестностью при жизни, прошло через весь двадцатый век, отозвавшись чередой исключительных по качеству изданий: том стихов в «Библиотеке поэта», «Книги отражений» в «Литературных памятниках», - и, наконец, двухтомное собрание писем, вышедшее в 2007 – 2009 годах1. (Причудлив – заметим в скобках – круг писателей начала ХХ века, удостоенных от потомков тотальной публикации эпистолярии: Ахматова, Мандельштам, Гумилев, Есенин, Хлебников – но и Муни (Киссин), Усов, Герцык. А вот, например, полноценного свода писем Брюсова, Бальмонта или Мережковского в обозримом будущем не предвидится). Это превосходное издание, включающее 216 писем и телеграмм (все, выявленные на тот момент) вряд ли будет когда-нибудь ощутимо дополнено, но отдельных приращений к каноническому корпусу ожидать все же можно. Вот, например:

      26 сент<ября> 1909

      Милостивый Государь,
                  Владимир Николаевич,

      Сборник «Северная Речь», изданный в 1906 году, был в свое время роздан по магазинам, но, кажется, издание разошлось. Несколько экземпляров для продажи есть еще на руках у одного из издателей – моего сына, Валентина Инн. Анненского (адрес мой), и они могут быть высланы налож. платежом – стоимость книги 1 рубль.
      Искренне преданный
                  И. Анненский
2

==
Почтовая бумага: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село, Захаржевская, д. Панпушко.
Конверт с надпечаткой, аналогичной той, что на бумаге. Адрес рукой Анненского: СПетербург. ЕВ Владимиру Николаевичу Тукалевскому. Поварской переулок, д. 5, кв. 10.
Штампы: 27.3.1909 (Царское село), 27.3.1909 (Спб).


      Факт существования этого письма постулировался публикатором эпистолярии Анненского и тогда же, в примечаниях к двухтомнику, был приведен текст послания, инициировавшего переписку:

            Милостивый Государь
                        Иннокентий Федорович,
      Простите — я очень извиняюсь, что затрудняю Вас своей справкой. Мне бы хотелось знать, когда и кем был издан сборник «Северная Речь», в котором помещена Ваша пьеса «Лаодамия» — о чем я прочел указание на обложке Вашей «Книги отражений». Я спрашивал во всех крупных магазинах, — справок об этом сборнике мне дать не могли, так как и самой книги у них не имеется. В публичной библиотеке мне ответили, что книга находится «в чтении».
      Возможно, что сборник был издан в провинции — тогда я просил бы Вас сообщить мне адрес издателя.
      Еще раз извиняюсь — что приходится беспокоить Вас — но я хотел бы ознакомиться с Вашей «Лаодамией», не только потому, что вообще интересуюсь мифом о Протесил<ае> и Лаодамии, но и потому что мной переведена на русск<ий> язык (правда, еще не напечатана) трагедия Выспянского — трактующая тот же миф.
      Еще раз прошу, не поставить себе в труд ответить мне по адресу: С.-Петербург, Поварской пер., д. № 5, кв. 10, Владимиру Николаевичу Тукалевскому.
      С истинным к Вам уважением
                  Влад. Тукалев<ский>
                              Спб. 24.IX.9093



      Биография корреспондента Анненского - Владимира Николаевича Тукалевского – библиографа, историка, собирателя – к настоящему моменту в общих чертах уже описана4. Он родился в 1881 году в Полтаве; окончив местную гимназию, поступил на физико-математический факультет Киевского университета, откуда перешел в Киевский политехнический институт. Ни одно из этих заведений он не закончил, а в 1908 году поступил теперь уже на историко-филологический факультет Петербургского университета. Научным руководителем его был В. В. Сиповский, а главной темой – история масонства5. На рубеже десятилетий он обзаводится писательскими знакомствами – вероятно, во многом благодаря своей жене, Надежде Николаевне Тукалевской (урожденной Вагнер), которую связывают с литературой и узы крови (ее отец – Кот Мурлыка, в миру – Н. П. Вагнер6), и просто музы: по профессии она артистка; играет в театре Комиссаржевской. Одна из ее ролей – Ангел Хранитель7 в «Бесовском действе» Ремизова (премьера – 4 декабря 1907 года8); не здесь ли произошло знакомство ее мужа с автором пьесы, увенчавшееся два десятилетия спустя вручением «Обезьяньего знака» 9? Бог весть; но в 1913 году Ремизов усердно рекомендует его Блоку: «Вам пришлет в Петербург письмо В. Н. Тукалевский, о Толстовском сборнике будет Вас спрашивать, — он человек толковый и, если что у вас выйдет с ним, дело начинайте..» 10. Впрочем, этот сюжет продолжения не имел11.
      Занятия Тукалевского в 1910-е годы складываются из работ по Толстовскому музею в Санкт-Петербурге и службы в Управлении по делам мелкого кредита при Государственном банке; его публикации этого времени по преимуществу посвящены экономике и финансам; он редактирует «Вестник мелкого кредита», «Вестник кооперативного кредита» и «Известия Всероссийского комитета общественного содействия государственным займам»; за кадром остаются приятные библиофильские хлопоты12 и семейный быт (в 1905 году у него родилась дочь Тамара; в будущем – незаурядный поэт13). В 1917 (по другой версии в 1918) году он благоразумно уезжает в унаследованное от тестя финское имение, причем его везения и рассудительности хватает на то, чтобы эвакуировать свою многоценную библиотеку14. Несколько лет спустя неожиданно оказывается, что безработных русских библиографов довольно много, а хорошие книжные собрания наперечет – и он не без удовольствия ощущает себя приживалой при собственном детище: «Дело в том, что на «невесту» мою библиотеку и на меня как на «бесплатное приложение» или приданое метит Берлинский научный институт, с которым веду по сему поводу переписку. Мне бы лично хотелось поехать к Вам в Прагу, ибо я бы там мог вести и общественную работу, а если поеду в Берлин, то придется сосредоточиться только на научной работе. <…> Продавать я бы не хотел. В Америку уже давно у меня просили, но я все-таки не хотел. Ко мне по этому делу обращался профессор Гольдер, представляющий Хувера, который приезжал в Финляндию и увозит библиотеку Милюкова»15.
      В результате все устраивается исключительно удачно: Тукалевский вместе с библиотекой переезжает в Прагу, где становится вначале руководителем библиотеки Земгора, а с 1924 года – директором Русской (впоследствии – Славянской) библиотеки, в состав которой в 1925 году влилось его собственное собрание16. Неистребимый рефлекс коллекционера заставлял его с особенным тщанием относиться к комплектованию вверенного его попечению книгохранилища, но не только – много лет он заботился о возвращении в СССР российских рукописей, оказавшихся на Западе. Недавно напечатанные фрагменты его переписки с Бонч-Бруевичем17 в основном посвящены ходатайствам о судьбе рукописных реликвий: стихотворений Пушкина, писем Герцена, альбомов Ремизова. Ощутимая часть его предложений была отвергнута («Ремизовские рисунки, конечно, нельзя покупать за такую огромную сумму, как 30 000 франков» 18), но некоторые бесценные рукописи благодаря ему вернулись на родину19. И родина его не забыла.
      19 - 24 августа 1936 года в Москве проходил открытый судебный процесс по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра», обвиняемыми в котором были 16 человек. По версии следствия, группа, возглавляемая Каменевым и Зиновьевым… впрочем, повторять эти угрюмые палаческие фантазии для нас сейчас необязательно; в общем, согласно сценарию, объединенные антисоветские силы готовили покушение на Сталина. Непосредственным исполнителем его должен был служить Валентин Павлович Ольберг (сидящий тут же на скамье подсудимых) – сын немецкого политолога и рижской массажистки, выпускник «Высшей социальной школы в Брюсселе», автор «Истории германской социал-демократии», преподаватель Марксистской школы в Брюсселе, доцент института Гегеля в Праге, любитель (на свою беду) всего советского20. По версии следствия, выполняя свой кровожадный план, в 1934 году он получил паспорт республики Гондурас и советскую визу в берлинском постпредстве (согласно альтернативной версии, он был давно завербован НКВД и отозван на родину); в любом случае, 5 января 1936 года он был арестован в г. Горьком; несчастный гондурасский паспорт был единственным вещественным доказательством на всем многодневном процессе. И вот на суде, покорно признаваясь во всех вменяемых ему грехах, он назвал своим связным Тукалевского, охарактеризовав его как сотрудника гестапо, через которого он получал документы и инструкции.
      В Праге в 1936 году было принято прислушиваться к советским газетам – и не успели еще расстрелять несчастного Ольберга, как Тукалевский был решительно отстранен от всех своих постов21. С профессиональной кропотливостью он реконструировал свои немногочисленные (и, естественно, совершенно невинные) встречи с заведомо покойным: «Названный Ольберг появился в Славянской библиотеке в 1933 г., назвался доцентом Педагогического института в Сталинабаде (Таджикистан), указал в своей анкете, которую заполнял перед записью в библиотеку, что является немецким гражданином и хотел бы познакомиться с новейшими историческими публикациями. Читательский билет был выдан ему 29 ноября 1933 года. Некоторое время он ходил в читальный зал, а потом уехал, как сам говорил, в Советский Союз»22 etc. Начальство его (а Славянская библиотека относилась к ведомству МИДа) было неумолимо – и три месяца спустя отставленный Тукалевский умер от скоропалительно развившейся болезни.



      Письмо Анненского мало что прибавляет к нашим представлениям о биографии обоих корреспондентов. Переведенная Тукалевским драма С. Выспянского «Протесилай и Лаодамия», кажется, напечатана не была, сохранившись, впрочем, в рукописи23. О редкости «Северной речи» можно было судить и по библиофильской практике: книга попадается весьма нечасто. Единственным, не встречавшимся прежде в печати, обстоятельством, может считаться факт участия В. И. Анненского-Кривича в финансировании сборника: до этого его единоличным спонсором считался один из авторов – Павел Михайлович Загуляев, сын беллетриста-бытописателя Михаила Андреевича Загуляева. Загуляев-младший, царскосельский житель и патриот, посвятивший свою единственную книгу родственнице Анненского (О. П. Хмара-Барщевской) представлял собой, кажется, локальный подвид героев Достоевского. Едва ли не единственный раз - помимо своего opus magnum - появившись в печати (в этой самой «Северной речи») рука об руку с Анненским, Гумилевым и Кривичем, он долго и трудоемко в дальнейшем шутил по поводу модернистов вообще и собственных знакомых в частности. Так, в его рассказе «Зеленый змий» молодой писатель, последовательно отвергаемый редакциями, выслушивает секреты литературного успеха от вылупившегося из бутылки поименованного в заглавии:
      «Прежде всего, ты должен перестать быть самим собой. Ты Николай Пашков. Ну, разве можно называться Пашковым, да еще Николаем? Перемени эту кличку. Выбери имя, которое бы звучало гордо и просто. Назовись Сила. А фамилию выбери многозначительную, говорящую. Возьми кличку: Жестокий. Сила Жестокий! Вот это звучит! <…>
      А когда будешь писать стихи – забудь все образцы, стряхни обаяние старых певцов. Не заботься о размере, не надо размера! Рифма нужна еще, да и то не всегда. Темы – не надо!» Не задавайся никакой мыслью, не старайся, чтобы тебя поняли, старайся и сам себя не понимать. Подбирай страшные, колющие слова, а когда их не будет – выдумай их. Не считайся с законами природы, забудь контуры и краски вещей. Пиши не стихи, а кошмары, кошмары пиши. Но помни – нет любви, есть только чувственность, нет Бога, есть боги. В седой старине, у забытых народов заимствуй названия своих стихов и пусть название не соответствует содержанию. Это нужно уже потому, что содержания никакого быть не должно. Должно быть жутко и непонятно – это главное»24.
      Здесь же приводится стихотворный текст, скроенный по предписанным лекалам:

            «ПОСЛЕДНИЙ ДИВ

      Трепетали. Трепетали тени леса.
      В зыбком хохоте сверкала смерть.
      В высотах безлунная завеса
      Сумрачную облекала твердь.
      Холодящий ужас поднимался снизу,
      Задавила мир безумья тьма.
      Яркую блудница надевала ризу
      И кинжалила извилины ума.
      Не было просвета в зыбкости тумана
      Колебались смехи, жалил нож.
      Открывалась истина обмана
      И оправдана блистательная ложь.

                  Никодим Радужный» 25.



      Тот же Загуляев в соавторстве с гораздо более симпатичным Д. Коковцевым под общим псевдонимом «Д. В. О-е» (кажется, довольно очевидный намек на «Ник. Т-о») написал пьесу «Остов, или Академия на Глазовской улице», глумливо изображавшую редакционное заседание журнала «Остров» - там действуют легко узнаваемые «Гумми-Кот», «Макс Калошин», «Портянкин» etc. 26 – этим, собственно, вклад его в литературу и ограничился27.
      В качестве иллюстрации – изображения моего экземпляра «Северной речи». Он принадлежал одному из движителей культа Анненского – Евгению Яковлевичу Архиппову и, по его собирательскому обыкновению, активно персонализирован: на титульном листе написано «Приобретена через книжный магазин А. Я. Шишкова. Владикавказ»; на шмуцтитуле «Лаодамии» начертано зелеными чернилами:
      «В «Кифаре», 8 февраля 1924 г., был заслушан доклад почетного члена Поэтического Объединения им. Инн. Анненского
            Евгения Архиппова: «Три аспекта античной Лаодамии».
      В обмене мнений, после доклада приняли участие: А. Г. Челпанов (переводчик-классик), Д. С. Усов (поэт, переводчик, филолог, лингвист), Арсений Альвинг (поэт, переводчик, редактор «Жатвы»).
                        Москва. 8 ф. 1924 г.», -
      а через несколько страниц вклеен фрагмент письма Д. С. Усова, содержащий просьбу выписать из нее несколько фрагментов.
      В книжке Усова, подготовленной высокочтимой tafen, этот экземпляр описан, как продававшийся в марте 2011 года на московском букинистическом аукционе28 – тогда же я его и купил.



      Другое имеющееся у меня издание, восходящее к этому альманаху – отдельный оттиск «Лаодамии»: мой экземпляр из собрания П. Л. Лукницкого, в характерном переплете его библиотеки и с его владельческой росписью.
      Интересно, что ни один из этих гипервнимательных читателей29 не заметил (или, по крайней мере, не отметил в своем экземпляре) явного дефекта текста, выявленного уже в наши дни высокочтимым zelchenko – и ссылкой на его работу я заканчиваю эту затянувшуюся историю30.

==

1 Анненский И. Ф. Письма. Т. 1 – 2. Составление, предисловие, комментарий и указатели А. И. Червякова. Спб. 2007, 2009.
2 ГАРФ. Ф. 5777. Оп. 1. Ед. хр. 548. Л. 1 – 1 об. Отмечу, кстати, что еще одно хранящееся в ГАРФ’е письмо, обозначенное в описи как принадлежащее перу И. Ф., в действительности написано его братом Николаем.
3 Анненский И. Ф. Письма. Т. 1. 1879 – 1905. Спб. 2007. С. 311.
4 Прежде всего см.: Ильина О. Н. В. Н. Тукалевский – библиотекарь, библиограф, библиофил // Библиография. 2008. № 2. С. 88 - 101 и аккумулированный там свод источников.
5 Наиболее известный его труд этого времени – книга «Искания русских масонов» (Спб. 1911); по периодике рассеяно некоторое количество его статей по историко-литературным вопросам, напр.: Тукалевский В. Гоголь и Иванов в Риме // В мире искусств (Киев). 1909. № 1. С. 34 – 36; Тукалевский В. Н. Из историй философских направлений в русском обществе XVIII в. // ЖМНП. 1911. № 5. С. 59 – 60.
6 Эта версия, которая казалась мне общепринятой, дисгармонирует с фразой в биографии ее дочери: «Мать Надежда Николаевна, урожд. Гогина, по материнской линии Вагнер, была театральной актрисой» («Скит». Прага. 1922 – 1940. Антология. Биографии. Документы. М. 2006. С. 580).
7 Четверть века спустя эта роль странно аукнется в ее судьбе: перед фатальным возвращением на родину ей доверит свои рукописи Марина Цветаева – и та их сохранит («М.И. долго говорила о судьбе рукописей, которые она хотела оставить помимо уже отосланных в Амстердам. «Лебединый стан», «Перекоп», вторую часть «Повести о Сонечке» и еще кое-что она собиралась отправить Елизавете Эдуардовне Малер, профессору русской литературы в Базеле, и спросила, может ли оставить один пакет для меня у Тукалевских, ее соседей по отелю» (Слоним М. О Марине Цветаевой // Марина Цветаева в воспоминаниях современников. Мгновений след. Издание подготовлено Л. А. Мнухиным. М. 2006. С. 205)).
8 Подробности и перечень ролей – Дубнова Е. Я. А. М. Ремизов в Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1992. М. 1993. С. 103.
9 Обатнина Е. Царь Асыка и его подданные. Обезьянья Великая и Вольная Палата А. М. Ремизова в лицах и документах. Спб. 2001. С. 361 – 362. Отношения Тукалевского и Ремизова могут составить отдельный весьма занимательный сюжет и я планирую к нему вернуться.
10 ЛН. Т. 92. Кн. 2. С. 117.
11 Если справедлива предложенная Р. Д. Тименчиком (и сопровожденная вопросительным знаком: Гумилев Н. Письма о русской поэзии. М., 1990. С. 322) атрибуция Тукалевскому рецензии в «Новом журнале для всех», подписанной «В. Т.», то мы можем констатировать высокую степень его неравнодушия к текущей литературе: «Приятно <...> после монотонной гнусавости Гумилева отдохнуть с чуткой глубокой душой поэта-философа Вл. Бестужева» (Новый журнал для всех. 1912. № 11. Стб. 124).
12 О его собрании прежде всего см.: Ильина О. Н. Личная библиотека В. Н. Тукалевского в Славянской библиотеке в Праге // ХХ век. Две России – одна культура. Сборник научных трудов по материалам 14-х Смирдинских чтений. Спб. 2006. С. 336 – 347.
13 О ней см.: «Скит». Прага. 1922 – 1940. Антология. Биографии. Документы. М. 2006. С. 580 – 582.
14 На его местную должность – «представитель Административного центра в Финляндии» - указывается в профильном справочнике ( «А пришлось в разлуке жить года…» Российское зарубежье в Финляндии между двумя войнами. Материалы к библиографии. 1987 – 2002. Спб. 2003. С. 214), но никаких подробностей я не знаю.
15 Письмо к А. Л. Бему марта 1923 года цит. по: Ильина О. Н. В. Н. Тукалевский – библиотекарь, библиограф, библиофил. С. 92.
16 Ср.: «Сам же я перехожу директором Библиотеки основываемого чехами Славянского института или вернее Славянской Академии. Уже я там начал работать, уже там имеется 50 тысяч книг. Туда же переходит и вся моя Библиотека со всеми моими богатствами» (письмо к А. В. Игельстрому от 25 декабря 1924 года. – Черняев В. Ю. Финляндские находки: письма В. Н. Тукалевского, И. В. Шкловского (Дионео) и В. М. Зензинова директору Русской библиотеки Гельсингфорса А. В. Игельстрому (1924 – 1927 гг). // Берега. Информационно-аналитический сборник о русском зарубежье. Вып. 5. Спб. 2005. С. 31.
17 «Очень хорошо, что Вы стали заниматься собиранием сведений о русских рукописях…» Из переписки В.Д. Бонч-Бруевича и В.Н. Тукалевского. 1932-1934 гг. Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Н. С. Зелова // Отечественные архивы. 2008. № 5. С. 000 – 000.
18 Там же. С. 000.
19 Ср. замечание современника: «Формально В. Н. Тукалевский был эмигрантом и проживал по нансеновскому паспорту; однако связь с эмиграцией была случайно: по своим воззрениям В. Н. Тукалевский был всецело «советским человеком» <…>» (Д. И. В. Н. Тукалевский <некролог> // Последние Новости (Париж). 20 декабря 1936 (указано Р. Д. Тименчиком)).
20 О нем см. очень удачную работу: Вихнович В. Валентин Ольберг: между двумя мифами // Из глубины времен. 1997. № 9. С. 131 – 137. О расстрелянной годом позже его жене см. воспоминания сокамерницы: Адамова-Слиозберг О. Путь. М. 2009. С. 27 – 28.
21 Вероятно, выбор его в качестве объекта клеветы был не случаен – слишком уж шумно и злорадно отреагировала «Правда» на его увольнение:

27.23 КБ

22 Цит. по: Синенький А. Осколок империи уничтожили – и не заметили (отсюда).
23 ГАРФ. Ф. 5777. Оп. 1. Ед. хр. 789.
24 Загуляев П. М. Против течения. Изд. 2-е. Царское село. 1911. С. 264.
25 Там же. С. 275.
26 Подробный пересказ и аннотацию героев см.: Лукницкий П. Н. Труды и дни Н. С. Гумилева. Спб. 2010. С. 189 – 190; здесь же излагаются версии авторства, среди которых главенствующая – именно загуляевская.
27 Если не считать еще одного атрибутируемого ему пасквиля на Гумилева, напечатанного в газете «Царскосельское дело»; см.: Тименчик Р. Д. Иннокентий Анненский и Николай Гумилев // ВЛ. 1987. № 2. С. 171 – 178.
28 Усов Д.С. «Мы сведены почти на нет…». Т. 2: Письма. Сост. Т. Ф. Нешумовой. М., 2011. С. 000.
29 Кстати сказать, Лукницкий внес в свой экземпляр две поправки; обе они учтены (или сделаны независимо) в издании «Библиотеки поэта».
30 Зельченко В. В. К тексту «Лаодамии» И. Ф. Анненского // Древний мир и мы. Классическое наследие в Европе и России. III. Пб. <Так!>. 2003. С. 317 – 322.
Tags: Собеседник любителей российского слова
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments