lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Стихи Николая Николаевича Минаева

     Высокочтимый aonidy перепечатал и выложил у себя в журнале (раз-два-три) стихи, включенные в единственную прижизненную книгу замечательного поэта Николая Николаевича Минаева. Ниже я печатаю естественное добавление к этой работе – несобранные и неизданные тексты 1921 – 1948 гг. Надеюсь, что в обозримом будущем я напишу выпуск «летейской библиотеки», посвященный НМ (к чему меня призывал высокочтимый khebeb) – но пусть уж пока супплемент (как говорили книжники в старину) опередит то, к чему он должен быть приложен.


<1>

Последний пламень солнце мечет
Пурпуровый и золотой,
И меркнет августовский вечер
В борьбе бесплодной с темнотой.

За облаком дорожной пыли
Не видно реющих стрижей;
Опять, опять слова застыли
Как сгустки крови на ноже.

И жутко видеть почему-то
Как тают тени у куста
И знать, что с каждою минутой
Растет и крепнет темнота.

Когда же вечер изнеможет
И упадет под вражий меч –
Прочувствовать, что сердце может
Своей тоски не уберечь.

<2>

Насквозь пронзают иглы стужи
И ветер в исступленьи злом
Сдавил нагие ветки туже
Нерасплетаемым узлом.

Холодный дождь жесток и жесток,
Он воздух наискось сечет,
И дрогнет шалый перекресток
Давно забыв ударам счет.

И солнцу скрученному в тучах
Упорства их не одолеть,
Не разогнать громад летучих
Взнеся пылающую плеть.

Дорога тяжела и взрыта,
И мглистой ночью по краям
Роятся звездами корыта
Водой наполнившихся ям.

<3>

Сентябрьский вечер тих и розов;
Малейший шелест ловит слух;
Еще далеко до морозов,
Но воздух холоден и сух.
Перед калиткой в сизой луже
Расплылся след от каблука,
И ворохом измятых кружев
Висят в зените облака.
Редеют с каждым часом клены,
Лохмотья сбрасывая в ров,
И вытоптан газон зеленый
Тяжелой поступью коров.
Все явлено другим для взгляда
И лишь по-прежнему пыльна
И также ничему не рада,
К забору жмется бузина.

1918

<4>

Ах, в дуновеньи ли, в привете ли
Уста весны еще робки,
Но все-таки ее заметили
Воркующие голубки.
Душа надеждами окутана,
Подвластная весны рулю,
Уже не даст себя в лоскут она
Укрыть буяну-февралю.
Пускай колючими метелями
Он роет воздух в темноте,
Из нас никто не спросит, те ли мы,
А каждый знает, что не те.
В томлении предвоскресения
Избытком бодрости дышу,
И взбудораженность весенняя
Влечет за стол к карандашу.

1921

<5>

Нет, никогда я не забуду
Бледного вечера разлуки
Затмившего все вечера,
Скамью, прижавшуюся к пруду,
Влажные, ласковые руки
И слова четкого: - «пора»!..

Струя легкого аромата
От резеды ли, от гвоздик ли
С ветром плыла из цветника,
Рассеивался чад заката
И обессиленными никли
Распластанные облака.

Я ждал, пока лесенкой шаткой
С грацией медленной и гибкой
Ты поднималась на крыльцо,
И было мне наградой сладкой
Неожиданною улыбкой
Обмолвившееся лицо.


<6>

Александру Марееву

Не изменю ямбическому метру,
Он тишине сопутствующий паж;
Крылата мысль, душа подобна ветру
И быстроног прилежный карандаш.
Поэт и друг! Волнующий и верный!
Не доверяйся прихоти волны, -
Свои сердца мы с ревностью примерной
Оберегать от горечи должны.
Под свист и рев на площади базарной
Юродствовать и буйствовать не нам,
Мы в простоте сквозной и лучезарной
Поверим вновь обыкновенным снам.
Не нам плоды блаженного недуга
Разменивать на стертые гроши;
Лишь тишина – нежнейшая подруга
Тому, кто пел под музыку души.

<7>

Когда простую жизнь я скукой рассеку
И мне надоедят стихи, дела и лица, -
Я брошу всех и все, поеду в Мексику,
Чтоб телом и душой кой-как расшевелиться.
Из Калифорнии, минуя Гуаймас,
У Рио-дель Норте восточней Аризоны
Я в прерию вступлю, где рыщут и сейчас
Искатели следов, индейцы и бизоны.
Я буду обсыхать и греться у костра,
Спать где-нибудь в кустах, закутавших брезентом,
И подкупив бродяг десятка полтора,
Провозглашу себя техасским президентом.
И даже, может быть, кого-нибудь убью,
Иль к первой встречной вдруг воспламенев не в меру
Я потащусь за ней через Колумбию
Куда-нибудь на юг, в Бразилию иль в Перу.

1923

<8>

<ПАМЯТИ ЕСЕНИНА>

В этом мире, темном и убогом,
Где должны мы коротать свой век,
Ты бродил недолго по дорогам
С невеселой кличкой: «человек».

Мучимый неискренностью братской,
Ты в тоске, - хмелен и нездоров –
Буйствовал среди Москвы кабацкой,
А любил березки и коров.

Тесно в нашем неуютном теле,
И душа рванулася из пут,
Чтоб найти в космической метели
И успокоенье, и уют.

Ах, душа поэта, озорница,
Пусть тебе сквозь холод голубой
В мире том ни разу не приснится
Этот мир, покинутый тобой.

<9>

ПУШКИН

Где облака подобно ленте
В густую зелень вплетены,
Он на гранитном постаменте
Стоит у каменной стены.

Быть может, прошлое лелея,
Он вспоминает в этот час
И царскосельские аллеи,
И николаевский Кавказ.

Столетний парк давно запущен,
Тут поневоле загрустишь;
Ах, если б вновь любезный Пущин
Вспугнул михайловскую тишь.

Иль отогнав его сомненья
Здесь, на клочке родной земли,
Тяжелый плен уединенья
С ним разделила Натали.

Но вместо взбалмошной кокетки,
Успокоением даря,
Сквозь загоревшиеся ветки
К нему ласкается заря.

И он с беспечностью лицейской
Глядит туда наискосок,
Где у Венеры Медицейской
Отбит классический сосок.

<10>

НАПОМИНАЮЩИЙ СОНЕТ

Н. П. Кугушевой-Сивачевой

Ведь не Марии и не Антонины,
А, как это от нас ты не таи,
Двадцать шестого августа твои,
Наталия Петровна, именины.

Поэтому купи кило свинины,
Очищенной, советского Аи,
И поздравителей так напои,
Чтоб море им казалось по штанины.

Финал, примерно, должен быть таков:
Гора окурков, груда черепков,
Везде объедки, стол по-свински залит,

А гости: тот рыдает о былом,
Другой, поллитра требуя, скандалит,
А третий растянулся под столом.

1938 г.


<11>


САМОМУ СЕБЕ

Дав ненадолго Музе волю,
На голубом
Листке писать стихи изволю
Себе в альбом.

Да будут в них: эпитет точен,
Метр чист и строг,
И без малейших червоточин
Концовки строк.

Смысл ясен, образы игривы,
Строфа проста,
И фраза правильна от гривы
И до хвоста.

Я и во сне того желаю
И наяву
Себе – поэту Николаю
Минаеву.

30 июня 1939
Москва

<12>

Милой Иоанне Матвеевне Брюсовой в день ее шестидесятилетия

Стоя, руки по швам,
Иоанна Матвевна,
В день рождения Вам
Пожелаю душевно,

Чтоб горел керогаз
И «голландка» не гасла,
И чтоб были у Вас
Сахар, мясо и масло,

Чтоб не стала семья
Ваша жертвой Арея,
Чтобы книги В. Я.
Издавались щедрее,

И чтоб, словно в раю,
Вы спокойно и просто
Жизнь земную свою
Продолжали лет до-ста.

15 февраля 1942 г.


1. Плетень. 1921. С. 6; 2. Балтийский альманах; 3. Союз поэтов. Сб. 2. 1922; 4. Лирика. Сб. 1. 1922; 5 – 6; Лирика. Сб. 2. 1922; 7. Поэты наших дней. 1924; 8. Памяти Есенина. 1926; 9. Новые стихи. Сб. 2. 1927; 10. ГЛМ. Ф. 383. Оп. 1. Ед. хр. 93. Л. 80; 11. ГЛМ. Ф. 383. Л. 1. Ед. хр. 489. Л. 110 (запись в собственном альбоме); 12. РГБ. Ф. 386. Карт. 141. Ед. хр. 32

Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 88 comments