lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

А. Н. История про Сторка

      Новый мемуарный отрывок, вышедший из-под изящного пера моего друга, петербургского коллекционера и торговца древностями А. Н. (предыдущие опыты этого автора см. здесь, тут и там).


      Перед тем, как перейти к следующей истории, остановлюсь на минутку на стихах, приведенных мною в прошлой записи от 1 апреля. Кто-то из читателей этого журнала написал, что нашел автора по <гуглу>. Я, конечно, тоже набирал, (иначе что это за викторина, если любой может в поиске найти ответ), мне он ничего не выдал1. Зато другие стихи Людмилы Поповой приведены в замечательной статье московской поэтессы Нины Королевой, и вообще, это, похоже, наиболее полный из существующих текстов о ней.

      Правда, в статье чулочки - телесного цвета, в оригинале - кирпичного и лично мне оригинальный вариант нравится больше. Слово «телесный» несет в себе какой-то явно эротический заряд, выглядящий неким перебором в стихах и без того очень чувственных. А может, мне это по причине «обострения весеннего» мерещится на старости лет:

      Вообще, если слово КИРПИЧ лично у меня с какими-то бандитскими кличками ассоциируется, то КИРПИЧИК - совсем другое дело. Мне даже не Утесов вспоминается, а та же Людмила Попова:

      А теперь ничего не надо,
      На окраине Ленинграда,
      Под рябиною обгорелой,
      На кирпичиках закоптелых,
      Безночлежной нищей девчонкой
      Заблудившегося шпаненка -
      Целовать бы тебя до зари:

      Заодно скажу, что стихи самой Нины Королевой благодаря этой статье для себя открыл. Купил книгу, получил огромное удовольствие. Главное чувство - это радостное ощущение того, насколько свободно и здраво может человек писать на восьмом десятке. Приведу наугад два стихотворения с соседних страниц. В поиске опять их не вижу, придется перепечатать, не поленюсь.

      Путь от книжных развалов -
                  до развала страны и пути
      Я промчала - и, кажется, тот поворот прозевала -
      Мирный тот поворот, где могла бы
                  спастись - и спасти -
      И страну, и семью, даже счастье спасти от развала.
      А ведь я, как мужчина, сумела бы выстроить дом,
      Посадить деревцо, и еще - воспитать человека
      Не на митингах бурных, где зло
                  усмиряют с трудом,
      А на книжных развалах середины двадцатого века:

                        1 мая 2007

      НЕВЕСЕЛОЕ СРАВНЕНЬЕ

      Рейган умер. Он память давно потерял,
      Но уходит как вождь и герой.
      А всего-то - не пьянствовал, не воровал,
      Не чудил над родною стороной.

      Твердо верил: Россия - <империя зла>,
      Звездных войн разрабатывал тьму,
      Не скрывал, что Россия ему не мила,-
      Мы теперь благодарны ему.

      Мы в России, где издавна власть дорога
      Лишь ворюгам, глядящим хитро,
      С уваженьем во гроб провожаем врага,
      Воздавая добром за добро.

                        6 июня 2004



--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Я не боюсь выглядеть смешным, любую, самую «позорную» историю готов про себя рассказать, если она веселая и яркая. Правда, есть при этом эпизоды, за которые реально стыдно, все же, бизнес наш - не в белых, как говорится, перчатках: Тут с откровенными признаниями дело, думаю, не столь гладко пойдет, все же не автобиографию пишу, да и декларировать какую-то мифическую абсолютную честность считаю полной глупостью. Впрочем, лучше, чем герой «Фламандской Доски» Переса-Реверте, антиквар, в конце книги, правда, и оказавшийся самым главным убийцей, мне все равно не сказать: «Кристальная честность в нашем деле - прямая дорога к голодной смерти», и пример осетрины второй свежести тут будет явно не в тему. Кстати, ни на чем не настаиваю, но сколько бы ни встречал людей, которые, ударяя себя в грудь, громогласно заявляли: «Я не вру никогда!», все они, как оказывалось на поверку, врали - много и бессовестно. В общем, старушек доверчивых старался не обирать, и то слава богу:

      Голландский маринист Абрахамс Сторк работал в конце 17го-начале 18го веков. Картины его встречаются в России на удивление часто. Разгадка этому факту проста и неожиданна: детали оснастки кораблей выписаны в его работах с такой документальной точностью, что картины эти целенаправленно приобретались по личному приказу Петра, чтобы экзаменовать по ним будущих российских мореходов. Поскольку был художник практически современником нашего государя, особых сомнений в подлинности эти приобретения сейчас не вызывают. Это я пишу к тому, что более поздние покупки наших императриц, сделанные для пополнения эрмитажной коллекции через каких-то хитрованов итальяшек, в этом смысле далеко не бесспорны. Часто видя, как разнятся в каталогах чуть ли не на порядок цены на схожие картины одного и того же художника, все думал, что же это за дураки, во столько раз переплачивают. Как выяснилось, чудес не бывает, те и те настоящие, но у одних провенанс стопроцентный, история их прослеживается с самого момента создания, другие, подобно многим эрмитажным экспонатам, «соткались из воздуха» уже в более позднее время. Не буду утомлять читателя, уже написано много историй на эту тему, но при их чтении невольно вспоминается, как в детском анекдоте вороватый Меншиков сотоварищи отчитывается перед государем о Европейской командировке:

      Все, что дал на корабли -
      ПропилИ и про*бли:

      Уже в наши дни часто видишь такие собрания, составленные при содействии каких-то галерей-однодневок, и понимаешь, что единственным фактором, сдерживающим безудержную наглость продавца, может быть только страх возмездия, то есть, личность покупателя. В частности, известны случаи, когда охрана одного любителя искусства, бывшего кандидата в президенты страны, привозила в галерею картину, купленную им накануне, скажем, за триста тысяч долларов, со словами: «С вас - шестьсот. Срок – неделя». И те платили.

      Своего Сторка я покупал в старой питерской семье, у приличных людей. Говоря «приличных», имею в виду чисто внешнее положительное впечатление: не торгаши, не пьяницы, не вырожденцы: Глава семьи - Миша, грузный, седой, лохматый мужик лет шестидесяти, напоминавший писателя Проханова, его супруга, слегка помоложе, кажется, преподавала музыку в училище, сын Коля, выпускник архитектурного, юный дизайнер, сразу увлек меня разговорами про то, как мечтает купить однокомнатную квартиру, сделать из нее <жилище будущего> и предъявлять потенциальным заказчикам, как доказательство своей дизайнерской состоятельности. Под этот проект покупки квартиры, как я понял, они и собирались с чем-то расстаться. Картин на стенах было много, но большого возбуждения не вызывали, самое общее понятие «старые мастера» - единственное, что могло их как-то связывать. Видно было, что комплектовалось собрание без особого принципа, а скорее всего, наиболее ценное уже было вытащено оттуда задолго до меня и, по соотношению, как говорится, цены и качества, Сторк был единственной вещью, на которую сразу упал глаз. Узнав примерную цену еще на несколько вещей, я для очистки совести пофоткал их, и взял несколько дней на размышление. Посоветовавшись с грамотными людьми и убедившись в правильности собственного мнения, упаковался американскими денежками и в назначенный срок вернулся для совершения окончательной сделки.       Поначалу ничто не предвещало трудностей. За чашкой чая, пока разделывали принесенный мною с собой тортик, немного поумничал, порассуждал о трудной судьбе коллекционеров и их собраний и, наконец, воздав таким образом должное правилам приличия, отставил в сторону посуду и со словами «Перейдем к делу» достал принесенную с собой пачку. Тут совершенно неожиданно возникло препятствие в лице Миши: - Нет, нет, ну что вы, Алексей, нельзя так быстро, мы еще должны подумать: - Как это подумать? Ты чего, Миша, вроде обо всем договорились:,- супруга была настроена весьма решительно. - Мальчику жениться надо, ему квартира нужна (Коля при этом с достоинством кивал головой, как бы поддакивал), все ведь уже обсудили: - Нет, не я эти картины покупал, не мне ими торговать, давайте, Алексей, как-нибудь в другой раз: - Да ты посмотри, Миша, в чем я хожу, я восемь лет в одном пальто хожу, и принесенное в комнату для наглядности, действительно, приличной степени облезлости пальто, тыкалось в виноватую физиономию Миши. - В другой раз и денег таких в наличии может не найтись,- поигрывая пачкой баксов, я как мог, посодействовал решению вопроса. Но Миша был непреклонен. - Сейчас, Алексей, а ну-ка, иди сюда, и, втолкнув Мишу в маленькую комнату, разгневанная супруга и сын - немая укоризна, исчезли там вслед за ним.
      Я почему-то был уверен, что уйду в тот день с картиной, но и при ином ходе событий, никакой трагедии бы не случилось, тем не менее был удивлен оперативностью, с которой мама с сыном появились на пороге гостиной: - Быстрее, давайте деньги, забирайте картину. Не успел толком ни дать ни забрать, был остановлен Мишиным ревом: - Но я же еще не умер! Подбежал ко мне, обнял, заглядывая в глаза: - Алексей, прошу вас, не покупайте эту картину. Хотите, на колени встану перед вами. Я пожал плечами, как бы показывая свою незаинтересованность в исходе, развел руками, типа ничего не могу сделать, ты, Миша - один, их двое (честно говоря, был рад, увидев Мишу в добром здравии, когда исчезли все трое в комнате, подозревал, что как минимум утюгом получит по башке несговорчивый глава семейства). Вернулся к недопитому чаю, а Мишу увели на очередной раунд переговоров.
      Не буду утомлять читателя подробностями, но когда вся сцена повторилась еще два раза, чай был допит, мама с сыном в бессилии развели передо мной руками, а я уже направился было к выходу, меня вдруг осенило. Надо сказать, Миша почему-то стал мне в эти последние минуты очень симпатичен, и все мои последующие действия были в большой степени искренними. - А давайте-ка я попробую, и неожиданно сам для себя, взяв Мишу под руку, отконвоировал его в маленькую комнату. Слов нужных не подбирал, сами нашлись: «Ты чего, Миша, правда, думаешь, мне эта картина так нужна? Да у меня таких : одной больше, одной меньше: По-честному сказать, тебя, дурака жалко. Ну, уйду я сейчас, а эти бл-ди тебя с говном съедят (и как только язык повернулся, это про жену-то с сыном, с которыми человек всю жизнь прожил!). Смотри, сколько еще этих картин на стенках, неужели стоит из-за такого нервы себе портить? Да и деньги эти вам, похоже, не лишние». И видя Мишину нерешительность, достал из кармана какие-то остатки, начал докладывать их к лежавшей на столе, уже пересчитанной «пятнашке», приговаривая: - Вот еще тысяча, уже не пятнадцать, а шестнадцать, ну, что, Миша, решили? - Ну, если так, разве что, пожалуй:, и Миша, постепенно выходя из глубокой задумчивости, потянулся к пачке. Когда мы, он с деньгами, я с картиной, появились перед ожидавшей нас публикой, эффект был весьма впечатляющим. Понимая всю шаткость достигнутого успеха, Мишина супруга торопливо провожала меня в прихожей: - Ну вы волшебник, Алексей, и как это вам удалось, что вы ему там такое сказали? - Да ничего особенного, как-то подошел правильно к вопросу,- пряча глаза, я торопливо собирался:

      Прошло месяца три, я уже подумывал, поборов стыд, снова наведаться в этот дом, может еще чего удастся купить, но, встретил знакомого, который и привел меня туда в перый раз. - Вы в курсе, что Миша умер?- спросил знакомый. От него я и узнал, что Миша был безнадежным раковым больным и все деньги, полученные за картину, пошли на какие-то дорогущие лекарства, которые, как это обычно бывает, мало помогли. Излишне, думаю, говорить, что весь спектакль с потребностями жены и сына был затеян лишь потому, что лечить себя за такие деньги скромный Миша не позволил бы ни за что на свете.

      Ну, что еще? Попереживал слегка, успокоив себя тем, что ничего плохого не сделал, а то, что слово материально, это еще, как говорится, бабушка надвое: Картину уступил чуть дороже московскому знакомому, она до сих пор у него висит на стенке.

      Раз в два-три года захожу в этот дом. Принимают меня там очень хорошо (спасибо Мише, похоже, унес все-таки в могилу нашу с ним маленькую тайну).На предложение подумать о судьбе остальных вещей виновато разводят руками, мол, спасибо, что не забываете нас, но сейчас, вы уж извините, нужды в деньгах нет: Ну и прекрасно, что нет, дай бог вам здоровья, как-нибудь еще загляну.



==

1 P.S. Уважаемый lucas-v-leyden просветил меня насчет того, что есть специальный "усиленный" google <подразумевается google books – Л. Л.>, который позволяет найти вообще любую цитату, что, очевидно делает бессмысленной любую игру в загадки со стихами. Ну, в определении личности дедушки, подписывающего мне свою книгу, google, надеюсь, не поможет. Дело в 1991 году происходило, про фото это с тех пор забыл, на днях из той самой книги выпало, значит, как прочел тогда, так на полке и простояла нетронутая. Книги этого дедушки практически всем известны (во всяком случае на лотках у метро часто присутствуют), но мало кто их читал. Ему уже тогда было за 70, а помер года три назад, чуть-чуть до 90 не дожил. Вот еще его фото в Берлине 45-го на аллее Победы, хотя это так, не подсказка, а скорее с толку сбить может...

Tags: Парнасский щепетильник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments