lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

СЕВЕРНАЯ ССЫЛКА РЕМИЗОВА: УТОЧНЕНИЕ НЮАНСОВ. Часть 3

Окончание. Начало здесь, продолжение здесь.


11 Августа 1901
№ 1094

     Находящийся в г. Вологде во временной отлучке, состоящий под гласным надзором полиции в г. Устьсысольске личный почетный гражданин Алексей Михайлов Ремизов обратился ко мне с прошением в коем, указывая на болезненное состояние своего здоровья, требующего продолжительного лечения и постоянного наблюдения врачей- специалистов, ходатайствует о разрешении остаться в Вологде до окончания определенного ему срока гласного надзора полиции.
     Означенное ходатайство Ремизова оставлено без последствий, но <с> разрешением ему еще двух месяцев пребывания в Вологде для лечения, о чем даю знать Вашему Высокоблагородию, в дополнение к прошению от 13 июня сего года за № 743, для сведения78 .


     Муравьев, как мы помним – худший из вологодских местоблюстителей, так что даже два месяца отсрочки стоило воспринять как благо. Тем временем вернулся губернатор Князев и через три месяца переговоры возобновились. Ремизов описывает уморительно смешной разговор своих заступников – Савинкова и Щеголева с губернатором (««Какие лягушки?» - спросил Князев. – «Розовые»» etc); увы, других свидетельств об этой беседе не сохранилось, но документальный результат ее налицо:

Вологодский Полицеймейстер
13 ноября 1901
№ 211


Секретно
Начальнику Вологодского
Губернского Жандармского
Управления



     Г. Вологодский Губернатор предписанием от 12 ноября за № 1541 дал мне знать, что находящемуся в городе Вологде во временной отлучке гласно-поднадзорному гор. Устьсысольска личному почетному гражданину Алексею Михайлову Ремизову, согласно его ходатайства и в виду болезненного состояния здоровья, требующего лечения у врачей-специалистов, разрешено остающийся срок гласного надзора отбыть в гор. Вологде.
     О сем имею честь уведомить Ваше Высокородие79


     Таким образом, впереди оказалось полтора года легального пребывания в Вологде. Вероятно, в первые же дни пребывания Ремизова в новом статусе постоянного жителя на него была заполнена традиционная анкета:

Список сведений о состоящем под гласным надзором полиции в г. Вологде личном почетном гражданине Алексее Михайловиче Ремизове

1. Звание, имя, отчество, фамилия и лета поднадзорного Личный почетный гражданин Алексей Михайлович Ремизов, 25 лет
2. Семейное его положение Холост; имеет мать Марию Александровну, 54 лет и братьев: Николая 30 л., Сергея 27 л. и Виктора 26 л., все они проживают в гор. Москве
3. Имущественное обеспечение Имущественного обеспечения не имеет
4. По какому распоряжению и за что именно учрежден гласный надзор полиции На основании Высочайшего повеления, последовавшего 31 мая 1900 года, сообщенного в отношении полиции 18 июня <июля?> 1900 г. за № 1115 за государственное преступление
5. Место водворения поднадзорного По прибытии в Вологодскую губернию первоначально был водворен на жительство в г. Устьсысольск, откуда, согласно просьбе, разрешено переехать для лечения в Вологду, где и находится с июня 1901 г. по настоящее время
6. Срок надзора и с какого времени надлежит исчислять оный На три года, исчислять срок надзора с 31 мая 1900 г.
7. Состоя под контролем полиции, не был ли замечен каких-либо преступлениях или неблаговидных поступках За время состояния под надзором в Вологодской губернии в неблаговидных поступках не замечался, образ жизни вел скромный и трезвый
8. Занятия На службе нигде не состоит, большую часть времени проводит за чтением и переводами с иностранных языков , чем отчасти добывает себе средства к существованию80




     Странно это сознавать, но судьбоносный 1902-й год – время печатного ремизовского дебюта, завязывания постоянных отношений с будущей женой, знакомства с литераторами-символистами – по документальной базе едва ли не скуднее предыдущих. В кругу ссыльных, большая часть которых в глазах современников и под ленивыми взорами полицейских выглядит не в пример заметнее, наш герой до некоторой степени сливается с фоном. В многочисленных воспоминаниях о вологодской ссылке имя Ремизова как правило значится одним из многих в списке интересных знакомств мемуариста (что отчасти компенсируется избытком его собственных текстов, прямо или косвенно посвященных этому времени).
     Кличка «декадент», намертво к нему прилипшая, определяет его статус и опережает будущее. Из-за особенностей личной биографии отъединенный и от московского, и от петербургского символистских кругов 1890-х годов, Ремизов в своем творческом самоопределении следует теми же путями, что и они, но практически автономно, сверяясь по редким совпадающим ориентирам81 . При этом возникает парадоксальная ситуация: его знакомые по ссылке в принципе готовы походатайствовать за него в редакциях; беда только в том, что художественные воззрения этих редакций настолько консервативны, насколько авангардны политические. Вероятно, Ремизов до некоторой степени считает, что пережитый им тюремный и ссыльный опыт, отображенный в его ранней прозе, обязан расположить к нему властителей вольнолюбивой периодики; для последних же форма ремизовской прозы оказывается (не по-марксистски) первична относительно содержания.
     В начале апреля 1902 года он отправляет рукопись поэмы «В плену» человеку с тавтологическим именем Ангел Богданович, работающему в редакции созвучного ему номинативно журнала «Мир Божий». Книга входящей почты Ремизова за 1902 год82 открывается его безнадежным ответом:

      «Полученная через г. Бердяева83 рукопись «В плену» не будет напечатана. Этот вид литературы не удобен для нашего журнала вообще – не то стихи, не то лирическая проза. Что же касается содержания, то, не разбирая его по существу, что завело бы нас слишком далеко – редакция находит его вымученным, претенциозным и неестественным» 84 .

     Получив эти недобрые строки, Ремизов отправляет ту же поэму Горькому – и, похоже, изрядно нервничает в ожидании его реакции. 21 мая он упоминает в письме Щеголеву (который тем временем взят в острог85 ): «Жду ответа от Горького» 86 ; в тот же день ответ поступает и оказывается столь же неутешительным:

      «Произведение Ваше я внимательно прочитал. Не сердитесь – очень оно мне не понравилось. Похоже на истерические вопли и не думаю, чтобы способствовало оно подъему духа человеческого на должную, для борьбы за жизнь, высоту. А начальству даже удовольствие может доставить: ишь, мол, как мы тебя, прижали! Кричишь» 87 .

     Ответ этот, похоже, больно ранил Ремизова – по крайней мере, круг посвященных в коллизию расширился настолько, что вобрал в себя неблизкого ему большевика-бонвивана экономиста Струмилина. Тот вспоминал много лет спустя:

      «Иногда я внимал жалобам чудаковатого Ремезова <так> на Максима Горького, не одобрившего художественных опытов этого декадента. А сам Ремезов тем временем с неподражаемым каллиграфическим искусством отображал на изготовляемых им тут же визитных карточках индивидуальный «характер» своих слушателей. Карточки получались очень изящные, а характер в своеобразном начертании имен и фамилий каждого из нас – порой весьма причудливым и оригинальным. Помнится, что мой «характер» был изображен чрезвычайно прямолинейно-остроугольными чертами» 88 .

75.35 КБ
Вид Вологды. Отсюда

     Лето проходит в скучных занятиях, дурном настроении и временном одиночестве: Щеголев по прежнему в тюрьме, а письма Ремизова к нему полны жалоб: «Живем бедно, глупо, болтливо и копеечно»; «Сижу большую часть дома, пишу разные отрывки на тему «80 тысяч верст вокруг себя», читаю и часто бросаю все «точно у меня камень с памяти сваливается», - находит отчаяние, просто не знаю, что делать» 89 .

     Мы давно ничего не слышим о Серафиме Павловне, между тем там все не очень хорошо. В 1901 году после отъезда в Сольвычегодск ей удалось получить разрешение на отлучку в Вологду – достоверно известно о ее пребывании там с 30 июля по 27 августа 1901 года. Но здесь смешались два обстоятельства – во-первых, по непонятной причине она, выехав 20 июля, встала на учет в Вологде только 30-го, а во вторых – сильно просрочила свой двухнедельный отпуск90 . Вероятно, все это препятствовало выдаче разрешения на ее следующую поездку, которая состоялась только во второй половине 1902-го года91 . Тут возникает еще нелепая случайность: губернатор Князев в июле уходит со своего поста, а ему на замену уже в конце сентября должен прибыть Ладыженский – но в междуцарствие на хозяйстве остается вице-губернатор Муравьев и начинает закручивать гайки: в частности, над некоторыми ссыльными устанавливается особый надзор. Не обходит это стороной и нашего героя92 :


Вологодский полицмейстер
20 сентября 1902
№ 335

Его сиятельству Господину
Исполняющему должность Вологодского Губернатора



Рапорт

     Вследствие предписания от 2 июля сего года за № 1146-м, имею честь донести Вашему Сиятельству, что со времени получения означенного предписания за гласно-поднадзорным Алексеем Михайловичем Ремизовым был установлен усиленный надзор Полиции, но совершенно не было замечено, чтобы он находился в каких-либо сношениях с местными рабочими, или чтобы он вращался в среде студентов.
     Знакомство Ремизов имеет исключительно с поднадзорными лицами, но и здесь вращается в более интеллигентском кругу их, как например с Савинковым, Рябчевским, Третьяковым, посещая их на их квартирах, также как и они его, причем в посещениях этих ничего предосудительного не замечено.
     Большую часть времени Ремизов проводит у себя на квартире, занимаясь литературным трудом (переводами с иностранных языков). Существует кроме получаемого от казны пособия, на помощь родственников, а также и поднадзорных лиц. Для чтения берет книги из библиотеки Масленниковой.
     Вообще за время проживания в Вологде Ремизов ни в чем особо-предосудительном не замечался –

     За Полицмейстера Помощник Вологодского Уездного Исправника Суровцов93


     Но то, что для Ремизова отозвалось комплиметнарной характеристикой полицмейстера, имело для Серафимы Павловны самые тяжелые последствия – вице-губернатор потребовал от нее немедленно вернуться в Сольвычегодск, пригрозив отправить ее этапным порядком. В тот же вечер, 27 сентября94 , она отравилась фосфором.
     Спустя месяца ей было выдано разрешение на выезд домой:

18 Октября 1902
№ 165

Секретно
Его Сиятельству Господину Исполняющему должность Вологодского Губернатора


Вологодского Полицейместера
Рапорт

     На предписание от 16 Октября за № 1970, имею честь доложить Вашему Сиятельству, что состоящая под гласным надзором Полиции дворянка Серафима Павловна Довгелло 17 Октября выбыла из Вологды в разрешенную ей временную отлучку в Борзенский уезд Черниговской Губернии, с выданным ей проходным свидетельством и маршрутом, о чем донесено Черниговскому Губернатору и сообщено Борзенскому Уездному Исправнику и Начальнику Вологодского Губернского Жандармского Управления.
     За Полицейместера
     Помощник исправника Суровцов95


     Тем временем в дорогу засобирался и Ремизов: его литературные дела неожиданно стали не то чтобы налаживаться – но по крайней мере появилась легкая надежда на благополучие. То есть внешне все выглядит по-старому: в начале сентября он получает письмо от Короленко («Очерк Ваш «Бебка», присланный мне Вашим товарищем Б. Савинковым, я прочел. Для журнала он не подходит уже по своей миниатюрности» (3.594), месяцем позже письмо схожего содержания приходит из «Журнала для всех» 96 - но зато завязывается переписка с Брюсовым97 , что не сулит немедленных практических выгод в смысле печатания, но все-таки впервые в эпистолярной практике Ремизова незнакомый ему писатель не начал свой ответ со слов «К сожалению». Ну и некоторый Рубикон все-таки перейден: 8 сентября в газете «Курьер» появляется маленький «Плач девушки перед замужеством»: так стихотворным переводом с зырянского, под нелепым псевдонимом «Николай Молдаванов» вступил в большую литературу наш герой.

     Сложная история с получением, отбиранием обратно и новым взятием разрешения на московский вояж подробно изложена в «Иверне» (8. 456 – 458; в главных ролях: Савинков, Щеголев, губернатор Князев и вице-губернатор Муравьев; двое телохранителей губернатора: без реплик). В результате Ремизов выехал из Вологды 27 октября, 28-го прибыл в Москву, остановился в квартире брата Сергея и зажил полной жизнью. Хроника его светских успехов почти с почасовой точностью реконструируется по ежедневным (за редким исключениям) письмам-отчетам Щеголеву98 . Концерты, собрания, выставки, театры и Брюсовы так и мелькают в этих заметках вырвавшегося на свободу человека. В середине срока он забежал в Департамент полиции продлить отпуск еще на две недели – разрешили! – и, наконец, канцелярия московского полицмейстера с облегчением отрапортовала:

МВД
Московского полицейместера
<текст испорчен> ноября 1902 года
№ 12 285

Секретно
Господину Вологодскому Губернатору


     Вследствии отношения от 28 минувшего Октября за № 2067, имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что состоящий под гласным надзором полиции в г. Вологде, личный почетный гражданин Алексей Михайлович Ремизов, коему разрешена временная, на две недели, отлучка в Москву, прибыл в здешнюю столицу 28 истекшего Октября, причем Директором Департамента Полиции признано возможным продлить пребывание Ремизова в Москве на две недели, вследствие чего он и выбыл в г. Вологду 24-го сего Ноября99


     25 ноября он был в Вологде. Через десять дней туда же вернулась из Черниговской губернии Серафима Павловна; вологодский полицмейстер заикнулся было про Сольвычегодск (в котором она формально была обязана находиться), но, не найдя отклика, решил поделиться своими затруднениями с начальством:

Секретно
Его Сиятельству Господину Исполняющему должность Вологодского Губернатора

Вологодского Полицейместера
Рапорт

     Состоящая под гласным надзором полиции дворянка Серафима Павловна Довгелло из разрешенного ей отпуска в Борзенский уезд Черниговской губернии, 5 сего Декабря возвратилась в Вологду.
     В виду предписания Вашего Сиятельства от 25 Сентября сего года за № 1830, мною было предложено выехать из Вологды в назначенный ей для жительства гор. Сольвычегодск, но она от следования в означенный город отказалась.
     Об этом имею честь доложить вашему сиятельству на зависящее распоряжение.
     Полицейместер Траковский

№ 165
7 Декабря 1902 года100 .


     На этот документ губернаторской рукой наложена резолюция: «Оставить в Вологде до окончания надзора», то есть по этому поводу можно было не волноваться. Но тем временем возникли новые проблемы. В позднем изложении Ремизова суть конфликта выглядела так:
      «Вологодский срыв произошел в ноябре 1902 г. после моего литературного путешествия в Москву. Из-за С. П. Довгелло. С.П. по моему убеждению отошла от «революционной работы». А предполагалось, что займет высокое место в партии с.-р., в созданной Савинковым «боевой организации». На С. П. смотрели, как на Софью Перовскую: она и вправду, не дрогнула бы с бомбой в руке. И вот она объявила, что прекращает революционную деятельность. И это решение ее приписано было моему разлагающему влиянию. В Вологду приезжала Бабушка <Е. К. Брешко-Брешковская> уговаривать, и у меня было с ней свидание и разговор. Бабушка была «конспиративно» наряжена: мужские брюки. <…> Расстались мы мирно, хотя злой огонек ее бесстрашных глаз и резанул на прощанье мои улыбающиеся ей глаза. И началось на меня гоненье. Коноводом стал Б. В. Савинков. И. П. Каляеву просто запрещено было со мной видеться. Я остался кругом один. И только С. П.» 101 .
     Между тем, покуда Ремизов готовится досиживать остаток срока в обстановке условного остракизма (все-таки обстоятельства обернулись не полным бойкотом, а лишь снижением градуса дружественности), в его литературной судьбе происходят решительные изменения. На рубеже 1902 и 1903 годов оканчивается срок ссылки Щеголева и, уехав из Вологды, он берет на себя роль ходатая по ремизовским делам. 29 декабря объект его заботы посылает Брюсову свежеоконченную рукопись поэмы «В плену», рассчитывая на публикацию в журнале «Новый путь», которого еще нет, но подготовка к изданию которого идет полным ходом; вслед за рукописью должен пожаловать и Щеголев102 . И вот, практически первый раз в своей недолгой писательской карьере Ремизов встречает не отказ и даже не снисходительное согласие, а распахнутые редакторские объятия. Объятия эти принадлежали Петру Петровичу Перцову, человеку слишком замечательному, чтобы говорить о нем вкратце, а подробный рассказ увел бы нас слишком далеко в сторону: функционально он – соиздатель нарождающегося «Нового пути»; фактически – посредник между своими амбициозными партнерами по журналу. В период с 5 по 7 января Щеголев, не задержавшийся в Москве, привозит ему в Петербург три ремизовских рассказа; прочитав их, он 8 января Перцов пишет Брюсову: «Вышлите мне «В плену» Ремезова <так> (я читал здесь 2 его очерка и очень заинтересован)» 103 . В письме 11 или 12 января Брюсов извещал его о высылке рукописи104 , две недели спустя он пишет самому автору: «Павел Алексеевич105 Щеголев передал в наш журнал Ваши три рассказа: «Распутница», «Черти» и «Скандальник» (под общим заглавием «На этапе»). Рассказы эти, обнаруживающие несомненный талант беллетриста, всем нам очень понравились, и если и Вы ничего не имеете против, то они будут напечатаны в мартовской книжке. Весьма желательно было бы иметь и дополнительный четвертый очерк, который, по словам П. А., у Вас вполне готов. В случае согласия будьте любезны выслать его нам тотчас же по получении этого письма, п.ч. при этом условии он может быть присоединен к остальным трем и появиться также в марте. Гонорар наш за беллетристику – 50 руб. с нашего печатного листа (28 000 букв). Так как наш лист на 1/5 меньше общепринятого журнального листа (35 000 букв), то гонорар этот равняется 60 руб. с этого листа – размер, к<ото>рого такой установившийся и распространенный журнал, как «Русское богатство» держался до этого года»106 ; в результате в мартовском номере «Нового пути», вышедшем к концу месяца, были напечатаны эти рассказы в сопровождении отрывков из присланной Брюсову поэмы.

104.91 КБ
Письмо Ремизова Брюсову. Из книги: ЛН. Т. 98. Кн. 2

     Так получается, что все последние месяцы ссылки у Ремизова, физически остающегося в Вологде, возникает все больше связей с миром за ее пределами. В конце февраля местный полицмейстер пишет последнюю характеристику на своего поднадзорного:

21 февраля <1903>

Секретно
Его Превосходительству
Господину Вологодскому губернатору
Вологодского Полицейместера

Рапорт


     Вследствии предписания от 28 июля 1900 года за № 1056, последовавшего на имя Устьсысольского Уездного Исправника, имею честь представить Вашему Превосходительству список сведений о гласно-поднадзорном гор. Вологды Алексее Михайлове Ремизове, срок надзора за которым оканчивается 31 Мая сего года, и донести, что Ремизов поведения удовлетворительного, образ жизни ведет нормальный; на службе нигде не состоит; большую часть времени проводит за чтением и переводами с иностранных языков, знакомство ведет исключительно с поднадзорными, но не со всеми, а с более интеллигентными из них.

     Полицейместер <нрзб>

20 февраля 1903107


     Срок ссылки заканчивался в последний день весны; у отбывшего ее оставалось поражение в правах (практика, позже любовно перенятая советской карательной системой): он не мог селиться в столичных губерниях и обязан был уведомлять полицию о своем маршруте. Коренному москвичу Ремизову деваться было особо некуда – и он откликнулся на приглашение знакомого ему еще по Пензе В. Э. Мейерхольда, который с собственной антрепризой (получившей название «Товарищество новой драмы») готовился в Херсоне к началу нового театрального сезона. Именно в Херсон 31 числа выехал бывший ссыльный Ремизов – и на этом наша история заканчивается.


***

     Запоздалое предуведомление: избранный мною формат позволяет и сознаться в упущении, и, надеюсь, позже исправить его. Когда я готовил эту заметку, я не смог ознакомиться минимум с двумя существенными корпусами текстов. Во-первых, из-за декабрьско-январского внепланового отпуска сотрудников РГАЛИ мне остались недоступными письма Ремизова к В. Г. Тучапской; во-вторых, пропали оба московских экземпляра Europa orientalis: хранившийся в РГБ рассеялся между основным зданием и Химками, а принадлежавший ИНИОНу затерялся между домом на Профсоюзной и Библиотекой института Африки, так что мне пришлось пользоваться лаконичными выписками, сделанными мною еще в 90-е годы (хочется добавить - прошлого века, тем более, что так оно и есть). Кроме того, должен признаться, что я не ставил себе задачи зафиксировать все преломления ссыльного опыта в художественных текстах Ремизова, поскольку это еще сильнее отяготило бы повествование. Некоторые умолчания в области личной жизни героев также сделаны мною сознательно.

==

78 Переписка о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 733. Л. 1 – 2
79 Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382а. Л. 500 – 500 об.
80 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 807. Л. 8 – 8 об.
81 Характерно, как рифмуется у него социальное одиночество с особенностями литературного вкуса: ср. в описании первой встречи с С. П.: «И я представил себе, как она тут беспомощна и одинока среди ссыльных. И жалость смутила меня. И я продолжал о книгах, но не выспрашивая, а предлагая ей.
- Мне обещали, - сказал я, - присылать все новинки французских символистов – прямо из Парижа» (Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С. 633).
82 Эпистолярия Ремизова хранилась им самим в виде переплетенных книг с письмами в хронологическом порядке. Советские архивисты разъединили их и разложили по корреспондентам, на корню убив возможность определить время получения недатированного письма. Чудесным образом этой судьбы избежал один конволют, цитируемый здесь и далее.
83 Бердяев, к этому времени дважды там напечатавшийся (см.: Bibliographie des oeuvres de Nikolas Berdiaev établie par Tamara Klépinine. Paris. 1978. P. 77), был в Петербурге проездом из Вологды в Житомир.
84 Письмо 18 апреля 1902 года // РНБ. Ф. 634. Ед. хр. 249. Л. 1 – 1 об. Год спустя Ремизов попробует предложить туда же переработанный вариант текста, но получит повторный отказ: «Я хорошо помню Вашу повесть «В плену», и не думаю, чтобы ее можно было переделать» (письмо 3 июля 1903 года приводится к комментариях Е. Обатниной: 3. 608).
85 Где пробыл с 23 апреля по 5 августа (документы о его заключении, содержащие среди прочего его собственноручные прошения о бумаге, продуктах, чернилах и свидании с В. Г. Савинковой см.: Переписка о ссыльных… // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 425. Л. 32 – 33, 39, 68, 88, 221).
86 Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). С. 129
87 Письмо 17 мая 1902 года, впервые напечатанное М. Э. Казаковым (под псвед. Г. Г.) при жизни обоих корреспондентов и с разрешения автора (Письма А. М. Горького А. М. Ремизову // Литературный современник. 1933. № 1. С. 151); см.: Горький М. Полное собрание сочинений. Письма в двадцати четырех томах. Т. 3. Письма 1902 – ноябрь 1903. М. 1997. С. 60 – 61 и комментарий: 283 – 284.
88 Струмилин С. Г., академик. Избранные произведения. Воспоминания и публицистика. М. 1968. С. 90. Отмечу, кстати, что это едва ли не самое раннее упоминание о ремизовских графических опытах, из которых вырастет монументальная традиция грамот Обезвелволпала.
89 Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). С. 131, 133
90
91 Документы о ней мне разыскать не удалось, поэтому приходится датировать ее по косвенным данным. Не исключено, что именно о С. П. говорит Ремизов в письме Щеголеву 15 июля, заменяя имя героини цитатой из романса: «Приехала «Под чарующей лаской твоею». Не узнали бы, тонкая стала и страшно бледная, а под глазами совсем неземными и слишком мирными, две черные, страшно черные дуги. Будто за эти месяцы целую жизнь прожила; и речь слишком серьезная, слишком не детская, и нет морщин тупого животного, которого заставляют думать, - нет, что-то ясное и светлое глядится сквозь тонкую бледную нежную кожу. И это светлое и ясное – смерть» (Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). С. 138).
92 В этом случае сыграл свою роль и донос, полученный в Департаменте полиции и инспирировавший служебное письмо вологодскому губернатору 24 июня: «В ДП получены агентурным путем сведения, что высланный по Высочайшему повелению 31 мая 1900 г. в гор. Устьсысольск под гласный надзор полиции на 3 года, купеческий сын Алексей Михайлович ремизов находится в близких отношениях с местными рабочими, распространяя среди них социал-демократические идеи, и вращается в среде студентов, знакомя их с революционными произведениями» (Грачева А. Революционер Алексей Ремизов: миф и реальность. С. 436).
93 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 795. Л. 2-2 об.
94 См. донесение управляющего губернией Павловского в департамент полиции (приводится во вступительной статье А. Грачевой. - Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). С. 125); из него следует, что ее доставили в больницу 28-го; по свидетельству Ремизова – на следующий день после отравления (Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С.637; здесь ошибочно названа дата 26 октября).
95 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 801. Л. 1
96 РНБ. Ф. 634. Ед. хр. 249. Л. 3
97 Переписка <В. Я. Брюсова> с Ремизовым (1902 – 1912). Вступ. Статья и комментарии А. В. Лаврова. Публ. С. С. Гречишкина, А. В. Лаврова и И. П. Якир // ЛН. Т. 98. Кн. 2. С. 137 – 144
98 Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). С.142 – 160; соответствующие главы «Иверня»: 8. 456 – 466, 488 – 474.
99 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 807. Л. 1. В «Иверне» Ремизов называет датой отъезда «воскресенье 21 ноября» (8. 466), между тем 21 ноября пришлось в 1902 году на пятницу.
100 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 801. Л. 5 – 5 об.
101 Ремизов А. На вечерней заре. Переписка А. Ремизова с С. Ремизовой-Довгелло. Подг. текста и комм. А. д'Амелия // Europa orientalis. 1985. № 3. С. 155 - 156
102 Письмо 29 декабря 1902 г. // Переписка <В. Я. Брюсова> с Ремизовым (1902 – 1912). С. 151
103 РГБ. Ф. 386. Карт. 90. Ед. хр. 10 Л. 14
104 Документ цитируется в: Переписка <В. Я. Брюсова> с Ремизовым (1902 – 1912). С.
105 Надо: «Елисеевич»
106 Письмо 29 января 1903 // РНБ. Ф. 634. Ед. хр. 249. Л. 14 – 13.
107 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 807. Л. 5 – 5 об.
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments