lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

RE: Дмитрий Быков. Был ли Горький? М. 2008

Писателя Горького я не то чтобы не люблю, но как-то всегда слабо им интересовался. Помимо обязательного школьно-институтского набора я читал роман «Трое» (ничего не помню), какую-то его эпистолярию, какие-то воспоминания. Очерк Ходасевича о нем помню довольно хорошо. Вообще в умозрительной картине начала века он живет у меня в далекой и нелюбопытной перспективе: «Знание», кашель, усы, особняк Рябушинского, ДИСК, Беломорканал (про который волей случая недавно пришлось читать довольно плотно), противные тетки, выводок писателей-приживалок, перенос на руках с Белорусского вокзала… Но поскольку я стараюсь читать все, выходящее из-под изящного пера Д. Б., то купил и эту книжку и немедленно не пожалел. У Быкова есть занятное свойство – он всегда страшно гордится героями своих литературоведческих трудов. Вот смотрите, говорит он читателю. Вы думали «уж влез вверх и лег там» и все? Как бы не так! Вы только поглядите, как чувак умеет! Вот не читали, наверное, этого? А зря, зырьте, как он может! И цитирует кусками действительно отличную прозу. Естественной реакцией на это является поход в книжный магазин за сочинениями героя, каковой поход я завтра и собираюсь предпринять. Но есть в этом всем еще и другая сторона, чрезвычайно для меня любопытная, а именно свирепая нелюбовь, которую Быков вызывает у ученой аудитории. Казалось бы, чувак ни разу не филолог, совершенно не претендует ни на какие академические лавры, а нормальный такой просветитель-популяризатор, пишет неглупые и занимательные книжки и делает это с чувством, тактом и изрядным (вероятно, не исчерпывающим) знанием материала – чего же боле? Между тем мне случайно попались на глаза две рецензии на биографию Пастернака – обе были напоены ядом до каких-то невиданных степеней. В одной из них, например, автор употреблял глагол «въехать» (в значении «постичь») и «опустить» (в значении «унизить») – и это, прошу заметить, в академическом журнале. В практическом смысле это означает, что впал в неистовство не только ученый джентльмен (это всякому простительно), но еще и редактор с корректором – а это все-таки признак высоких коллективных чувств. Отчего? – стал думать я, корчуя исполинский пень (это не метафора; я расчищаю лужайку за домом). И придумал вот что:
(Нижеследующее – это немудрящие соображения простого деревенского парня (меня), неискушенного в цветущей сложности современного литературоведения).
У меня есть два объяснения, уж не знаю, какое из них вернее.
Первое - рациональное. Всякая академическая наука есть вещь довольно соревновательная. В естественных науках это выражено более ярко, но там и результат очевиднее; в неестественных же из-за аморфности конечного продукта это дело чуть более завуалировано. И любой сочинитель, который вторгается в заповедную зону соревнований, не участвуя в них напрямую, вызывает законный ропот спортсменов. Выходит на самом деле глуповато, как если бы велосипедисты строчили подметные письма в олимпийский комитет с жалобами на мотоциклиста, обогнавшего их на крутом подъеме. Типа и допинг наверняка принимает, и номер на майке неразборчивый. А мотоциклист, одетый в телогрейку, протрюхал мимо и думать забыл о своих недолгих попутчиках. Глупо не рассвирепеть.
Второе – психологическое. У всякого неглупого исследователя есть (развитый в разной степени) невроз неизвестного предшественника. Мой близкий друг писал однажды большую статью о маленьком художнике XVIII века, назовем его С. И я однажды, решив глупо пошутить, спросил его, известна ли ему публикация в «Русской старине» под названием «С. и его время». Повисла пауза, во время которой я проклял себя, но через несколько секунд мой собеседник ответил дрожащим голосом, что дескать нет, неизвестна. Я извинился за идиотский розыгрыш (ибо публикацию эту сам придумал), но факт показательный – больше всего на свете ученый боится не учесть малоизвестную публикацию прежних лет, посвященную предмету его трудов. На самом деле, это довольно серьезная штука – я не понаслышке знаю минимум троих человек, страдающих этим синдромом в острой гнойной форме, но даже в слабо выраженной он изрядно отравляет жизнь. Существуют и вполне действующие ученые, которые его в большей или меньшей степени забили в себе, но они либо погружены в волшебный мир научной дружбы и оттого их промахи прощаются, либо они грубо (и заслуженно) порицаются ученым сообществом. Так вот у Быкова этого синдрома, кажется, нет вовсе. То есть он достаточно учен, чтобы не допускать очевидных ляпов (в обеих прочитанных мной рецензиях промахи были указаны какие-то комические, при том что текст явно изучался с лупой в правой руке и краткой литературной энциклопедией в левой), ну а мелкие погрешности он себе заранее извинил из соображений величия замысла. И на ученые ламентации чихать хотел. Разве можно не возненавидеть такого человека? - спрошу я сам себя. И сам себе отвечу: Можно, но очень трудно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments