lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

КОЕ-ЧТО О НАУЧНОЙ ПОЭЗИИ: «БАКТЕРИАДА» Л. М. Горовиц-Власовой

     В самопроизвольно сложившейся иерархии поэтических жанров и тем «научная поэзия» занимает место, далекое от почетного. Так было не всегда – стоит вспомнить хрестоматийное «Письмо о пользе стекла» Ломоносова – но для русского читающего общества ХХ века любое переложение ученого текста в рифмованные строки казалось либо студенческим подспорьем Мнемозине, либо курьезом, не заслуживающим внимания.
     С первым трудно спорить: любому из нас случалось заучивать в детстве стишок, посвященный глагольным исключениям («Слышать, видеть и обидеть…») либо последовательности падежей («Иван родил девчонку…»); некоторые даже смутно и небезосновательно подозревали во «Всякий охотник желает знать…» редкий для русской просодии пример соединения дактилической и хореической строки. В ученической среде столетней давности были в ходу и другие тексты: «Беда произошла на химии: мне попался элемент бор, а я вдруг все забыл, кроме строчек юнкерской песенки, помогавшей запоминать химию: «Бор встречается в природе в виде борной кислоты и, сгорая в кислороде, дает бурые пары». Экзаменаторы этим не удовлетворились и поставили мне десятку»1 .
     Между тем, в начале ХХ века дискуссии о «научной поэзии» происходили регулярно: статьи, посвященные ей, печатались в «Весах» 2 и «Аполлоне» 3 ; о ней сочувственно отзывались Волошин4 и – особенно - Брюсов5 , скептически – Гумилев6 ; позже пропагандистом ее выступал Нарбут7 , а оппонентом – Мандельштам, не избежавший, впрочем, ее влияния в «Ламарке». Более того, если окинуть мысленным взором корпус стихов начала ХХ века, то выяснится, что едва ли не каждая отрасль научных дисциплин нашла для себя преданного певца. Есть стихи, посвященные анатомии:

И чем обильнее питающие соки,
Всегда послушные биению аорт –
Тем легче этот круг, ветвистый и широкий
Над закругленными висками распростерт.
Бесшумно делятся кометы-центрозомы.
И, как за молодым пирующим столом,
Где речи пламенны, а лица незнакомы,
Случайные друзья не помнят о былом –
Так в исполнении творящего закона
Над разложением среды вознесена,
Переродив ее безжизненное лоно,
Восходит клеточек упругая стена etc8

     …химии:

В глубине лабораторий,
Лишь умолкнет все вокруг,
Удивительных историй
Ты наслышишься, мой друг.

Реагенты и приборы,
Колбы, тигли и песты
Там вступают в разговоры,
Шепчут вслух свои мечты.

Видишь, круглый холодильник
Льдом и снегом окружен,
Под ретортою светильник
Установлен и зажжен.

Здесь мельчайшие частицы
Миллионною толпой,
Как невидимые птицы,
Вылетают пред тобой etc9

     …фольклористике:

Тонко свой животный эпос
Европеец изучил;
Немец цикл зверей в «Ренгарде»;
Галл в «Ренарде» изложил etc10

     …геодезии:

Вот «Геодезия» лежит
У мужа на столе
И «Топография» тут с ней
В почете наравне.

Поверить нивелир,
Построить ли сигнал большой –
Тут оба этих «друга»
Идут рука с рукой11

     …зоологии:

Ловя сирен далекие отгулы,
От голода в изнеможенье злом
Лежат недвижно серые акулы,
Как бабочки, проткнуты под стеклом.

И разомкнули тучные удавы
Колец волшебных блещущий извив,
Как бы во сне – желудочной отравой
Проглоченную жертву не сварив etc12

     …астрономии:

Причудливые кратеры вулканов,
Скалистые хребты, и звенья котловин,
И пятна серые безводных океанов
Разбросаны в тоске средь матовых равнин.

В глубоких трещинах на серебристом солнце,
Как бывшие цветы сменившихся систем,
Мерцают сумрачно, - зеленый мертвый стронций,
И трех цветов в кристаллах глинозем13 .

…и многим другим ученым предметам. И среди этих текстов объемом, темой и значением выделяется «Бактериада» Любови Михайловны Горовиц-Власовой (1879 – 1941).
     Отголоски ее былой славы дошли до наших дней: в 1960-е маленький фрагмент поэмы был перепечатан в «Науке и жизни» с краткой аннотацией:
      «Рассказывают, что в начале нашего века иные из профессоров — преподавателей медицинских вузов — начинали экзамен по микробиологии вопросом:
     - Ну-с, молодой человек! «Бактериаду» знаете?
     Когда студент отвечал утвердительно и в подтверждение читал на память несколько строф из поэмы, то — если даже он не знал по этому курсу ничего иного — «тройка» была ему обеспечена. В самом деле, автор «Бактериады» — талантливый ученый, одна из первых русских женщин-микробиологов, Л. М. Горовиц-Власова,— в шутливых и несколько высокопарных строках, как и подобает в торжественной поэме-оде, изложила краткий конспект курса микробиологии и драматическую историю этой науки» (Отсюда)

     Объем журнала не позволял воспроизвести текст в сколь бы то ни было полном виде, а окружавшая действительность препятствовала сообщению подлинных сведений о биографии автора. Первое из обстоятельств представляется мне непобедимым («Бактериада» по объему больше «Медного всадника»), а вот со вторым все более-менее наладилось14 . Итак, Любовь Михайловна Горовиц родилась в 1879 году в Бердичеве. Окончив Одесскую гимназию и вооружившись рекомендательным письмом от микробиолога Я. Ю. Бардаха, уехала поступать на естественнонаучное отделение Парижского университета. К ней благоволил работавший в Пастеровском институте Мечников15 , который, впрочем, будучи человеком старой закалки, смотрел на перспективы женщины в науке не без скептицизма:

      «И. И. любил незлобиво подтрунить над женской эмансипацией и как-то даже уверял меня, что крольчиха в его лаборатории оставила без ухода (или, даже, кажется, съела) выводок крольчат, чтобы иметь возможность посвятить себя выспренным задачам духа. Я с жаром протестовала, доказывая, что женщины новой формации будут лучше и разумнее любить своих детей, чем их прабабушки» 16 .

     В 1902 году после защиты диссертации Горовиц вернулась в Россию, где, подтвердив звание на экзамене в Харькове, работала сперва при Обуховской больнице в Петербурге, потом земским врачом в Новгородской губернии, а после – в столичном Институте экспериментальной медицины. В 1906 году она вышла замуж за метеоролога Власова, получив аристократическую добавку к фамилии и неудачный опыт; вскоре они разошлись. С 1911 года она была заведующей бактериологической лабораторией Петербургской фильтро-озонной станции и в этой должности ее застали события 1917 года.
     Здесь советские историографы вынужденно опускали глаза и бубнили что-то вроде «Л. М. Горовиц-Власова была вынуждена оставить Петроград и переехать в Оренбург». На самом деле все было не совсем так. Отношение к узурпаторам власти Л.М. определила для себя еще в 1918 году, после зверского убийства Шингарева и Кокошкина (с первым из них она была связана долгим знакомством). В речи, произнесенной на траурном заседании в Союзе Петербургских врачей, она говорила: «Не при свете дня, не пред лицом народа пришла развязка: глухой ночью в священную ограду обители страдания, к постели спящего, больного человека пришли звери в человеческом образе, темные и страшные существа, отмеченные печатью Каина» 17 . Вероятно, с этого момента она оказалась под наблюдением злопамятных борцов за народное счастье; четыре года спустя им представился удачный случай отомстить. В мае 1922 года проходит 2-й Всероссийский съезд врачей; наша героиня присутствует на нем в качестве депутата от Петрограда. Тем временем большевики, готовящие большой процесс над эсерами, вглядываются в выступающих на съезде врачей с плотоядным любопытством. Пока Л. М. говорила о том, что «русские врачи не могут с закрытыми глазами в порядке безмолвного подчинения принять все взгляды и методы пролетарской власти» 18 , упомянутая власть готовила секретное постановление:

      «а) Общие меры, вызванные съездом врачей, отложить до конца эсеровского процесса.
     б) Вопрос об аресте некоторого числа врачей, который необходимо произвести немедленно, передать в комиссию т. Уншлихта, Курского и Каменева <...>
     в) Предложить ГПУ внимательнейшим образом следить за поведением врачей и др. интеллигентских группировок во время процесса эсеров и не допускать никаких демонстраций, речей и т.п.» 19 .

     Упомянутый в тексте И. С. Уншлихт составил докладную записку, где, в частности, предложил «за использование своего положения делегатов съезда для антисоветской агитации, рассчитанной на подрыв доверия к Соввласти в момент внешних затруднений, выслать в административном порядке в голодающие губернии, предпочтительно в Оренбургскую губ., Киргизию и Туркестан, представив им недельный срок на ликвидацию, нижеследующих врачей» 20 - среди перечисленных одиннадцати фамилий значится и Горовиц-Власова. В результате (времена стояли еще вегетарьянские) она была на два года выслана в Оренбург, где со своей обычной энергией организовала краевую лабораторию, а позже – санитарно-бактериологический институт. В 1925 году она получает место на кафедре Днепропетровского медицинского института, 4 года спустя возвращается в Ленинград. В 1937 году она заболела тяжелым психическим расстройством, а в 1941-м умерла.
     Значение ее научного наследия (венчаемого «Определителем бактерий» 1933 года) мы вряд ли способны оценить; что же касается поэзии, то, похоже, «Бактериада» и напечатанные одновременно с ней в 1914 году четыре лирических стихотворения21 были ее единственным опытом в этой области. В мой экземпляр альманаха, содержащего 12 песен поэмы, вложена машинопись еще трех песен с незначительными поправками. Печатаю здесь первую, пятую и последнюю песнь, благо эпическое повествование с герметичными строфами позволяет не заботиться о связности отсутствующего сюжета.

БАКТЕРИАДА
Carmina de rebus bacteriologicis

Песнь 1

Муза, воспой чудеса сокровенного мира, который,
Скрытый от смертного ока, пространство собой наполняет –
Реки, леса и поля, и могучее царство Нептуна,
Мрачные тени Аида и горную высь Олимпийцев,
Воздух, где веет Зефир и свирепствует сила Борея,
Самое тело людей, сотворенных по воле Сатурна,
Все укрывает в себе мириады чудесных бактерий.
Долго они оставались совсем неизвестными смертным.
Царства Зевеса сменило блаженное время Сатурна.
Самые боги исчезли по воле безжалостной Мойры,
Царства свергались во прах, вместо них возникали другие,
- В тщетном стремлении к свету катились века за веками –
Смертным по-прежнему тайною мир оставался микробов.
Правда, в семнадцатом веке, уже Loevenhuck богоравный,
Мудрый голландский ученый, при помощи стекол чудесных,
Первый узрел их и миру поведал великую тайну –
Есть бесконечность в великом, но есть бесконечность и в малом.
Muller, Lamarck, Ehrenberg и другие герои науки
Также не раз созерцали бацилл, спирохет, вибрионов
Все же они оставались для смертных загадкою Сфинкса.
Тут-то средь праха детей появился Pasteur богоравный
Был его гений научный могуч как десница Геракла
Ум его быстр и отважен, как сам Ахиллес быстроногий,
Доблестью славный своею средь пышнопоножных Ахеян.
Муза, напомни деянья премудрого мужа Pasteur'а,
Вспомни работы его о чудесном процессе броженья,
О произвольном рожденьи, болезнях червей шелковичных,
Язве сибирской, и помни, что в этом божественном духе
Мысль зароилась впервые о роли бактерий в болезнях,
Тем, чем бы был для Ахеян сам пастырь племен Агамемнон,
Если б он был хитроумней Улисса, отважней Ахилла,
Тем был премудрый Pasteur богоравный для нашей науки.

<…>

Песнь V

Муза, воспой патогенных из группы Bacterium coli,
Кои бесчисленной ратью толпятся вкруг смертнорожденных
Так, как вокруг Илиона толпа кораблей Мирмидонских,
Гибель несущая Трое и скорбному дому Приама.
Самый Bacterium coli наименее прочих опасен –
Чуть только смертнорожденный узрит Аполлона сиянье,
Тотчас Bacterium coli в его проникает кишечник,
С ним неразлучным бывает, пока, по велению Мойры,
Мрачная Атропос быстро нить жизни его перережет.
В темных глубинах кишечных они размножаются быстро
И, покидая свое обиталище, сотнями тысяч
В почву, и в воздух, и в воды – повсюду они проникают.
Если в воде или в почве узрит его смертного око,
В нем оно вестника видит, гласящего близость фекалий.
Многие дивные свойства его отличают от видов,
С коими свойства другие Bacterium coli сближают –
Так, когда мать-Афродита являлася сыну-Энею,
Смертной принявши черты и во всем уподобившись смертной,
Дивной походкой ее обозначилась тайна богини.
Так и Bacterium coli по внешнему виду подобен
Многим и многим видам, обитающим воды и воздух –
Стоит однако его прорастить на питательных средах,
Кои содержат маннит или сладостный сахар молочный,
Тотчас же в недрах среды порождаются некие газы,
Вверх устремляются бурно, как пена валов многошумных,
Кои рядами встают на поверхности грозного моря –
В недрах среды углеводной свершается тайна броженья,
Если ж Bacterium coli в среде содержащей пептоны,
Рок развиваться судил, то и здесь он не сможет укрыться –
Быстро его выдает и наличность, и запах индола…
Многое можно б еще рассказать о Bacterium coli,
Вечном товарище смертных, рожденных по воле Зевеса.

<…>

Песнь Последняя

Если, ведомое Марсом, вторгается грозное войско
В край чужеземных народов, не знавших убийственной брани,
Тотчас они собирают в несчастьи последние силы,
Чтобы из милой отчизны прогнать неприятеля злого.
Долго средь них остается о грозном нашествии память,
Долго не могут они возвратиться к былому покою,
Но закаленным в боях уж неведомо чувство боязни.
То ж с организмом бывает, узнавшим инфекцию злую –
Он остается иммунным, и если агент патогенный
Снова проникнуть дерзает в его заповедные недра,
Тотчас же против него ополчаются грозные силы –
К ним авангардом несется могучая рать фагоцитов,
Кои, себя забывая, навстречу опасности грозной
Первыми всюду стремятся, сражаясь за общее благо,
Чтобы врага одолеть или доблестной смертью погибнуть.
Долго их славная роль оставалась неведомой смертным.
Мечников первый поведал про подвиги скромных героев,
Сих фагоцитов чудесных, поборников общего блага.
Им помогают немало в борьбе роковой опсонины
Кои лишают врага дерзновенного всякой отваги.
Новых и новых борцов организм высылает иммунный –
Агглютинины идут, превращая в недвижные кучи
Толпы врагов, за минуту кипевших отвагой и мощью,
Грозно лизины идут, компленент <так> призывая с собою, -
Сам он бессилен в борьбе, но несет драгоценную помощь
Тотчас бледнеть начинают враги, уподобившись тени,
Тихо бледнеют и тают, бесславную гибель приемля.
Чудны явления, кои свершаются в теле иммунном,
Кои сумели прозреть гениально пытливые очи.
Полно великих чудес беспредельное царство бактерий
Кои, невидимы глазу, без устали жизнь созидают,
Или же гибель несут. – Но победная сила науки
Их постепенно лишает возможности сеять страданье.
Слава священной науке, к богам приближающей смертных.

==

(Альманах с первым изданием поэмы; одна из ее героинь (отсюда))
==

1 Евгений Эдуардович Месснер: судьба русского офицера. СПб. 1997. С. 26
2 Ghil Rene. Письма о французской поэзии. V. Несостоятельность реакции. - Новые поэты, исходящие из принципов «Научной Поэзии» // Весы. 1907. № 1. С. 81 - 89
3 Ghil Rene. Поэзия // Аполлон. 1910. № 6. С. 5 - 24
4 «М. А., передергивая бородою и брови сжимая, высказывал мягко округлые доводы в пользу научной
поэзии <…>» (Белый А. Начало века. – Отсюда).
5 Брюсов В. Литературная жизнь Франции. II. Научная поэзия // РМ. 1909. № 6. 2-я паг. С. 155 – 167. Контекст появления этой статьи подробно рассмотрен в замечательном предисловии Р. Дубровкина к напечатанной им монументальной переписке Брюсова и Рене Гиля (см.: Рене Гиль – Валерий Брюсов. Переписка. 1904 – 1915. СПб. 2005. С. 5 - 61); здесь же вопрос о роли «научной поэзии» в творчестве Брюсова рассмотрен с завидной полнотой. См. также: Маргарян А. Валерий Брюсов и шлиссельбуржец Николай Морозов // Русская литература. 1965. № 1. С. 169—187
6 Гумилев Н. С. Письма о русской поэзии. М. 1990. С. 107 (рецензия на книгу: Морозов Н. Звездные песни. М. 1910).
7 «В тридцатых годах, после падения, Нарбут кинулся на поиски «научной поэзии», считая, что именно к ней должен прийти акмеизм. Он думал, что акмеизм живет деталями, частностями, подробностями и готов смотреть в лупу, чтобы каждая частица стала выпуклой и крупной. Вот доводы Нарбута в пользу нового акмеизма: поэт — изобретатель, значит, он может изобрести что угодно — даже машину, а именно к этому его готовит научная поэзия... Мандельштам обращался с Нарбутом нежно, как с больным ребенком. Ничего объяснять ему он не пытался, но ценил в нем хохлацкое остроумие и любовь к шутке» (Мандельштам Н. Я. Вторая книга. – Отсюда).
8 Рейснер Лариса. (Отрывок из лекции по биологии) // Богема. 1915. № 1. С. 3 – 4
9 В химической лаборатории // Морозов Н. Звездные песни. Ярославль. 1974. С. 108
10 Можаровский Ал. Звериада. Сказка-поэма из русского животного эпоса. Тамбов. 1902. С. 5
11 Л. Д. Василию Васильевичу Витковскому и XXV летнему юбилею его литературно-геодезической деятельности посвящает жена топографа. <СПб. 1910>. С. 6
12 Зенкевич М. В зоологическом музее // Зенкевич Михаил. Сказочная эра. М. 1994. С. 56
13 Арельский Грааль. Летейский брег. СПб. 1913. С. 8
14 Основной источник к биографии Горовиц-Власовой – ее запоздалый некролог (Скороходов Л. Я. Л. М. Горовиц-Власова (К 15-летию со дня смерти). Поступила в редакцию 1/II 1957 г. // Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии. 1957. № 12. С. 134 – 136), вынужденно не касающийся некоторых подробностей, о коих впредь.
15 См., в частности, его благодушный отзыв в письме В. И. Яковлеву 3 апреля / 21 марта 1910 г.: Мечников И. И. Письма (1863 – 1916). М. 1974. С. 211
16 Горовиц-Власова Л., прив.-доц. Личные воспоминания об И. И. Мечникове // Вестник Европы. 1916. № 11. С. 156
17 Горовиц-Власова Л. М. Памяти А. И. Шингарева. Речь, произнесенная на торжественном заседании, посвященном памяти А. И. Шингарева в Союзе Петербургских врачей 14/1 1918 г. // Русский врач. 1918. № 5 – 8. С. 41 – 43
18 Цит. по: Соскин В. Л. Российская советская культура (1917 – 1927 гг. ). Очерки социальной истории. Новосибирск. 2004. С. 134 - 135
19 Выписка из постановления Политбюро ЦК РКП (б) о мероприятиях в связи с Всероссийским съездом врачей от 8 июня 1922 г. // Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК—ГПУ. 1921-1923. М. 2005. С. 83
20 Там же. С. 84
21 Альманах. Издание литературно-научного кружка при Женском медицинском институте. СПб. 1914. С. 19 - 30; подпись под стихотворениями «Л. Горовиц» и «Л. Г.»; под поэмой: М. Л. <так!> Горовиц. Последнее обстоятельство оставляет шанс на то, что, вопреки коллективной памяти, поэма все-таки принадлежит не ее перу, а неизвестному родственнику или однофамильцу.
Tags: Российская вивлиофика, Собеседник любителей российского слова
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 110 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →