lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

НОВЫЙ ДОКУМЕНТ К ТЕМЕ «ВЯЧ. ИВАНОВ В БАКУ»: «БАГРИАДА»

      С легкой руки высокочтимого основоположника1, бакинские годы Вячеслава Иванова принадлежат к числу наиболее изученных в его биографии: число мемуаров, заметок, уточнений и документов, относящихся к этому не самому плодотворному и счастливому периоду его жизни, множится с каждым годом2. Среди текстов, издавна вовлеченных в условный «бакинский корпус», существует анонимный фрагмент, сохранившийся в копии архива Е. Миллиор и впервые обнародованный в посвященном ей сборнике. После биографического вступления, публикации инскрипта Иванова и мемуарных очерков Миллиор («Беседы философские и нефилософские») следует воспроизведение этого отрывка, условно озаглавленного публикаторами «Эпиграмма»:

      Пахнет багрийно и мерзко сказал Вячеслав Кудреглавый

      Побежали в покой прекрасной Елены

      На треножнике сидя там Ксенья-Кассандра вещала:

      Боги млечное едят, а он же вегетарианец

      Что же ни рыбу, ни мясо предложим мы в пищу бессмертным
3

      Этот текст, больше всего похожий на расчлененное буриме или имитацию фрагментированного наследия античного автора, довольно удобен для комментария (поскольку три названных лица и одно подразумеваемое узнаются почти без труда) – но всем своим видом (если отбросить мысль о розыгрыше) вопиет о существовании породившей его крупной формы. Возможности для поиска этого первоисточника сильно сужены, поскольку из круга ивановских учеников и почитателей бакинского периода архивы сберегли сущие единицы: бумаги самого В. И. разобраны, а по большей части и оцифрованы; архив Миллиор изучен; фонд Мануйлова в ЦГАЛИ СПб описан… оставался вариант с недоступными простому читателю бумагами того же Мануйлова в ИРЛИ, но недавняя публикация, в которой наша «эпиграмма» цитировалась в той же усеченной форме4, развеяла эти подозрения.

      Оставался, по сути, один вариант – небольшой, но чрезвычайно емкий архив М. А. Брискмана в РНБ, материалы которого я несколько раз печатал на этих страницах. В лаконичном его описании нашлась «Багриада» 5 - это было уже тепло; в описи значилось «Брискман М., Мануйлов В. Багриада. Шуточная поэма» - еще теплее, ну а когда вынесли папку с четырьмя машинописными страничками - в читальном зале рукописного отдела, как писал в похожем случае Северянин, « вы понимаете? - стало южно», поскольку с первого взгляда сделалось понятно, что это тот самый текст.
      Он представляет собой машинописную копию (судя по шрифту пишущей машинки – не ранее 1960-х годов) с минимальной правкой, вероятно, выполненной соавтором-фондообразователем. Ниже поэма приводится полностью по этому источнику (РНБ. Ф. 1360. Ед. хр. 19) с минимальным комментарием относительно упоминаемых лиц и событий (сведения, которые с легкостью находятся в окружающем нас интернете, мною опущены). Центральный предмет ее – конфликт между Вячеславом Ивановым и профессором бакинского университета Александром Васильевичем Багрием (1891 – 1949) – историком литературы, коллекционером6 и библиографом. Источники этой неприязни, по всей вероятности, лежат в обыденных областях – старожилу кафедры (относительному – ибо сам университет был весьма юн), приверженцу точных научных методов, сочувственнику формалистов должен был оказаться органически чуждым блестящий неофит и златоуст, прибывший в ореоле недвусмысленной славы и без особых усилий покоривший студенческие и преподавательские сердца. Скупо зафиксированная в мемуарах («возглавлявший кафедру русской литературы профессор А. В. Багрий не скрывал своей неприязни к Вяч. Иванову и к его ученикам» 7), эта идиосинкразия обильно изливалась в письмах, отсылавшихся из Баку в Падую и Рим: «Багрий теснит и припирает всячески»; «Багрий все сопротивляется и тормозит мои работы, но так или иначе университет я кончу и тогда уже примусь за работу» 8 etc На фоне этих изъязвленных чувств разворачивается действие шуточной поэмы, написанной непочтительными учениками.

==
1 Котрелев Н. В. Вяч. Иванов — профессор Бакинского университета//Ученые записки Тартуского государственного университета. Тарту. 1968. Вып. 209. С. 326 – 339
2 См. прежде всего: Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. 1995; Мануйлов В. А. Записки счастливого человека. СПб. 1999; Иванова Л. Книга об отце. Воспоминания. М. 1992; Вестник Удмуртского университета. Специальный выпуск. Ижевск. 1995; Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011; Лавров А. В. В. А. Мануйлов – ученик Вячеслава Иванова // Вячеслав Иванов. Исследования и материалы. Вып. 1. СПб. 2010 – и обширную библиографию, возникающую за этими трудами.
3 Вестник Удмуртского университета. Специальный выпуск. Ижевск. 1995. С. 27 (напечатано здесь затейливой маяковской лесенкой, но это, вероятно, особенность полиграфической практики, а не скрупулезное следование оригиналу).
4 Лавров А. В. В. А. Мануйлов – ученик Вячеслава Иванова // Вячеслав Иванов. Исследования и материалы. Вып. 1. СПб. 2010. С. 643
5 Новые поступления в Отдел рукописей РНБ. (1994-2001). Каталог. Часть 1. СПб. 2004. С. 22
6 Ср., впрочем, замечание: «В 1920-1930-е гг. А. В. Багрий регулярно приезжал в Москву, покупал рукописи и дублетные экземпляры книг, в частности в тогдашнем Румянцевском музее. А. В. Багрием была куплена часть библиотеки члена-корреспондента АН СССР В. П. Адриановой-Перетц, поступившая затем в Фундаментальную иблиотеку Бакинского университета. Посещал он и другие города. Устойчивой коллекции старинных русских рукописей у А. В. Багрия, по-видимому, не образовалось. Отдельные покупки и приобретения исследователя с течением времени распределились по разным бакинским библиотекам» (Мирзоян Г. Г. Древнерусские рукописи в г. Баку // Археографический ежегодник на 1970 год. М. 1971. С. 292).
7 Мануйлов В. А. Записки счастливого человека. СПб. 1999. С. 95
8 Письма В. Мануйлова к Вяч. Иванову от 3 декабря 1924 года и 9 декабря 1925 года. - Лавров А. В. В. А. Мануйлов – ученик Вячеслава Иванова . С. 649, 663. Некоторой иллюстрацией взаимоотношений может служить иронический (и явно рассчитанный потешить адресата) рассказ о защите Багрия: «А. В. Багрий весной защитил диссертацию. Официально оппонентами выступали <А. М. > Евлахов, <П. О.> Пилашевский и <М. В.> Беляев, неофициально <В. М. > Зуммер и <П. А.> Федоровский. Главный оппонент А. М. Евлахов нападал весьма остроумно, едко. Вообще пощипали сильно. Общий голос – в диссертации нет ни Шевченко ни Багрия. Весь Шевченко сведен или к литературным заимствованиям или к пассивному отражению окружающей жизни. Ничего творческого, оригинального, самобытного Б. не видит в нем. И в то же время называет его «украинский Пушкин»! И самого Багрия нет в книге» (письмо А. О. Маковельского к Вяч. Иванову от 13 октября 1925 года // Римский архив). Текст диссертации: Багрий А. В. Т. Г. Шевченко в литературной обстановке // Известия Азербайджанского Государственного Университета имени В. И. Ленина. Т. 2 – 3. Общественные науки. Баку. 1925. С. 165 – 328

==

БАГРИАДА

Гнев, богиня, воспой Александра Багриева сына,
Грозный который Дионису тысячи бедствий содеял1.
Кто ж от наркомов, в какой подкомиссии тайной решился
Гнусную брань учредить в профессуре смятенной и робкой?
Сын громовержца Кулиев, в АзэСеСеРе сидящий2,
Речью своей сладкогласной пьянящий сердца правоверных…
Это с одной стороны, а с другой стороны Директивы,
Видом подобные змеям, в дух Александра вселились.

«Пахнет багрийно и мерзко, - сказал Вячеслав кудреглавый
И в Наркомпросе высоком и в коридорах на ФОНе» 3.
Альтман-собакогадатель4 ответно вздохнул и промолвил:
«С мантикой5 я не знаком, но знаю, что псы у Попова6
Выли сегодня ужасно, как будто бы что-то случится,
Сердце мое защемило, чую беда не минует
Наших пенатов любезных за деревянной стеною».
Мелкой рысцой пробегал миролюбивый Сироткин7,
С грацьями дружно живущий, остановился и молвил:
«О, празднобродные мужи! Я слышал тревожные вести
(Цезарь, словоблудитель8, мне проболтался случайно)…»
Так говорил он и слезы бурно лились по ланитам.
Что рассказал – неизвестно, но только, стеная и плача,
Ринулись в библиотеку в покои Прекрасной Елены9.
Там, на треножник воссев, Ксенья-Кассандра10 вещала:
«Жертва овечья здесь не поможет. Нужна человечья…
Крови хотят в Наркомпросе! Кто ж согласится из наших
В жертву себя принести и спасти кабинет древостенный?»
Было молчанье в ответ и взгляды потупились долу.
С свойственной грацией молвил Сироткин мирролюбивый:
«Как говорится всегда о присутствующих не говорится».
Духом воспрянули все… и наметили в жертву младенца
Витю Мануйлова11 – и без того в Наркомпрос он стремится…
Но пожалел Вячеслав. И были к тому же причины:
Боги мясное едят, а Витенька вегетарьянец12,
Что же ни рыбу, ни мясо предложим мы в жертву бессмертным?
Альтман вскричал: «Юзбашьян!» 12a (На тебе Боже
Что нам не гоже). «Как, – вскричал Вячеслав пораженный, –
Классиков мало у нас! Нужен для круглого счета».
Алчно взглянул на Сироткина Альтман собакогадатель.
Тот же затрясся в испуге и молвил поспешно: «Постойте!
Есть Давидович животновод14, приблудился случайно».
Так порешили они и пошли приносить его в жертву.

Призван был Селиханович15, равный советами Зевсу
(Боги уже обсуждали доклады Багриева сына).
Селиханович вошел в ароматной резиновой тоге
И предбрадья касаясь велеречиво промолвил:
«Как поганые классики учат: некто в Сенате
Грозно всегда говорил: «Carthaginem esse delendam!»
Так и я говорю: «Кабинет нам должно разрушить».
В это время вбежала Багриха16, менадам подобна.
«Бывши сегодня в читальне, я слышала оргию рядом.
Все пронюхал уже старец парисоподобный:
В жертву богам принесен животновод Давидович –
Думают этим они спасти кабинет древостенный».
С тюркским акцентом воскликнул Кулиев: «Вотще и напрасно!
Жертва сия неугодна. Прилична она Наркомзему,
Надо немедля студентов всех подготовить к разгрому.
Муж Александр опьянить их формальным методом сможет17,
Бриксман и Линин18, и Цезарь взорвут изнутри и разложат
Ветхое капище муз и урочище оргий безумных.
Но удалитесь теперь, пусть вас в Наркомпросе не узрят».
Рек и во знаменье черными поводит Кулиев бровями,
Быстро власы благовонные вверх поднимая рукою.
Так совещались они и расстались. Быстро Багриха
Ринулась с лестницы вниз и опять, как ни в чем ни бывало,
Села в читальне своей. Carthaginem esse delendam!

Двадцать шестого числа декабря двадцать третьего года
Был разбужен звоном стекла Вячеслав парисоподобный.
В тунике легкой, иначе рубашке, и даже без оных
Выбежал он из-за шкафа, шипя шепеляво заклятья;
Видит влезает в окно Александр Васильич без платья
(Чтобы себя не стеснять, оставил он брюки швейцару),
Но приличный хозяин, влезая в парадную пару,
Просит его объяснить причину такого вторженья.
Багрий ему отвечал: «Пришел я сюда на сраженье!»
В комнате ванной плескалась нимфа ручная Сережа19.
Шум услыхав завопила и громко причитывать стала,
Дима и Лида20 в углу рыдали, трепетно съежась.
Всем было ясно: уже роковая минута настала!
Бой начался. Очки укрепив на носу попрочнее,
Багрий и Вячеслав схватились в решительной схватке.
Звонко ударил по лысине Багрий жреца Диониса,
Тот же ответствовал в перси и вперся перстами в омфалос.
Долго тузили друг друга. Очки прозвенели внезапно.
Вдруг тишина. Что такое? Тишину нарушая рыдают
Лидия с Димой в углу, а Нимфа уже захлебнулась…
Что же с бойцами случилось? Стоят и не видят друг друга.
Корчатся члены еще, и злоба еще не угасла,
Воздух шпыняет перстом Вячеслав парисоподобный,
Багриев сын Александр беспомощно шарит руками.
Двери слетели с петель! Влетел Байбаков винопийца21:
«Что здесь такое у вас? Шум долетел до читальни!
Ах, понимаю! Готовится страшное смертоубийство,
Клочья носов, смешавшись с очками, разбросаны долу.
Нет живота у Багрия. Где же спина Вячеслава?
Не телеса, а лохмотья. Вспомните римское право!»
Голосом слабым ему отвечал Вячеслав раздраженный:
«О, винопийца со взорами пса, но с душою еленя22!
Ты никогда ни в решительный бой ополчиться с народом,
Ни пойти на засаду с храбрейшими в рати мужами
Сердцем твоим не дерзнул: для тебя то кажется смертью».
Но послышался храп винопийцы, заснувшего крепко:
(Выпито много с утра, а с вечера вчетверо больше).
Туча студентов ворвалась разнять бойцов достославных.
Словно Гомерова туча сокрыла Париса от боя,
Скрыла от нас Вячеслава Иванова, сына Ивана.

Брюки с тех пор у швейцара висят на гвозде в вестибюле,
Настя23 очки подмела – в ящике сорном найдете,
Клочья кровавых носов в банках со спиртом лежат.

30 – 31 декабря 1923                  М. Брискман и В. Мануйлов
Баку




==
1 Вероятно, подразумевается судьба диссертации Вяч. Иванова, напечатанной в 1923 году в Баку отдельной книгой (Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. Баку. 1923); впрочем, допечатные ее мытарства по большей части не документированы.

2 Кулиев Мустафа Закарья оглы (1893-1938), в 1922-1928 гг. — нарком просвещения АзССР. Одна из участниц кружка (Е. Б. Юкель) называет его среди редких почетных гостей литературного объединения «Чаша», возникшего вокруг Иванова (см.: Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011. С. 132. Годом раньше он вмешался в судьбу Вяч. Иванова, стремящегося покинуть Баку: «Мало того: наркомпрос Кулиев с негодованием объявил ректору, что он меня не пустит, несмотря на магическое слово Вашей телеграммы, что Москва им не указ и пр.». – Письмо Вяч. Иванова к Ал. Чеботаревской от 14 (1) января 1923 года. – Письма Вячеслава Иванова к Александре Чеботаревской (Публикация А. В. Лаврова) // ЕРОПД на 1997 год. СПб. 2002. С. 278.

3 Факультет общественных наук, в который был с 1923-24 учебного года преобразован Историко-филологический факультет университета. Характеристику и подробности преобразований см.: Историко-филологический факультет, ФОН и Педфак А. Г. У.: (Краткий отчет за время с 1919 по 1925 г.) // Известия Азербайджанского государственного университета имени В. И. Ленина. Т. 2—3. Общественные науки. Баку, 1925. С. 329—336)

4 Альтман Моисей Семенович (1896—1986) – филолог, поэт, ближайший ученик и собеседник Вяч. Иванова, оставивший книгу воспоминаний о нем (Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. 1995). Титул собакогадателя связан с его стихотворением 1923 года:

СНОТОЛКОВАНИЕ

                        В. И. Иванову

I

Немало вещих снов, сновидец чудный,
Поведал миру ты, но всех их боле
Мне кажется пронзительным до боли
Последний твой, и горестный и трудный.

С женою, с Верой, по тропе безлюдной
Ты в сумерках блуждал в росистом поле.
Взошла луна, но словно поневоле
Струился свет прерывистый и скудный.

Тревожно псов далеких где-то стая
Внезапно залилась, и вновь густая
Ночная тишь и тень объединились.

Продлить свой путь ты боле не был в силах,
У дачи нежилой вы очутились
И сели отдохнуть в сенях унылых...

II

Так жуток сон, но, благостью Господней
Снотолкованья осененный даром,
Толкую я, что ты, мой друг, недаром
С женой блуждал, как гость иногородний.

В том скорби нет, а знак, что тем свободней,
Вольнее с милой льнешь к вечерним чарам,
Чем ближе срок, когда не с солнцем ярым —
С луною тихой станешь соприродней.

И добрый знак есть в том, что ты у дачи
Пристанище обрел в ночной прогулке:
До дома, знать, тебе еще не скоро,

Так пусть собак неистовствует свора,
Ты, в Волковом рожденный переулке,
Жди с верой светлой и во тьме удачи.

20.2.1923 (Там же. С. 13).

5 Мантика – искусство гадания. Тридцатью годами позже Альтман припомнит эти строки (или разговоры, к которым они восходят) и скажет в стихах: «А я и вправду суеверий пленник, / И особливо — мантики имен. / Затем, что сам — пророков соименник, / И Лия — мать мне, и отец — Симон» (Там же. С. 328).

6 Ближайший Попов в бакинском окружении Ивановых - профессор бакинской консерватории Михаил Евгеньевич Попов, но я ни разу не встречал упоминания о принадлежавших ему собаках.

7 Здесь скрыт незамысловатый каламбур. Подразумевается Михаил Михайлович Сироткин, «очень талантливый и многообещающий филолог и поэт, впоследствии занявшийся вопросами педагогики и психологии» (Мануйлов В. А. Записки счастливого человека. СПб. 1999. С. 95); «филолог, пушкинист (пьяница), но очень милый человек» (характеристика Е. Б. Юкель. - Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова. С. 129); участник сборника «Норд» (Баку, 1926. С. 56–58); эпизодический со-распорядитель библиотеки Вяч. Иванова («что же касается до томика Горация, Катулла, Тибулла и Проперция, то Миша Сироткин увез его с собой в Бакурьяны. Буде удастся с ним “связаться”, и эта книга будет приобщена». – Из письма В. Зуммера к Вяч. Иванову; цит. по: Обатнин Г. В. Материалы к описанию библиотеки Вяч. Иванова // (переработанный вариант, присланный автором)); по непроверенным сведениям - в середине 1980-х здравствовал в Москве.
      Кажется, дискутабельно тождество его с поэтом Мих. Сироткиным (которому иные каталоги даруют второй инициал «Я» - сомнительно! ибо это намек на Михаила Яковлевича, который родился в 1908 году), выпустившим две книги в Иваново-Вознесенске (отдельные эпизоды с его участием – но без второго инициала – см.: Рымашевский В. На расстоянии голоса. Ярославль. 1981 С. 45). Первую из них мне разыскать не удалось, а вот немногочисленные стихотворения второй (Сироткин Мих. В Сумерки. Вторая книга стихов. Иваново-Вознесенск. 1922) изобличают в авторе чувствительную и начитанную натуру: эпиграфы из Блока и Ходасевича (последнее – крайне нетипично для 1922 года) и вполне грамотно сложенные стихи. Ради иллюстрации последнего приведу заглавное стихотворение книги:

В СУМЕРКИ

Сумерки. Стынут лиловые тени.
День утомленный сгорел и погас.
В улицы – сеть прихотливых сплетений
Пятнами вкраплен мигающий газ.

Сумерки. Чокают <так>гулко копыта.
Мчится куда-то немой экипаж.
Смотрит таинственно каждый этаж,
В каждом загадка за окнами скрыта.

Сумерки. Город. Случайные встречи.
Взглядов игра. Одиночество. Жуть.
Серенькой жизни скитальческий путь
Кем-то жестоким бесстрастно намечен.

Сумерки. Дали немеют и стынут.
Вспомнились весны. И ты, что ушла.
Пламень из сердца давно тобой вынут,
Кутает сердце лиловая мгла.

Сумерки… Грезой овеян крылатой
В тихой надежде о встрече с весной
Снова иду в переулки куда-то
Я – несуразный, ненужный, смешной.

      Намек состоит в удвоении согласного в прилагательном – и подразумевает неравнодушие его к Мирре Моисеевне Гухман (1904 – 1989) – студентке историко-филологического факультета, ученице Вяч. Иванова, впоследствии – известному лингвисту. Вопреки надеждам на эмиграцию («Миррочка Гухман собиралась ехать за границу — продолжать научную работу» (Миллиор Е. А. Беседы философские и не философские // Вестник Удмуртского университета. Специальный выпуск. Ижевск. 1995. С. 13) осталась в СССР (ср. попутное упоминание в письме Е. Миллиор к Вяч. Иванову 26 декабря 1924 года: «Днем – в 6 ч. – Миррочка Гухман и я были в лютеранской церкви, встретили Рождество. Она затем пошла в концерт, я – домой». – Римский архив), защитила в 1925 году работу «Gott und Welt: Некоторые вопросы миросозерцания Гете»; переехала в Москву, имела проблемы по идеологической части («Совсем недавно Гухман защищала в Ленинграде докторскую диссертацию с позиций «нового учения о языке». Теперь ей капут». - Бернштейн С. Б. Зигзаги памяти. М. 2002. С. 151). См. также: Дружинин П. А. Идеология и филология. Ленинград, 1940-е годы. Документальное исследование. М., 2012. Кн. 2. С. 174

8 Вольпе Цезарь Самойлович (1904-1941) – критик и филолог. О нем см.: Нинов А. О Цезаре Вольпе // Вольпе Ц. С. Искусство непохожести. М., 1991. С. 3-13. Спустя несколько лет после эмиграции Иванова вынужден был ревизовать историю своих с ним отношений:
      «25/VI- 27. Ганджа.
            Ув. Вячеслав Иванович!

      Простите, что после стольколетнего молчания я решаюсь напомнить Вам о своем существовании, но меня побуждает к этому не только то чувство признательности, которое растет во времени по мере того, как я становлюсь в силах полнее и лучше ценить Ваше влияние, но и некоторая непосредственная причина.
      Она такова:
      Во время работы научным сотрудником в Ленинграде мне пришлось убедиться в том, что теоретическая часть Вашей деятельности (я имею в виду только Ваши высказывания по поэтике) в значительной степени неизвестна современным литературоведам.
      Мне приходилось неоднократно защищать Вашу теорию ритма в беседах и с Б. М. Эйхенбаумом и с Б.В. Томашевским (моим теперешним руководителем по аспирантуре).
      Я старался доказать, что кризис стопной теории, под знаком которого проходит вся современная стихология, может найти разрешение не в пути В.М. Жирмунского (координировании стопной теории с теорией анакрусы и эклектизма), не в пути даже Б.В. Томашевского (продолжении традиции Белого, формулируемое Томашевским: «Метр – закон, ритм – реализация», т. о. опять таки ошибки Белого-Брюсова: «отступление»), не столько в Ваших анализах отдельных стихотворений, сколько в Вашей теории ритма.
      Опыт применения и продолжения Вашей линии работы мне удалось проделать в исследовании «Поэтика белого пятистопного ямба Пушкина», замысленном, если Вы помните, ещё в Вашем Бакинском семинарии.
      Пересылая Вам эту свою работу, я позволю себе надеяться, что если Вы будете располагать свободным временем для её прочтения, а возможно и для ответа на тот ряд сомнений, который сопровождал меня в процессе исследования, то Вы не будете ничего иметь и против того, что я прилагаю к этому письму и свой адрес.
      Ещё раз простите, что пишу Вам без Вашего разрешения
      Искр. Ув. Вас Цезарь Вольпе

      P.S. Привет Лидии Вячеславовне, если Вы разрешите» (Римский архив). Ответа на это письмо он, возможно, не получил, поскольку адресат его в письме к Мануйлову 18 марта 1928 года присовокуплял: «<…> Цезарю Вольпе скажите еще, что я очень перед ним винюсь» (Мануйлов В. А. Записки счастливого человека. СПб. 1999. С. 103 - 104).

9 Невелик шанс, что имеется в виду главная Елена кружка - Елена Александровна Миллиор (1900-1978) – филолог-античник, одна из ближайших учениц Вяч. Иванова и адресат его стихотворений (о ней см. прежде всего посвященную ей книгу: Вестник Удмуртского университета. Специальный выпуск. Ижевск. 1995). Смущают в этой атрибуции две вещи: а) кружковое имя ее было «Нелли»; б) намек на библиотеку, который может означать только ее ученые занятия, ибо жила она не в здании университета (в отличие, кстати, от самого Иванова), а в «в новой части Баку, в Аптекарском переулке, выходившем на Коммунистический (бывший Николаевский) проспект» (Мануйлов В. А. Записки счастливого человека. СПб. 1999. С. 155). Вероятнее, что речь идет о другой ученице Иванова, Елене Борисовне Юкель (ср. мифологическое сопоставление в стихотворении К. Колобовой (о которой ниже), адресованном неравнодушному к ней В. А. Мануйлову:

                        В. М .

Твоих стихов поет сирена —
Любовь освящена мечтой…
Ты — не Парис, она — Елена,
Но сладок плен любви такой.
Ты не сбежишь от Менелая,
Не будет Трои горек плен —
Зато стихами изнывая,
Теперь поешь одних Елен.

      1 5 / XII — 23 г. Баку. (цит. по: Лавров А. В. В. А. Мануйлов – ученик Вячеслава Иванова // Вячеслав Иванов. Исследования и материалы. Вып. 1. СПб. 2010. С. 626). О Е. Юкель см.: Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011).

10 Колобова Ксения Михайловна (1905/1906 – 1977) - ученица Вяч. Иванова, поэтесса (одна из участниц альманаха «Норд»), мимолетная знакомая Есенина, , впоследствии - профессор Ленинградского университета, в 1949—1950 годах - декан исторического факультета. Ср. в выбитых показаниях А. Д. Скалдина 1933 года: «Ученица Вячеслава Иванова, но настроенная антирелигиозно с детского возраста. В Ленинграде работала как ученица Н. Я. Марра. Яркая, сильная личность. Примкнула к большевикам в Тандже в 1919-1920 г., т. е. когда ей было лет 15-16. Была захвачена белыми и за подпольную работу приговорена к расстрелу. Во время приготовления к нему была отбита красными партизанами, ворвавшимися в город. С 1928 г. определенно эволюционировала к марксизму и теперь очень хорошо усвоила марксистский метод» (Скалдин А. Д. Стихи. Проза. Статьи. Материалы к биографии. СПб. 2004. С. 432; топоним, вероятно, в действительности Ганджа); ср. в воспоминаниях Л. В. Ивановой: «Из близких учеников была также Ксения Михайловна Колобова (впоследствии — профессор истории в Ленинграде). Она была очень умная, писала стихи. Я с ней лично мало встречалась, но Вячеслав ею занимался, следил за нею и очень ее ценил» (отсюда)

11 Мануйлов Виктор Андроникович (1903 – 1987) – литературовед, поэт, один из ближайших учеников Вяч. Иванова. О нем см. прежде всего: Лавров А. В. В. А. Мануйлов – ученик Вячеслава Иванова // Вячеслав Иванов. Исследования и материалы. Вып. 1. СПб. 2010. С. 620 - 669 и аккумулированную в этой работе библиографию.

12 Тема вегетарианства особенно обсуждалась в кругу ивановских учеников; ср. педантически записанное мнение наставника: «Если б мы все стали вегетарианцами, то это развило бы в нас такую ужасную паучью жестокость, что мир бы содрогнулся. Слава Богу, что мы не вегетарианствуем. Я думаю, что принятию животных в себя обязаны мы нашим благородством. Зверю в себе должны мы быть благодарны, что мы люди. И я не хочу, чтоб мы стали растениями. Что может быть ужаснее!» (Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. С. 82)

12a Неустановленное лицо

14 Давидович Андрей Константинович, «сын белорусского священника» (по словам Е. Юкель; см.: Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011. С. 129); на тот момент - студент сельскохозяйственного института, эпизодический посетитель «Чаши»; впоследствии – садовод, агроном, житель Воронежа и теоретик тамошних зерновых. При посредстве Колобовой возобновил в 60-е годы общение с Миллиор (ср. в письме мая 1960-го года: «Чтобы напомнить старые годы, когда мы были лучше, светлее, радостнее и смелее обращались с великим даром жизни, посылаю сохранившееся у меня твое письмо со сделанной Виктором (если помнишь) припиской шуточного характера. Посылая, беру с тебя слово, что ты мне его вернешь, т. к. я его берег 35 лет». – отсюда).

15 Селиханович Александр Брониславович (1880 - 1968) – приват-доцент Киевского университета, преподаватель 1-ой киевской гимназии (его учениками были М.А.Булгаков и К.Г.Паустовский), казначей Киевского Религиозно-философского общества; с 1919 года - профессор Бакинского университета, преподаватель по кафедре педагогики; по характеристике одного из учеников «поляк, читает у нас лекции по философии и психологии, человек неглубокий, мягкий компилятор, чуть-чуть со сладкой картавостью в голосе и характере, больше и чаще хороший, чем плохой» (Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. 1995. С. 247 - 248); запомнившийся презентом прибывшему налегке Вяч. Иванову («Проф. Селиханович (введение в философию) подарил нам одну из двух своих керосиновых печек, чтобы на ней стряпать». – Иванова Л. В. Книга об отце // отсюда); ср. в поздних известиях в Италию из Баку: «А. Б. Селиханович вернулся из годичной командировки <в Ташкент - ЛЛ> и получил в Наркомпросе место руководителя пионерского движения Азербайджана. Свой философский дуализм он переменил на диалектический материализм» (письмо А. О. Маковельского к Вяч. Иванову 13 октября 1925 года // Римский архив); см. также: Макаев В. В. Селиханович А. Б. // Российская педагогическая энциклопедия. Т. 2. М., 1999

16 Жена А. Багрия, имя которой осталось неизвестным. В списке бакинских студентов фигурирует Евгения Багрий с дипломом «Полежаев, его жизнь и литературная деятельность» (Историко-филологический факультет, ФОН и Педфак А. Г. У.: (Краткий отчет за время с 1919 по 1925 г.) // Известия Азербайджанского государственного университета имени В. И. Ленина. Т. 2—3. Общественные науки. Баку, 1925. С. 331), но кем она приходилась профессору, установить не удалось.

17 А. В. Багрий был составителем библиографии «Формальный метод в литературе» ((Владикавказ, 1924; на обл.: 1925; 1927)) и его (метода) не неистовым, но очевидным энтузиастом.

18 Брискман Михаил Аркадьевич (1904—1975) – один из авторов разбираемого стихотворения; поэт, литературовед, библиограф. Согласно замечанию биографов, «[в] Тифлисе Брискман общался с поэтами, писателями, был членом литературного кружка «Побеги». Мечтая углубить гуманитарное образование, в год окончания гимназии он едет в Баку, где поступает на словесное отделение исторического факультета Азербайджанского университета, которое заканчивает в 1926 году. Юношеские увлечения приводят его в семинарий по поэтике и русской литературе. Начинает сам писать стихи» (Коган Е. И., Мамонтов А. В. Михаил Аркадьевич Брискман // Советская библиография. 1985. № 4. С. 54; кстати, едва ли не единственное печатное упоминание общества «Побеги», подарившего нам Б. Нелепо). После окончания Бакинского университета переехал в Ленинград, где работал комплектатором ГПБ (позже – заведовал там же Русским фондом, был зам. директора по научной работе). См. о нем также: Михаил Аркадьевич Брискман (Некролог) // Советская библиография. 1975. № 4. С. 99 – 100; Гедримович Г. В. Юбилей Михаила Аркадьевича Брискмана // Научные и технические библиотеки СССР. 1975. № 1. С. 50. Стихи его печатали М. Д. Эльзон («М. А. Брискман-поэт и Б. Я. Бухштаб-прозаик» // Вестник СПбГУКИ. 2004. № 1(2). Декабрь. С. 119—128) и автор этих строк (здесь).
      Линин - Линин Анатолий Михайлович (1901-1938) – филолог, ученик Багрия (адресат – вместе с Брискманом и А. Мудровым – его благодарности в предисловии к библиографии «Формальный метод в литературе» (Владикавказ, 1924; на обл.: 1925)); впоследствии – автор нескольких книг, вышедших в Баку и Ростове-на-Дону.

19 Сергей Витальевич Троцкий (1880-1942) — один из Бакинских друзей Вяч. Иванова; «<…> жил последние годы в ванной Вяч. Иванова, расстрелян из-за фамилии, хотя, по его словам, Лев Троцкий украл его фамилию» (из восп. Е. Юкель; см.: Зубарев Л. Д. «Все они впоследствии занимались литературой...» Еще раз о бакинском периоде Вяч. Иванова. С. 129); ср. в характеристике Вяч. Иванова, переданной Альтманом: «Сергей Виталиевич Троцкий («Соловьиные чары») — это человек-женщина, ну совершенная сестра (оттого его же в «Послании на Кавказ» я характеризую как «теодицей нежнейших рукодельник» — именно женский рукодельник, и в то же время «сердце — воск и ярая свеча»), сам он был черниговским помещиком (отец его был генерал, способствовавший покорению Россией Азии, теперь мне сказали, он погиб)» (Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. С. 73; упомянутый слух о гибели оказался ложным; «Соловьиные чары» - ст-ние В. И., посвященное Троцкому; цитаты – оттуда же). О нем см.: Троцкий С. В. Воспоминания. Публикация А. В. Лаврова // Новое литературное обозрение. 1994. № 10. С. 41 – 87; Шишкин А. Б. Бакинская запись С. В. Троцкого в дневнике Вяч. Иванова 1924 года // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011. С. 409 – 414 (и библиографию, сведенную в этих двух работах).

20 Дети Вяч. Иванова – Лидия Вячеславовна и Дмитрий Вячеславович.

21 Байбаков, Евгений Иванович, профессор-историк (кафедра всеобщей истории; с 9 ноября 1919 года), официальный оппонент на защите докторской диссертации Вяч. Иванова 22 июля 1921, посвятивший этой оказии шуточные стихи:

1. По приглашению Ишкова,
Сюртук одернув, с места встав.
Свое вступительное слово
Пропел собранью Вячеслав.
2. Начался диспут. Выступает
Философ с пасмурным лицом.
На Вячеслава нападает.
Грозит бедняге кулаком.
3. Философической системы
Ты не понял, о друг, пойми!
И, о позор, мифологему
С обрядом спутал, черт возьми.
4. Научной совести не трогай,
Замолкни, дерзкий философ,
Я через миф в обряд дорогу
Всегда отыскивать готов.
5. Плетешь ты факты слишком смело.
Везде и всюду Дионис,
А где ж, скажи, maman Кибела,
Изида, Аттис, Озирис?
6. Невыносимее для слуха
Нет ничего таких речей.
Твоя Кибела — потаскуха,
И Дионис не знался с ней!
7. Я признаю твои буколы.
Одно лишь ты не разгадал:
С похмелья, что ли, Вакх веселый
Вдруг Дионисом мрачным стал!?
8. Нет, свыше сил моей природы
Истолковать такой трюизм:
Давным-давно уж Эрвин Роде
Истолковал дионисизм.

(Котрелев Н. В. Вяч. Иванов — профессор Бакинского университета//Ученые записки Тартуского государственного университета. Тарту. 1968. Вып. 209. С. 328 – 329; там же - комментарий). Реплика его «шум долетел до читальни» гармонирует со строчкой из письма Маковельского к Иванову – «Е. И. Байбаков библиотекарствует», - но что имеется в виду? – официальная должность библиотекаря или ученые занятия? Ср., кстати: «Как общество относилось к Вяч-ву Ив-чу? Большинство его не любило. Среди профессоров он был близок только с неразлучной пьяной троицей; Ишков, Байбаков, <В. Б.> Томашевский. Но потом эта троица расклеилась: Томашевский уехал, а Байбаков стал все сильнее запивать» ((Миллиор Е. А. Беседы философские и не философские // Вестник Удмуртского университета. Специальный выпуск. Ижевск. 1995. С. 21). Байбаков был научным руководителем Е. Миллиор после отъезда Иванова, что крайне ей не нравилось (см. свод данных на этот счет: Лаппо-Данилевский К. Ю. К истории библиотеки Вяч. Иванова // От Кибирова до Пушкина. Сборник в честь 60-летия Н. А. Богомолова. М. 2011. С. 227 – 228); ср. плохо сдержанное раздражение в ее письме к бывшему патрону: «Примет работу Байбаков, который, впрочем, предупредил меня, что этим вопросом не занимался и не может мне указать даже литературу. Через некоторое время я хочу прислать Вам план моей работы» (Римский архив).

22 Т.е. оленя

23 Настя - «<…> молоденькая „домработница" Настя, ставшая другом семьи и доброй подругой <…> Лидии». – Из письма Д. В. Иванова к А. Е. Парнису от 20 октября 1999 года (цит. по работе последнего: Заметки к теме «Вячеслав Иванов и Александр Иванов» // Donum homini universalis. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М. 2011. С. 278); ср. в письме С. Троцкого 1933 года: «Любимые и дорогие, хотя Нелли <Миллиор> и Настя получают от вас письма, но не я» (Альтман М. С. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб. 1995. С. 181 (комм. К. Ю. Лаппа-Данилевского); ср. в письме Е. Миллиор к Вяч. Иванову и Л. В. Ивановой (цитируемый пассаж обращен, конечно, к последней): «И Настя бранит тебя. Она тебя очень любит и помнит; почему ты ей не пишешь?» (Римский архив).
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments