lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Путевые заметки: Финляндия - Москва

     1. Деревянный дом, крашенный по местному обычаю в цвет, который раньше назвали бы суриком, стоял на холмистой стороне небольшого полуострова, вдающегося в прохладные воды озера Кемиярви; с остальным миром его связывала узенькая грунтовка с торчащим в ней здоровенным валуном, предательски скрытым муравой. Цивилизация начиналась в двух километрах – с небольшой россыпи коричневатых домиков и маленького сельпо с просроченными йогуртами и теплым пивом; рядом была пристань, от которой к противоположному берегу озера и обратно день-деньской плавал неутомимый паром; к этой же пристани подвязывали свою лодчонку и мы, отправляясь за покупками – по воде ближе, чем по дороге, да и комаров почти нет.
     2. Утратив привычный распорядок, да еще и лишившись интернета, человек под незаходящим солнцем быстро теряет какое-либо представление о времени; на третий день нашей жизни в коттедже здоровенные деревянные часы, попервоначалу ежечасно напоминавшие о себе громовым звоном, вдруг перешли на шопот, затем перестали бить, а потом и вовсе остановились – и так до конца недели и не пошли. Единственным занятием, кроме посещения упомянутой лавочки, для которого требуется хоть приблизительно ориентироваться внутри суток, остается рыбная ловля.
     3. (Эта главка вряд ли будет интересна не рыбакам). В этой области у меня довольно узкая специализация – я ловлю почти исключительно щуку, но зато всеми снастями, которые только существуют и разрешены. За последние лет двадцать мы с отцом достигли известного совершенства в ловле кружками; нет достаточной воды, чтоб развернуться с ними – ладим жерлицы, а если ловим поодиночке – сгодится и спиннинг. В этот раз я, будучи единственным маниакальным рыболовом в компании, ловил почти исключительно спиннингом; поскольку мои рыбацкие привычки сформировались еще в 1980-е (а среди набора блесен есть те, на которых выбито «цена 20 коп.»), я обычно настороженно отношусь к новомодным приманкам, но тут оскоромился и, наслушавшись апологетических отзывов, набрал с собой спиннер-бейтов и виброхвостов. И, надо сказать, разницы с обычными блеснами практически не ощутил. Поскольку главная проблема в Лапландии – что делать с пойманной рыбой, то я старался использовать каждую приманку единожды: поймал на колебалку – прицепил воблер; словил на воблер – поставил чебурашку и т.д.; после пятой щуки (когда со стороны потенциальных едоков прозвучало решительное «хватит») я понял, что никакой очевидной привлекательности в новоизобретенных приманках здешняя рыба не находит, а ловится, хоть и не очень бурно, на все подряд. Крупная, к сожалению, так и не попалась (самая большая из пойманных весила примерно 2 кг.), но среди изловленных щурят оказался один необычной судьбы.
     4. Так бывает: живет себе человек обычной жизнью, а потом вдруг оглядится вокруг себя и увидит, что он находится в лодке, извилистым галсом направляющейся к темнеющему вдали необитаемому острову. Мой давний друг (знакомый не понаслышке некоторым читателям этого журнала) сидел на веслах; накрапывал дождь. Чтобы преодолеть невольную праздность, я забросил раскрашенную под окуня блесну и, отпустив ее метров на сорок, застопорил катушку; гребец едва успел скептически изогнуть бровь, как спиннинг уже гнулся дугой и трещотка трещала: попавшаяся щучка успела продемонстрировать весь свой нехитрый арсенал – делала свечку, била хвостом, становилась боком – покуда не оказалась в подсачеке. Надо ли говорить, что, наскоро осмотрев остров (дождь тем временем усилился), мы поменялись местами и вот уже я орудую веслами, а на корме с решительным видом застыл впервые держащий в руках спиннинг NN. «Кажется, что-то дергает», - сказал он вдруг мертвым голосом и сразу закричал «Сильно дергает, сильно!». Знаете ли вы, до какой степени трудно под мелким северным дождем править небольшой лодкой, одновременно излагая теоретические основы вываживания крайне взволнованной аудитории! – но история кончается благополучно для всех – кроме, естественно, щуренка.
     5. Прогулки в окрестностях озера сопряжены с докучным обстоятельством – между продуваемым ветрами полуостровом и сухими вершинами окрестных сопок лежит болотистая низина, облюбованная комарами и мелкой мошкой с острыми жалами; поэтому, пользуясь тем, что нас оказалось всего шестеро (кое-кто, сославшись на сомнительные обстоятельства, в последнюю минуту не приехал), мы преодолеваем ее на машине. Погрузка представляет собой готовую сцену для кинокомедии – ибо из среды пассажиров выбирается счастливец, который поедет в багажнике в компании остроугольного полноформатного грейхаунда; в добровольцах, впрочем, недостатка не было. Несколько дней спустя этот же, исполненный впечатлений грейхаунд, выглядывая в окно машины, едущей в сторону вокзала (часть экспедиции покидала Лапландию поездом), тоскливо провожал взором мирно пасущихся по обочинам оленей, пока человеческая часть экипажа загадывала, какой из них окажется последним в этом сезоне; за каждым поворотом открывались новые и новые экземпляры, пока светлый, почти белый олененок не упрыгал вверх по крутому замшелому склону – с тем, чтобы, возмужав и обзаведясь приличествующими рогами встретиться на этом же месте через год – если судьба будет благосклонна.
     6. «Гете, такая лажа – гвоздь в моем сапоге», - подумал я словами покойного Дидусенко, выехав из подземной парковки в Хельсинки и обнаружив, что к левому переднему колесу моей машины приделан кусок зелененькой пластмаски, из которого задорно посверкивает металлическая шляпка. Белый защитник форта, пронзенный стрелой команчей, вопреки советам опытных соратников, инстинктивно вытягивает ее, не дожидаясь врача – и умирает от потери крови (крупным планом: оперенные скво с рельефными формами, пляшущие у костра); рефлекс этот непреодолим – я выдернул гвоздь; веселое шипение было мне ответом. В минувшие денечки у прежней модификации моего автомобиля запасное колесо болталось на задней двери; ныне же оно покоится под полом багажника. Это разумно и даже в чем-то нанотехнологично – но решительно не учитывает объемов лапландского багажа. Два чемодана, пук удилищ, образцы горных пород для альпийской горки, канистра, огнетушитель и бешеная прорва пакетов, пакетиков и пакетищ – все то, чем тароватый путешественник обрастает к исходу третьей недели пути – все это было выгружено на чисто вымытый людьми и заботливо нагретый солнцем хельсинкский асфальт. Помните, как на гонках «Формулы 1» спорая толпа бросается с шуруповертами к притормозившему на мгновение болиду? – одним из сей стаи славной чувствовал себя и я, лихо орудуя домкратом и баллонным ключом, но все равно категорически не уложился в нормативные восемь секунд.
     7. Первые последствия жары, накрывшей нашу многострадальную землю, сделались явными уже на границе: очереди не было, разморенные таможенники в пароксизмах благодушия пропускали машины считай что не глядя (хотя какой-то бедолага перед нами, неловко замаскировавший попискивающим младенцем груз автомобильных запчастей, был отправлен на дополнительные процедуры); ближе к Выборгу по обочинам загромоздились жертвы аномалий – кто с подъятым капотом и брызжущими из-под него струйками пара, а кто и после происшествия, называемого на море красивым словом «оверкиль», а в автоспорте презрительным «уши» - побывав в кювете из-за теплового удара.
     8. Будучи в Петербурге проездом, я порой напоминаю сам себе того легендарного поэта-декадента, который полтора месяца плыл из России в Австралию, чтобы выпить на дебаркадере чашку кофе и немедленно отправиться на том же пароходе в обратный путь: настолько невелика при автомобильном транзите моя здешняя культурная программа. Чувство вины в этот раз погнало ночью смотреть на разведенный мост Лейтенанта Шмидта (ныне, кажется, переименованный) – мост и точно был хорош: окаймленный зеленоватыми лампочками, он в каком-то грустном жесте был воздет к небу своей серединной стороной и под ним деловито фырчала баржа; рядом, не решаясь протиснуться, стоял гомерических размеров круизный лайнер; плескалась вода и с реки тянуло морской прохладой.
     9. Избыточное тепло преследовало меня и всю последующую дорогу до Москвы: движение по шоссе, и без того, как правило, плотное, сделалось каким-то слишком рыхлым – за несколькими километрами сравнительно свободной дороги вдруг попадался одышливый пелетон перегретых грузовиков, обгонять которые было сущим мучением. Вдоль обочин, там где нет леса, видны поля выгоревших от солнца посевов; держащийся вокруг шоссе в безветренном воздухе выхлопной смрад в сочетании с висящим над головой немилосердным светилом, побуждают досужего путешественника к эсхатологическим размышлениям, которые вдруг встречают мощный резонанс извне: в районе Торжка справа от дороги стоит кирпичный, грозных размеров, подернутый какой-то каменной плесенью дом, на котором синими буквами начертано: ГОСТИНИЦА ДУШ. (Похоже сразу и на объект из «Героев меча и магии», и на термин какой-нибудь средневековой жестокосердной ереси).
     10. Местного населения почти не видно: сиеста. Близ Новгорода я решил порадовать придорожное крестьянство покупкой баночки морошки («Собираясь в дальнюю дорожку / Жадно ел моченую морошку» etc, да и вообще вещь вкусная). Крестьянство, читавшее газету рядом со своим прилавком, равнодушно посмотрело на меня поверх очков и запросило за ничтожную склянку варенья 300 руб., что примерно на треть дороже, чем в финском магазине. (Впрочем, хитрованский вид крестьянства не позволял отделаться от мысли, что оно оптом закупает морошку именно там, а здесь только фасует для легковерных проезжающих). Несколькими километрами далее у проржавленной остановки стоял голоногий карапуз и расстреливал проезжающие машины из деревянного автомата; легко было вообразить, как лет через десять, возмужав и оперившись, он отправится на железную дорогу кидаться камнями в «Сапсан» (теперь назло мне ты обязан стать нобелевским лауреатом по физике, малыш из Спасской Полисти!). Спустя несколько незапоминающихся часов (и две большие пробки) я втиснул машину в чудом случившееся место в собственном дворе. На одометре, обнуленном в момент старта три недели назад, значилось 6998 километров и 900 метров – какой-то ерунды не хватило до круглого, запоминающегося числа.
Tags: Всемирный Путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments