lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Путевые заметки: СПб

     1. Наскоро подоив кофейный автомат (Немезида добралась, наконец, до гнуснейшей из кофеен, некогда занимавшей ближайший к перрону павильон Л-ского вокзала), и пытаясь накуриться впрок, я прислушался к беседе, которую вела волоокая леди со своим спутником. Они спорили о местной топографии. «Вон дальнего следования, дура», - говорил спутник. «Дура – это твоя будущая жена», - отвечала волоокая. Я мысленно зааплодировал этому риторическому приему и стал пробираться к выходу.
     2. Похожий на гигантскую металлическую гусеницу со злобными глазками поезд (владельцы коего, погрузившись в орнитологические ассоциации, зря, кажется, манкировали энтомологическими) уже стоял у платформы, вопреки ожиданиям, весьма многолюдной. Сокращение 15 минут в пути (он достигает Петербурга за 4 ч. 15 м. – против четырех с половиной покойного «Невского экспресса») обошлось в изрядную сумму, до чего мне и дела нет, но принесло болезненно задевающую меня новацию: в чортовом «Сапсане» нельзя курить. На платформе я выкурил две сигареты подряд, но и это не помогло: после произошедшего в районе Твери кормления змей никотинового голодания поднял голову.
     3. Почему, интересно, (думал я) самые разные по социальному устройству и уровню развития страны столь единодушно ополчились против рабов невиннейшей из страстей? Забота о здоровье представляется весьма похвальной, но неужели технически невозможно отвести для нас небольшую резервацию где-нибудь на задворках истории? Все-таки, похоже, общество, даже самое совершенное, нуждается в изгоях – просто ради своего нормального функционирования. По мере того, как границы каст растворялись, в цивилизованном мире осталась лишь одна страта аутсайдеров: злонравные и злонамеренные отравители чужого воздуха, презренные маргиналы с суицидальными наклонностями, злодеи с желтыми пальцами и тусклыми глазами. Когда изведут нас, примутся за мясоедов, наверное, если говяжье лобби не придумает ответной интриги.
     4. Грустно размышляя об этом, я вдруг осознал, что впервые за последний, наверное, год, еду по этому маршруту в светлое время суток – и немедленно уставился в окно. Боже, как грустна наша Россия! Заснеженные перелески сменялись ровными полями с торчащими кой-где кустиками поломанного бурьяна; по льду замерзшего озера, вихляясь, уходили две цепочки следов и вдалеке чернел рыболов, замерший над лункой, в которой полосатый окунь, стуча зубами от холода, тщетно уговаривал себя не верить манящему блеску мормышки; время от времени набегали какие-то невразумительные руины, подернувшиеся поземкой, и тоже растворялись вдали. На станции «Окуловка» (стоянка поезда две минуты) виден двухэтажный магазин с задорным названием «Халява», а за ним – почтенный двухэтажный же барак с резными наличниками; ближе к Петербургу в оконный кадр вдруг вплывает массивный «Стекольный завод»; в его боку, обращенному к путям, как специально, нет ни одного целого стекла – он, кажется, заброшен.
     5. Выглянуло солнце и стало видно нашу тень, извивающуюся на сугробах; я сидел, как выяснилось, прямо под изогнутой штангой токоснимателя, отражение которого напоминало не то исполинские рога, не то окостеневшую кисть из кабинета анатомии ужасов. Впрочем, под теплыми солнечными лучами все живое расцвело – и две официантки, толкая перед собой самолетные тележки с напитками, устремились навстречу друг другу с разных концов вагона. Красненькое оказалось венгерским, но, на удивление, неплохим; пассажиры вошли во вкус, тележки катались практически безостановочно, бокалы, рюмки и бутылки так и мелькали в воздухе... в самый неподходящий момент машинист, обиженно прокашлявшись, сообщил, что путешествие наше подходит к концу и выразил самые серьезные надежды на скорую встречу. Подхватив чемодан, я вышел на платформу и закурил.
     6. Сколько же здесь рекламы! В начале Невского томятся несчастные человеки-бутерброды с начинкой из зябнущей плоти между двумя пластами негреющего картона; услуги, предлагаемые ими, все больше бюрократического свойства: регистрации, разрешения и т.п. У одного джентльмена на лицевой части нарисована жовиальная старушка, а вокруг нее написано: «Пропиши к себе без посредников!». Пилигрим замирает в изумлении – если носитель изображает адресата рекламы, так это новое слово в маркетинге, а если прописать предлагается именно старушку – то с чего почтенная леди вынуждена на старости лет прибегать к таким сомнительным способам социализации? Сама собой складывается диккенсовская история, но налетающая метель скрывает происходящее из глаз.
     7. Вопреки обещаниям здешних друзей, снег в основном почищен; лишь местами оставлены сугробы по пояс, играющие роль фотографии «до» в рекламе средств для похудания; кое-где на крышах самоотверженные граждане орудуют лопатами; порой сверху пролетает смертоносная сосулька, о приближении которой загодя предупреждал куцый листок с расплывшимися чернилами, прилепленный прямо к стене. В социальных коммуникациях здесь много императива: «не стой», «обойди» и т.п.; с другой стороны, люди, придумавшие рекламу «горячей линии по имплантации» (ст. «Чкаловская») и выражение «привнес новую лепту» (брошюра «Сапсана») имеют право на некоторую снисходительность к бурлящему вокруг них людскому морю.
     8. На третий день я вдруг вспомнил, что при заселении в гостиницу с меня содрали каких-то дополнительных денег за вид из окна, сославшись на заполненность номеров (конгресс мертвых душ? конференция призраков? – в коридорах и за завтраком было пустынно) и раздернул шторы. Охтинки с кувшинами (не видными за тонированными стеклами джипов) стояли в угрюмой пробке на мосту, снег утренний сыпал и сыпал сверху; внизу, страшно шумя, медленно ехал к Синопской набережной дрезиноподобный механизм с укрепленной на нем теплушкой… Кстати, нисходящий эскалатор называется «спусковая машина» - это я (и вместе со мной пара сотен пассажиров) узнал от дежурной, призывавшей какого-то растяпу убрать багаж с поручней.
     9. Как называется эскалатор, двигающийся в обратном направлении, мне узнать не довелось: в десять минут первого ночи не так давно возникший на карте мира переход с лиловенькой на рыженькую ветку метро был безнадежно закрыт. Послушав, как мои товарищи по несчастью препираются с миловидной и одноголовой инкарнацией Цербера, я выбрался наверх. У синего экипажа стоял беглый король Руритании (я узнал его по усам) и застенчиво смотрел на носки своих ботинок. Быстро сговорившись о цене, мы отправились в путь. Его величество принадлежал к породе людей, которые обо всех явлениях бытия имеют весомое мнение и не считают нужным держать его при себе. По итогам двадцатиминутной поездки я мог бы кормиться, эккерманствуя, не один год, подробно пересказывая его соображения о работе метро, светофоров, дорожной инспекции, губернатора и ее семьи и многих других предметах и явлениях. «А ты чего приехал?», - вдруг спросил он у меня. «Импорт-экспорт», - отвечал я, сочтя, что подробный экскурс в историю архивного фонда РНБ лишил бы меня удовольствия еще немного попользоваться сокровищницей его мудрости. Впрочем, «даже самая длинная дорога когда-нибудь кончается», как говорит китайская пословица; наша не была исключением.
     10. Тема багажа не на своем месте не оставляла меня. Стоило усесться в обратный поезд (кстати, я предложил бы утренний рейс переименовать в «Жаворонок», ночной в «Сову», а уж дневной так и оставить «Сапсаном») и со вздохом открыть интереснейшую книгу, как на меня капнуло. Я отнесся к этому стоически и перелистнул страницу, но капнуло еще, а потом полилось тонкой, но противной струйкой. «На вас капает», сообщила мне невольная визави. Я не стал спорить. «Так это с нашей сумки», - сказала она. Я выразил сдержанное удовольствие тем, как она ловко и точно смогла найти и описать причину. «Это у нас снег налип на колесики». «Понимаю». «Вот», - сказала она, обращаясь к подруге, - «другой бы обматерил» (в голосе ее слышалось еле уловимое разочарование). Тут набежала проводница и мгновенно навела порядок: пачка салфеток мне, отеческое внушение путешественницам и препровождение багажа в специальный отнорок решили дело, а появившееся на сцене красненькое быстро вернуло атмосферу всеобщего довольства. Два убийства, один взрыв и одно разоблачение спустя (я читал детективный роман), поезд бодро вкатился на Л-ский вокзал.
Tags: Всемирный Путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 70 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →