lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

«ВЕЛИКОЛЕПНАЯ МАНГУСТ» В. ПЯСТА: опыт комментария с двумя экскурсами. Часть вторая

О к о н ч а н и е. Начало - здесь



* * *


     Среди охотно тиражируемых анекдотов о его причудах тема исступленной любви к лошадям звучала постоянно – от попутных упоминаний («Шел разговор о картах или скачках / Обыкновенно» 25 ), до развернутого и едва ли правдивого в деталях эпизода в устных мемуарах Тихонова:

      «Потом Пяст пришел и сказал:
     - За то, что все так обошлось, я вам покажу свою коллекцию.
     И мы пошли в его комнату, которая была по коридору почти против нас. Мы никогда в ней не были. Эта комната была вся украшена фотографиями лошадей. Он нашел большую толстую книгу, дал ее нам и сказал:
     - Откройте где угодно, прочтите.
     Ну, мы открыли и прочли: Фаворитка, скажем, отец Дон Кихот и мать Флоренция. А что это такое?
     - Это же лошади! Смотрите, они все здесь, эти красавицы!
     Кроме того, мы увидели фотографию одной барышни, которую звали Муся Тарапани. Она была довольно некрасивая. Почему она оказалась здесь, среди этих лошадей?
     Пяст пояснил:
     А, вы смотрите на Тарапани. Она напомнила мне одну лошадь. Посмотрите, разве не похожа она на эту лошадь?
     Вот такой был этот Пяст» 26 .

     О поведении Пяста на скачках, стратегиях его ставок в тотализаторе и круге общения на ипподроме мы практически не имеем представлений: мало кто в петербургском литературном сообществе разделял его страсть, а из конелюбивого комьюнити сколько-нибудь обстоятельных мемуаристов не вышло. Остается довольствоваться обмолвками его случайных спутников:
      «В мирные дореволюционные годы он <Пяст> увлекался скачками и однажды уговорил меня пойти на них. На трибуне он тотчас же преобразился и сказал мне, гипнотизируя меня своими магическими глазами, что я должен непременно играть на какую-то «Клеопатру». Я проиграл. Тогда Пяст воскликнул: «Ну, вот видите! Я так и знал, что эта хромая кляча придет последней!». – «Зачем же вы посоветовали мне на нее ставить?» - удивился я. – «Как зачем! – в свою очередь удивился Пяст. – А представьте себе, если бы она пришла первой, тогда вы взяли бы всю кассу один: на нее никто не ставил. Я не рискнул вам предлагать меньше, чем всю кассу. Все или ничего». Я согласился с его доводами, продолжая играть по той же программе, и вернулся домой пешком, утратив весь свой литературный гонорар, только что полученный, если не ошибаюсь, в конторе «Шиповника» 27 ». Сам Пяст вспоминал о редких визитах на ипподром в компании Блока, с огорчением добавляя: ««Игра» к Блоку не привилась, хотя он с удовольствием сделал две-три ставки» 28 .
     Пяст, человек разносторонний и неистовый, привносил во все свои многочисленные увлечения (скачки, шахматы, декламация, стиховедение) толику врожденного безумия; при этом острый ум, талант и обстоятельность гарантировали ему во всех начинаниях если не успех, то как минимум отсутствие дилетантизма. Не случайно очень соприродный ему по духу Б. Зубакин, прикидывая, какие темы мог бы избрать Пяст для монографий «ценных и полезных людям», называет: «теория новеллы», «умно-скачки», «шахматный турнир» и – «значение конного спорта в древности и у нас» 29 . Никаких следов последнего из названных трудов (да и был ли он?), кажется, не обнаружено – поэтому о глубине и системности пястовых познаний в области конного спорта нам предстоит судить в основном по стихотворению, приведенному в начале этой заметки.
     Оно было написано в октябре 1920 года30 и почти сразу сделалось известным благодаря регулярной и запоминающейся авторской декламации:
      «Только приступили к обеду — снова звонок, пришел Владимир Алексеевич Пяст. Он прорыдал свое «здравствуйте» каждому, без всякого повода рассмеялся (пародийно-козлиным смехом, как отзывался по этому поводу Андрей Белый), затем занял указанное ему место зa столом и сию же минуту заработал ложкой. <…> Пясту принесли третью тарелку рассольника, когда никто еще и с первой не управился. Жареный гусь с огромным успехом появился и был затем вынесен в кухню в виде великолепно обглоданных косточек. Пирог с земляничным вареньем встретили аплодисментами. И перед самым кофием со сливками Борис Александрович Розов встал из-за стола, вышел на середину комнаты и без всякого аккомпанемента, предварительно выпив стакан пива, недурно спел «Пророка». На его место встал Пяст и прочел свое популярное в ту пору «О, тонконогая мангуст, ты слышишь этих пальцев хруст?» 31 .
     Сходную сцену вспоминает Ходасевич: «Когда-то Пяст был любителем скачек. В советские годы он написал стихи, восхваляющие "великолепную Мангуст" - скаковую кобылу, которой уже, вероятно, и в живых не было. Стихи славились не менее "пястов"; весь Петербург потешался над их бурным пафосом, принявшим столь странное направление; но мало кто знал их конец - отчаянный и надрывный, не по-пястовски сильный и говоривший, конечно, совсем не о лошади...» (отсюда).
     Что нам известно о главной героине этого стихотворения? Довольно много.
     Чистокровная гнедая кобыла Мангуст (анаграмма «мустанг», заметил бы филолог новейшей формации) родилась в 1912 году на знаменитом конском заводе графа Георгия Ивановича Рибопьера в Святых Горах Харьковской губернии32 . (Вы припоминаете, где вам недавно попадался этот топоним? – да здесь же; в Святых Горах проводил лето 1916 года наш недавний герой Л. Берман). Ее родители - жеребец Эльсинор и кобыла Манчестер (1895 г.р.) английского происхождения; оба – собственность того же Рибопьера33 . (Оцените, кстати, как Пяст точен в деталях!). Согласно спортивным законам, скаковая карьера лошади начиналась в два года – соответственно, первым сезоном для Мангуст стал 1914 год.
     Дебютировала она на Московском ипподроме 27 июля 1914 (жокей Г. Ипполитов) и в первый же свой заезд пришла второй (после Бон-Тона). Пять дней спустя (1 августа) пришла третьей после Дивины и Албании (жокей А. Томас). В следующий раз скакала через две недели, 19 августа (жокей Р. Валлон), но призового места не заняла. 26 августа была второй после Электора (жокей И. Лобко). И, наконец, 29 августа 1914 года на Московском ипподроме в 13-м заезде она впервые победила, проскакав дистанцию в версту за 1 минуту 8 секунд34 (жокей И. Лобко), в напряженной борьбе обогнав «на шею» Галанта и Ильдерима. Сезон для нее закончился поражением в скачке 19 октября (жокей В. Ганнон) 35 .
     Возраст в три года – расцвет скаковой лошади; самые существенные состязания и крупные призы рассчитаны именно на трехлеток, поэтому статус и конкуренция в сезоне 1915 года для Мангуст были гораздо выше. В первой скачке 17 мая она приходит третьей (жокей А. Томас), через три дня, 20-го, с тем же жокеем выигрывает («на 3 корп. легко»). 31 мая она участвует в довольно существенном соревновании – скачке на 2 версты для кобыл-трехлеток на «приз графа Рибопьера» (между прочим – своего хозяина) – призовой фонд 10 000 рублей – и приходит второй, после своей соседки по конюшне Алиты. 3 июня, опередив соперника «на ½ корп.», она выигрывает скачку. 9 июня – то же - «на шею в борьбе».
     На 21 июня она была записана на один из главных призов– «Трехгорный» - 20 000 руб. для «кобыл 3 л. всех стран»: дистанция 2 версты 144 сажени. В газетах накануне писали: «Завтра в скачках большой день; разыгрывается один из крупнейших призов сезона Трехгорный 20 000 руб.» 36 ; в день заезда в большинстве московских газет появилась реклама следующего содержания:
      «Сегодня, 21 июня, скачки и испытания рысью под седлом. Главный приз дня: Трехгорный 20 000 р. Записаны: «Абри», «Алита», «Дивин», «Долорес», «Леди-Фортини», «Мангуст», «Маскотт», «Монголия», «Эспланад». Начало в 2 ч.» 37 . Фаворитами заезда считались Леди-Фортини и Эспланад; впрочем, один из обозревателей включал в их число и нашу героиню38 .
     Очевидец описывал разыгравшиеся на ипподроме события следующим образом:
      «Погода <...> выдалась отличная, ясная, с горячим солнцем и несколько умерявшим жару легким ветерком.
     Публики собралось много. Заняты были все ложи, тесновато в партере.
     К старту Трехгорного, дист. 2 вер. 144 саж., вышли 9 трехлетних коб.: Мангуст гр. Рибопьера (Томас), Абри Ведерникова (Лакс 2-й), Алита Тевяшова (Хатисов), Дивин Лазаревой (Гурецкий), Эспланад И. Манташева (Клименко), Леди-Фортини Л. Манташева (Винкфильд), Монголия 2-я Малич (Ганнон), Долоресс К. Назарова (Чабан) и лидер Маскотт гр. Рибопьера (Лобко).
     Хороший в общем старт был испорчен таким безобразием, как оборвавшаяся и запутавшаяся в участниках лента стартовой машины. Лента тянулась и мешала скакунам более ½ вер., разделались с ней Лобко на Маскотт и Томас на Мангуст только за «продиусом».
     Скачку водила Маскотт, второй держалась Мангуст, третьей Абри, ближайшими Леди-Фортини и Эспланад. За переездом кончилась Маскотт и спереди показалась перехватившая Мангуст Абри. У каменных конюшен Мангуст победила Абри и в дальнейшем уверенно первенствовала до столба» 39 . Победа Мангуст означала и отличный выигрыш для поставивших на нее в тотализаторе (выдача составляла 45.50 в одинаре, 20.80 в двойном, 14.10 в тройном), и некоторое торжество для ценителей отечественного коннозаводства; дело в том, что две фаворитки - Леди-Фортини и Эспланад – английского разведения и были привезены в Россию только в прошлом сезоне, когда и блистали: «но перезимовав в России, очевидно, утратили всякую форму» 40 , по мнению злорадного обозревателя.
     Уже в статусе фаворита месяц спустя Мангуст везут в Петроград на состязание за Приз Государыни Императрицы (19 июля) – 50 000 руб. для кобыл и жеребцов 3-х лет. Авторы газетной хроники единогласно отмечают класс нашей героини – но, увы, это может лишь подсластить пилюлю:
      «Программа по количеству призов и записанных лошадей небывалая. <...> Ведет «Эльф» впереди своей одноконюшенницы «Мангуст» (Томас), «Факира», «Грей-Боя» и остальных. С небольшим просветом последним «Фазан» (Винкфильд). От полутораверстового столба «Фазан» трогается, стрелой минует соперников и захватывает «Мангуст», тогда как «Эльф» отпадает. У леска «Фазан» уже первым и на прямой подвигается определенным победителем; после вышки к нему подлетает его одноконюшенник «Грей-Бой» (Гиль) и бьет его у столба на голову; тут же великолепно проскакавшая «Мангуст»» 41 .
     После этого она участвует еще в одной Петроградской скачке 26 июля и проигрывает ее – на этом сезон для Мангуст завершен42 .
     По непонятной причине она полностью пропускает весенний сезон следующего, 1916 года – первая скачка, на которую она записана – 11 августа (дистанция 2 версты, жокей Г. Леммель); Мангуст пришла второй, проиграв Рокинг-Чер. 21 августа она участвует в крупной скачке – «Приз в честь Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича» (20 000 р.), но приходит лишь четвертой.
     28 августа она записана на рядовую скачку на 2 ½ версты со скромным призовым фондом в 2 000. Эксперты, помнившие о прошлогодних успехах, предрекают ей призовое место, хотя и не без оговорок: «Есть еще на афише ценный гандикап (2000 р. 2 вер. 100 саж.), где угадать победителя – весьма не легкое дело. Свежее других должна быть Танго. Подходящий вес (3.22) для Мангуст, но классная эта кобыла не долюбливает тяжелого и сырого круга» 43 . Опасались они, как выяснилось, зря: «Вчерашний скаковой день удался во всех отношениях. <...> В двухтысячном гандикапе очень легкую победу одержала «Мангуст» (Леммель), 3 п. 22 ф., наследниц гр. Т. <так> И. Рибопьера, побившая на прямой водившую скачку «Коронацию» (Чабан), 3 п. 20 ф., М. С. Малича. <...> Резвость скачки – 3 мин. 05 сек.» 44
     Через два дня она скакала на «Приз в память кн. Е. А. Черкасского» - но пришла опять четвертой45 .
     На этом достоверные сведения о ее судьбе заканчиваются. Сезон скачек 1917 года был отменен - в газетах сообщалось: «Благодаря инертности прежнего правительства дело снабжения продовольствием и фуражем обеих столиц оказалось настолько запущенным, что для того, чтобы привести его хотя бы в мало-мальски нормальное положение Временному правительству пришлось прибегнуть к временной эвакуации излишних ртов в провинцию» 46 . Позже это решение было пересмотрено, но основная часть лошадей из провинции не попала на столичные ипподромы. Начавшиеся вскоре кровавые события обернулись среди прочего и конфискацией скаковых лошадей для военных нужд, потому весьма вероятно, что Мангуст не пережила эпохи 1917 – 1920 годов. В самом начале 1920-х ипподромное хозяйство постепенно начало восстанавливаться, но в отчетах этой поры я ее имени уже не встречал.
     Об остальных героях стихотворения Пяста вряд ли стоит говорить столь же подробно. Все они, за редким исключением, вполне идентифицируемы, но не всегда бесспорно. Так, например, Ракет в одно и то же время выступало три, Гавот – две, Вир – две, Лир – пять, Миры – четыре. Зато вполне узнаваемы Мадам Феррари (гнедая, р. 1898 от Шамбери и Пани-Хоронжины; принадл. Л. В. Гроссе), Айриш-Джиг (рыжая, р. 1895 во Франции, принадл. С. Л. Носовичу), Славянофилка (гнедая, р. 1886, принадл. П. Т. Мазаеву), отец героини Эльсинор (Гнедой, род. 1896 от Кракуса и Этны) и дед ее знаменитый Кракус (гнедой, р. 1887 от Kisber Ocscse и Soubrette), Галуст (р. 1911 темно-гнедой жеребец), Джеттатура (р. 1905 – рыжий жеребец) 47 . Важно понимать, что ни одна из них ни разу не встречалась с Мангуст в одном заезде – поэтому соспоставление их достоинств, сделанное Пястом, никогда не проверялось эмпирически.
     Интересно было бы вычислить, мог ли Пяст наблюдать скачку с участием Мангуст вживую. По панегирическому складу стихотворения кажется, что речь должна идти о победном ее выступлении, так что два ее петроградских заезда не подходят – тем более, что первый из них Пяст видеть не мог – в июне 1915 года он был в финской Савонлинне, где старался «поправить свой организм, насколько это для него возможно» 48 . Я очень рассчитывал на конец лета 1916 года, когда Пяст дважды проезжал через Москву – по пути в Чернигов и обратно, но внимательная сверка дат, восстанавливаемых по его письмам этого времени49 , показала, что последнюю победную скачку Мангуст он видеть никак не мог. Получается, что лирическому поэту необязательно лицезреть предмет своего восхищения – что, впрочем, не нуждалось в доказательствах.
     Чтобы оправдать слово «комментарий», взятое мною в заглавие, скажу, что латинский эпиграф («Возле прибрежных дубов ты огромную веприцу встретишь» - пер. С. Ошерова) извлечен из «Энеиды»; эту же строку цитировал в статье Эдгар По, фанатически чтимый Пястом. Человеческая героиня последних слов – «Отождествленная с Мангуст…» и пр. – возможно, Надежда Стефановна Омельянович-Павленко – поэтесса и чтица, вторая жена Пяста, но утверждать это не берусь, поскольку в людях понимаю хуже, нежели в лошадях.

==

25 Из стихотворения Георгия Иванова «Отрывок» («Я помню своды низкого подвала…»), имеющего в черновике посвящение Пясту (Иванов Георгий. Стихотворения. СПб. 2005. С. 179, 539).
26 Тихонов Н. Устная книга // Вопросы литературы. 1980. № 6. С 110 – 111. Сведениями о барышне по фамилии Тарапани я не располагаю. Ср. в другом варианте тихоновских мемуаров: «Пяст повествовал о выдающихся шахматистах, о лошадях, бравших первые призы на бегах и скачках» (Тихонов Н. «Свидетель неугасимых лет…» // О Всеволоде Рождественском. Воспоминания. Письма. Документы. Л. 1986. С. 8).
27 Чулков Г. Годы странствий. Из книги воспоминаний. М. 1930. С. 173
28 Александр Блок в воспоминаниях современников. В двух томах. Том первый. М. 1980. С. 383. На необходимость быть на скачках Пяст ссылается в воображаемом диалоге с Блоком, запечатленном в письме к нему 26 мая 1911 года (Переписка <Блока> с Вл. Пястом. Вступительная статья, публикация и комментарии З. Г. Минц // ЛН. Т. 92. Кн. 2. С. 206); следы их совместных визитов на ипподром рассеяны по эпистолярии Блока, см., в частности: Письма Александра Блока к родным. Т. 2. М.—Л. 1932. С. 224
29 Письмо Зубакина Пясту 16 июля 1931 года // Немировский А. И., Уколова В. И. Свет звезд или последний русский розенкрейцер. М. 1994. С. 247
30 Дата устанавливается по экземпляру рукописной книги Пяста «Кариатида» (РГАЛИ. Ф. 405. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 10 – 22); отметим, кстати, что текст здесь несколько отличается от итогового – нет эпиграфа, иной порядок строф, эпитет «тонконогая» заменен на «стройно-ладная», последняя строфа, ныне состоящая из одной строчки, полностью повторяет третью с конца; перед последними четырьмя строфами сделано отточие. Другой (и, вероятно, окончательный) вариант текста зафиксирован в невышедшей книге Пяста «Изборник своих стихов» (1930): РГАЛИ. Ф. 405. Оп. 2. Ед. хр. 13. Л. 55 – 56.
31 Борисов Л. За круглым столом прошлого. Воспоминания. Л. 1971. С. 49 - 50
32 О нем см.: Рысистый конный завод графа Рибопьера. Харьковской губернии, Изюмского уезда, в Святых горах. VI издание. По сведению 1-го Ноября 1899 года. М. 1900; актуальные сведения на 1904 год в главном справочнике коневодов выглядят так: «Рибопьер Георгий Иванович, граф, Святые Горы. Почт. адр.: почт.-тел. отд. Святые Горы. Завод основ. в 1876 г. Свидетельство на освобождение производителей завода от обязательной поставки в войска выдано в 1900 г. за № 657. Жеребц. 17, мат. 90. Ежегодный средн. приплод 69 гол. Сорт верховый, упряжной и рабочий (чистокр. и полукр.-англ., орлово-рыс. и смешан). Продает по 500 р. за голову» (Список частных конских заводов в России. СПб. 1904. С. 834).
33 Заводская книга чистокровных лошадей в России. (Russian Stud-Book). Том XIV. Пг. 1916. С. 344
34 Скачки // Московские ведомости. 1914. 30 августа. № 201. С. 4
35 Скаковой календарь 1914 года. Т. 1. СПб. 1914 (скачки №№ 331, 338, 439, 451, 455, 543)
36 К скачкам 21 июня // Время. 20 июня. 1915. № 294. С. 2
37 Московские ведомости. 1915. 21 июня. № 142. С. 1
38 К скачкам 21 июня // Голос Москвы. 1915. 21 июня. № 142. С. 5; ср.: К сегодняшним скачкам // Утро России. 1915. 21 июня. № 169. С. 5
39 Московские скачки 21 июня // Голос Москвы. 1915. 22 июня. Экстренное прибавление к № 142. С. 2; ср. также: «В воскресенье на скачках разыграли «Трехгорный» приз, 20 000 руб., 2 в. 144 саж., - крупнейший приз для кобыл. Собралась к старту этого приза довольно большая компания, в которой, что редкость в именных призах текущего сезона, не намечалось определенного кандидата на победу.
     Водила скачку «Маскотт» гр. Рибопьера, делая ее для своей соконюшенницы - «Мангуст». У переезда лошади скучились, затем «Мангуст» выделилась и легко выиграла приз. Второй - «Абри» Ведерникова и третьей - «Алита» Тевящова. Резвость скачки 2.38 ½» (Скачки 21 июня // Русские ведомости. 1915. 23 июня. № 143. С. 5)
40 Трехгорный приз // УР. 1915. 22 июня. № 170. С. 2
41 Скачки в Петрограде // Речь. 1915. 20 июля. № 197. С. 6; ср. комментарий: «Приз Государыни Императрицы уверенно выиграл «Грей-Бой» Л. А. Манташева, от своего же «Фазана», которого, откровенно говоря, не посылали. Оба жеребца кончали недосягаемыми для компании. «Гондольер» благодаря глупейшей езде Гурецкого остался только четвертым, уступая третий приз «Мангуст», кобыле хотя и очень хорошей, но по классу ниже лазаревского жеребца» (Скачки // Биржевые ведомости. 1915. 20 июля. № 14975. С. 6)
42 Скаковой календарь 1915 года. Том 1. Пг. 1915 (скачки №№ 10, 12, 25, 27, 34; 48 (Москва); 89, 104 (Петроград)).
43 К сегодняшним скачкам // УР. 1916. 28 августа. № 240. С. 5
44 Розыгрыш призов «Цесаревича» и «Критериума» на скачках // Время. 29 августа. 1916. № 706. С. 4
45 Скаковой календарь 1916 года. Том 1. Выпуск 1-й. Пг. 1916 (скачки №№ 123, 141, 155, 158)
46 Рысак и скакун. 1917. № 26. 19 марта. С. 1
47 Сведения о Кракусе из: Заводская книга чистокровных лошадей в России. (Russian Stud-Book). Том XIII. Пг. 1908; остальные - Заводская книга чистокровных лошадей в России. (Russian Stud-Book). Том XIV. Пг. 1916
48 Письмо А. В. Руманову 20 июня 1915 года // РГАЛИ. Ф. 1694. Оп. 1. Ед. хр. 491. Л. 7
49 Прежде всего это два письма к тому же Руманову: 2 августа («Живу я уже вторую неделю в Чернигове и нельзя сказать, чтобы не наслаждался») и 2 сентября («Из своей поездки я возвратился уже две недели назад <…>») (Там же. Л. 10 - 10 об., 11).
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments