lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

СЕВЕРНАЯ ССЫЛКА РЕМИЗОВА: УТОЧНЕНИЕ НЮАНСОВ. Часть 2

Продолжение. Начало здесь

     В Устьсысольске Ремизов делил комнату с двумя польскими сапожниками (в начале 1900-х поляки составляли существенную долю ссыльных). В мемуарах они называются пан Ян и пан Анжей (8. 403); в прозе – Иван Онуфрич и Петр Андреич (3.6), на фотографии в альбоме они безымянны («За работой. У меня в устьсысольской Обезвелволпалате» // 3. 594); на самом деле, судя по документам, одного из них звали Иван Варфоломеевич Якулевич, а второго, возможно, никогда и не существовало31 .
     Но все это не так важно, поскольку в Усть-Сысольске судьба подготовила Ремизову главную встречу его жизни – с будущей женой, статной красавицей с тяжелым характером, «благородной, но не доброй» (по слову Розанова32 ), политической преступницей Софьей Павловной Довгелло. История их отношений изначально, по несходству габитуса, биографий и поведенческих моделей супругов, провоцировала современников на экспликации, которые позже, прикрывшись личинами мифотворчества, обратились в обыкновенные сплетни; оставим психологию, ограничимся хроникой.
     Серафима Павловна оказалась там еще раньше своего будущего мужа, в конце июня 1900 года:

МВД
Вологодский Полицеймейстер
20 июня 1900
№ 228

Секретно
Начальнику Вологодского Губернского Жандармского Управления


     16 июня прибыла в г. Вологду из Борзенского уезда Черниговской губернии, административно-ссыльная дворянка Серафима Павловна Довгелло и остановилась в гостинице «Золотой якорь». О чем имею честь уведомить Ваше Высокоблагородие с приложением сведений о названной личности33 .


     Спустя несколько дней на нее была заполнена такая же анкета, как и на Ремизова. Сейчас я приведу ее текст (он любопытен), но сначала – несколько слов о «Золотом якоре», а то больше случая может не представиться.
     Если бы владельцы гостиницы вели книгу почетных посетителей, она бы ныне представляла существенную историко-литературную ценность. Мало того, что там жили или по крайней мере останавливались те ссыльные, что позажиточней (а Бердяев так там и прожил весь срок34 ); но и после она, будучи главной гостиницей города («Grand Hotel Вологодский «шикарный»» 35 ), принимала блестящих постояльцев. В мае 1906 года из «Золотого якоря» пишет надрывное письмо Е. Мухиной Иннокентий Анненский («я исправил целый ворох корректуры, я написал три стихотворения, и не насытил этого зверя, который смотрит на меня из угла моей комнаты зелеными кошачьими глазами и не уйдет никуда, потому что ему некуда уйти, а еще потому, что я его прикармливаю, и, кажется, даже не на шутку люблю» 36 и пр.), еще восемь лет спустя, заехав в Вологду со своим лекционным турне, здесь остановится Сологуб («Приехал я в Вологду весьма благополучно, остановился в очень симпатичной гостинице «Золотой якорь». Была уже ночь, я залег спать» 37 ), на другой день к нему, волнуясь, придет юный местный поэт А. Ганин38 и т.д. Гостиница, кстати, растеряв былую славу, функционирует и сейчас – по большей части как офисный центр средней руки. Путешественники решительно не рекомендуют. Возвращаемся в 1900-й год. Итак, анкета Серафимы Павловны:

Сведения о состоящей под гласным надзором полиции дворянке Серафиме Довгелло

1. Имя, фамилия, звание, происхождение, время и место рождения, место воспитания Серафима Павлова Довгелло, дворянка, уроженка Черниговскогой губернии, Борзенского уезда, с. Берестовица, 25 л., православная, окончила Черниговскую гимназию и была на высших женских курсах в С.-Петербурге39
2. Семейное положение и родственные связи Девица. Мать Александра Никитична, 50 л., проживает на родине. Брат Сергей 22 л. и сестры: Екатерина 30 л. (учительница народного училища) и Лидия 20 лет, проживают в Борзенском уезде
3. Имущественное обеспечение Средств к существованию не имеет. Была домашней учительницей
4. Место жительства Прибыла из Борзенского уезда Черниговской Губернии
5. Обстоятельства прошедшей жизни поднадзорного и его занятия Выслана в Вологодскую губернию под гласный надзор Полиции сроком на три года.
Занятий не имеет40


     Вероятно, уже через несколько дней после заполнения анкеты, в 20-х числах июня, она прибыла в Устьсысольск. В романе, посвященном ее судьбе (С. П. фигурирует там под именем Ольги Ильменевой), Ремизов описывает их первую встречу, произошедшую месяц спустя:

      «Пройдя через Вологодскую тюрьму, пять суток плыл я по Вологде, Сухоне и Сысоле. На медовый Спас – 1 августа (1900 г.) рано утром под звон колоколов – звонили к ранней обедне, пароход причалил к пристани, дальше ехать некуда: Усть-Сысольск, по-зырянски Сыктывкар. <…>
     К раннему чаю собрались другие ссыльные: приезд нового – событие, и любопытно: такого еще нигде не водилось: декадент! 41 <…>
     И тут я услышал о Оле.
     Ольга Александровна Ильменева из Петербурга по делу с.-р.; год держали ее на Шпалерной в предварительном заключении, с месяц как приехала в Усть-Сысольск. В ссылку привезла много книг.
     Я подумал: «стало быть, нас вместе арестовали в марте: ее в Петербурге, меня в Пензе» 42 .
     После чаю решено было идти к Оле» 43 .

     В «Иверне» Ремизов обмолвится: «С Довгелло, когда она была в Устьсысольске, я очень редко встречался» 44 . Вероятно, тому были свои причины (часть которых описаны в его романе «В розовом блеске»), поскольку в маленьком городке двум ссыльным избегать друг друга было, похоже, крайне затруднительно.

125.07 КБ
С. П. Довгелло. 1900-е. Из книги: Алексей Ремизов. Исследования и материалы. СПб. 1994

* * *

     Тем временем мы вернулись к той точке, с которой начали – к обыску в устьсысольской квартире Ремизова, произошедшему 12 октября. Пять дней спустя кипящий от негодования объект полицейского произвола описывал брату происшествие:

      «На обыск пришли помощник, надзиратель, письмоводитель и другие. Два часа ждали жандармского полковника и исправника, в это время самым спокойным образом пили чай.
     До сих пор не выдают Канта и др., потому что по немецки никто не знает, а я аргументом не могу быть. Курьезный вышел протокол: там написано, что вещи получены от Чернова, которого я не знаю. Я делаю заметку, что вещи не от Чернова, а от <В. В.> Бадулина, и что отобраны у меня легальные и дозволенные цензурой книги такие-то. Таким образом, протокол потерял силу. В жандармском управлении ухищряются, как бы поправить дело, но… ничего не находят.
     У меня оказался в руках материал, чтобы писать в Департамент полиции, не знаю только, стоит ли марать руки.
     При прощании говорили мне, что никогда такого обыска не делали, один мне шкуру оленью за три рубля достает, а другой какие-то валенки тоже с уступкой» 45 .

     Для того, чтобы вернуть отобранные книги, Ремизову даже пришлось пригрозить своим не очень то внушительным административным ресурсом (брат работал в Московской судебной палате), но все разрешилось естественным путем: исправник предпочел «Все вышепоименованные в настоящем протоколе книги и рукописи отослать на просмотр Помощнику Начальника Вологодского Губернского Жандармского управления в г. Устьсысольске… О проведении же обыска с предоставлением копии с сего донести Господину Начальнику Вологодской Губернии»; а через неделю пришла ответная резолюция: «Три тетради и книга Гюйо «Искусство с точки зрения социологии» издания А. Н. Пыпина, - как не заключающие в себя ничего противоправительственного, для выдачи Ремизову» 46 .
     Следующий (и последний) документ за этот год - краткая характеристика, составленная на ссыльных Ремизова и Довгелло устьсысольским полицейским начальством 21 декабря 1900 года:

Ремизов Алексей Михайлов
личный почетный гражданин
Ни в чем предосудительном в политическом отношении не обращал на себя внимания. Очень <нрзб>, притом занятиями литературными, много выписывает и читает книг. 12 октября по подозрению Устьсысольского уездного исправника был произведен осмотр присланной к нему посылки, но по осмотру, кроме учебных книг и <брошюр? Бумаг?> ничего предосудительного найдено не было
Довгелло Серафима Павлова, бывшая слушательница медицинских курсов Ни в чем предосудительном в политическом отношении не обращает на себя внимания, находясь в близких отношениях с поднадзорным Буличем47 . Редко, где бывает, ранее знакома со всеми поднадзорными, где <нрзб> и бывает48



     Первые сведения за 1901 год – краткое упоминание о новой полицейской операции: «21 Апреля полицией был произведен внезапный обыск квартиры, но ничего предосудительного не обнаружено» 49 . Об этом мероприятии вспоминал сам Ремизов:

      «На Пасхальной неделе, по распоряжению из Вологды, у меня, в моем углу сделали обыск. <…> Обыск ничего не дал <…> даже мои рукописи, на больших листах, только пальцем потыкали, мой почерк очень понравился; а книг столько – нешто мыслимо пересмотреть, а главное, как отличишь запрещенное от дозволенного, это не Москва, не Петербург, даже не Вологда, где в полиции служат ученые профессора и лица духовного звания и во всем разбираются. И взять, ничего не взяли.
     Я подписал протокол. И все» (8.414) 50 .

     Месяц спустя из Устьсысольска уезжает Серафима Павловна. По закону ссыльные теоретически могли менять место дислокации по предварительному разрешению губернского начальства; в либеральной Вологодской губернии прошения обычно удовлетворялись. 21 мая Довгелло отправляет письмо в канцелярию губернатора:

Его Превосходительству Г.
Вологодскому Губернатору
Находящаяся под гласным надзором
Полиции Серафима Павлова Довгелло


Прошение

     Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство о переводе меня в город Сольвычегодск. Прошу я об этом в виду того, что ссылка моя в Устьсысольск, где не было ни одной, кроме меня, ссыльной женщины, была для меня достаточно усугубленной. Кроме того, ко мне хочет приехать мать, но приехать в Устьсысольск ей будет по болезненности очень трудно, даже невозможно, но можно в Сольвычегодск, который, принимая во внимание пути сообщения, почти в два раза ближе.

     Дворянка
                       Серафима Довгелло

1901 года 21-го Мая г. Устьсысольск51


     Выбор нового места жительства неоднозначен: с одной стороны, Сольвычегодск действительно ближе к цивилизации; добираться удобно (между ним и Устьсысольском – регулярный пароходный рейс); с другой – это еще более заброшенное место. Десять лет спустя, вольная путешественница, предупрежденная еще в пути («А каково в Сольвычегодске живется? – Тихо, хорошо») описывала его так:

      «Дома хорошие, деревянные, многооконные – часто стены – одно сплошное окно, так они близки друг к другу. <...> Вот перед глазами вырос дворец полукругом, с колоннами, со стеклянными пролетами, перед ним клумбы разбиты. Бывший дворец Строгановых, пояснили нам, теперь в нем поместилась почта, полицейское управление и тюрьма.
     За дворцом тянулась площадь, на ней рядом стояли три церкви, потом тянулся берег Вычегды, обсаженный огромными березами, с обрывистыми берегами, мягко зеленеющий» 52

     Население здесь вдвое меньше, чем в Устьсысольске (1710 по состоянию на 1900-й год); путеводитель по Вологодской губернии, вопреки своему рекламному предназначению, говорит о Сольвычегодске так: «В настоящее время жизнь города носит тихий и отчасти печальный характер» 53 . Кроме того, город уже начинает приобретать среди ссыльных дурную славу «каторги ссылки»: «Если ссыльный в каком-нибудь другом городке совершал какой-нибудь поступок, предосудительный с точки зрения бдительного начальства, то губернатор его переводил сейчас же в Сольвычегодск» 54 .
     Пока Серафима Павловна ждала ответа на свое прошение, Ремизов тоже засобирался в дорогу: близорукость, мучившая его с детства, прогрессировала, а ближайший квалифицированный окулист принимал в нескольких днях пути – в губернской столице. Собирался он выехать 31 мая, но отчего-то задержался на два дня и в результате отправился 2 июня на пароходе «Ангарец» в компании своего соседа по комнате; вероятно, тем же рейсом (но в почтовом отделении) плыли два нижеследующих документа:

МВД
Устьсысольского Уезда Исправник

Совершенно-секретно
Господину Начальнику Вологодского Губернского Жандармского Управления

31 мая 1901
№ 101

     Имею честь уведомить Ваше Высокоблагородие, что сего числа выезжает из гор. Устьсысольска состоящий под гласным надзором полиции в г. Устьсысольске за Государственные преступления личный почетный гражданин Алексей Михайлов Ремизов в г. Вологду ходатайствовать по своему личному делу, согласно распоряжения Его Превосходительства Господина Вологодского Губернатора55




Секретно

Помощнику Начальника
Вологодского Губернского Жандармского Управления
В Устьсысольском уезде



3 июня 1901
№ 115

     Состоящий под гласным надзором полиции в г. Устьсысольске за Государственные преступления личный почетный гражданин Алексей Ремизов и крестьянин Иван Якулевич с разрешения Господина Начальника Губернии выбыли во временную отлучку из г. Устьсысольска 2 сего июня на пароходе «Ангарец» первый в г. Москву56 , а последний в Астраханскую губернию, о чем имею честь донести Вашему Высокоблагородию.

     Вр. И.-об. Помощника Начальника Управления вахмистр Долгополов

     Начальник Вологодского Губернского Жандармского Управления57


     Плыть ему четыре дня (в плохую погоду рейс растягивался до пяти суток) и сюда он больше не вернется. Через несколько страниц мы последуем за ним, вот только закончим последний устьсысольский сюжет.
     В один из следующих дней пароход привез Серафиме Павловне разрешение на переезд в Сольвычегодск58 , которым она воспользовалась только через три недели; тем временем губернатор получил письмо от ее матери:

Его Превосходительству
Господину Вологодскому Губернатору

Потомственной дворянки
Черниговской Губернии Борзенского Уезда
Вдовы Майора Александры Никитичны Довгелло

Прошение

     Дочь моя Серафима Павловна Довгелло находится в административной ссылке в Вологодской губернии и по распоряжению Вашего Превосходительства местом жительства ей назначен г. Устьсысольск, отстоящий от железной дороги на расстояние 400 верст.
     В силу чувства присущего матери, я намерена переехать на зиму жить к упомянутой дочери моей, чтобы облегчить ее горестное положение.
     Примите же во внимание мои преклонные лета (я имею 55 лет от роду), дальность расстояния от Черниговской губернии до г. Устьсысольска, а главное Устьсысольска от железной дороги, а также страдая болезнью ноги вследствии перелома ее, я не в состоянии совершить переезда на лошадях от железной дороги до Устьсысольска, а потому представляя медицинское свидетельство о переломе ноги моей, прошу Ваше Превосходительство переместить место жительства дочери моей Серафимы Довгелло из г. Устьсысольска в г. Сольвычегодск, отстоящий от железной дороги всего в 18 верстах и тем облегчить мои нравственные страдания совместным жительством с дочерью59 .


     Вице-губернатор отвечал в том смысле, что соответствующее распоряжение о переводе дочери уже сделано «по непосредственному ходатайству о том последней» 60 и что Александра Никитична может спокойно отправляться в путь. 21 июня пароход «Сухонь» увез Серафиму Павловну в Сольвычегодск61 ; на следующий день, 22 июня, она уже была на месте62 .
     Устьсысольск опустел.

* * *

     Вологда образца лета 1901 года – место, странное до необычайности. Нерасчетливость полицейского начальства вкупе с воинствующим либерализмом губернской верхушки сделали здешнюю ссылку чем-то средним между домом творчества и университетским кампусом современного образца. Отсюда не хотели уезжать63 , сюда стремились64 , здесь проходили чуть не ежедневные философские диспуты65 , перемежаемые катанием на яликах66 и великах67 ; входящая почта приносила новинки литературы (не исключая и запрещенной) 68 , исходящая увлекала с собой рукописи в разных жанрах, расходившиеся по редакциям. Полицейских не ставили ни во грош69 ; с высшим губернским начальством держались подчеркнуто официально, даже холодно70 . Беглые террористы приезжали и уезжали когда хотели71 ; в театре шли экспериментальные спектакли, шампанское в «Золотом якоре» лилось рекой. Коллега Страннолюбский сказал бы, что Пенза была для нашего героя адом, Устьсысольск – чистилищем, а Вологда замыкала триаду – и мне трудно было бы с ним не согласиться. 5 июня Ремизов сошел с парохода «Ангарец» – и в тот же день это нашло свое отражение в филерской хронике древнего города:

МВД
Вологодский Полицейместер
Секретно
Господину Начальнику Вологодского Губернского Жандармского Управления

6 июня 1901
№ 211

     5 сего июня прибыл в Вологду с проходным свидетельством Устьсысольского Уезда Исправника состоящий под гласным надзором полиции в г. Устьсысольске личный почетный гражданин Алексей Михайлов Ремизов, которому Г. Начальником Губернии разрешено прибыть в гор. Вологду для совета с окулистом, почему за ним учрежден гласный надзор Полиции на время пребывания его в Вологде.
     О чем уведомляю Ваше Высокоблагородие, присовокупляя, что Ремизов остановился в «Золотом якоре».

     Полицейместер <Н. М.> Судзиловский72


     Через несколько дней он переехал из дорогой гостиницы в частный дом на ул. Желвунцовской.

      «Желвунцовская улица протянулась более, чем на версту. По виду ее можно получить полное понятие и об остальных улицах города. Вымощенная булыжником, с деревянными тротуарами по бокам, она обсажена березами. <...> Обывательские дома почти все деревянные, в один или два этажа, с обязательным балкончиком, но не с фасада, а с боку здания. У каждого дома садик с тою же березою и редко с тополем, еще реже – с липою» 73 .

105.54 КБ
Вид Вологды. Отсюда

     Ремизов поселился в доме № 26: «Жил я один в доме – почему-то называлось «семейной квартирой»: комната с печкой и кухня, заставленная кроватью. В комнате два окна: на улицу и в дерево; и в кухне окно – в сад» 74 . В первые дни состоялось его знакомство с большей частью ссыльных. Судьба занесла сюда и свела вместе очень несхожих людей: полевой командир Савинков соседствовал с датским скупщиком вологодского масла Аделунгом; будущий советский академик-экономист Струмилин раскланивался при встрече с философом Бердяевым; историк-архивист Щеголев, выглядывая из своего окна на ту же Желвунцовскую, вполне мог видеть прогуливающимися будущих наркома просвещения с председателем Совнархоза Вологды – Луначарского с Саммером, и, наблюдая за всем этим, врач психиатрической больницы А. А. Богданов, слал депеши Ленину в Германию75 , чем его немало волновал: «Из Вологды (где сидят Бердяев и Богданов) сообщают, что ссыльные там усиленно спорят о философии и Бердяев, как наиболее знающий, «побеждает», по-видимому» 76 . Всех их отличала одна общая черта: даже если человек до прибытия в Вологду и не испытывал тяги к изящной словесности, то целебный северный воздух в сочетании с изысканным обществом прямо вынуждали его браться за перо. Ремизов же, первые литературные опыты которого остались еще в далеком детстве, начал сочинять с удвоенной силой: позади был (и оставался свежим в памяти) бесценный жизненный опыт, а кругом – советчики и читатели77 .
     Между тем, существовала и опасность насильственного возвращения в Устьсысольск – все-таки разрешение на вологодский вояж к окулисту (о котором, похоже, было сразу забыто) давалось на определенный недолгий срок. Прошло два месяца; оно пролонгировалось почти автоматически: вице-губернатор Муравьев отправил Устьсысольскому и его вологодскому коллеги два идентичных письма:

==

31 В июне 1901 года в ответ на очередной запрос устьсысольская полиция выписывает справку на Ремизова и Якулевича: «Живя вместе первый занятий не имеет, а последний занимается сапожным мастерством и ни в чем предосудительном замечен не был» (ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382а. Л. 280 об.).
32 Переданном Ремизовым: 7.48
33 Переписка начальника Вологодского Губернского жандармского управления // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 340. Л. 318 – 318 об.
34 См.: Письма молодого Бердяева. Публикация Д. Барас // Память. Исторический сборник. Выпуск 4. М. 1979. – Париж. 1981. С.212, 217
35 Письмо Ремизова к Н. Кодрянской 25 марта / 7 апреля 1948 года // Кодрянская Н. Ремизов в своих письмах. Париж. 1977. С. 103.
36 Анненский И. Ф. Письма. Том II. 1906 – 1909. Составление и комментарии А. И. Червякова. СПб. 2009. С. 7
37 Письмо к Анс. Чеботаревской 6 марта 1914 г. – Федор Сологуб и Анастасия Чеботаревская. Вступительная статья, публикация и комментарии А. В. Лаврова // Неизданный Федор Сологуб. М. 1997. С. 346.
38 Подробности: «К тебе пришел я, край родимый…» Книга о судьбе и творческом наследии вологодского поэта Алексея Ганина. Вологда. 2005. С. 83 - 84
39 На самом деле, окончила их, см.: Отчет о состоянии С.-Петербургских высших женских курсов за 1896 – 1897 академический год. Список окончивших курс в 1896 – 1897 учебном году и удостоенных выпускных свидетельств. По историко-филологическому отделению // ЖМНП. Часть CCCXV. 1898. Февраль. 5-я пагинация. С. 40
40 Переписка начальника Вологодского Губернского жандармского управления //
ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 340. Л. 319 – 320 об. Упомянутые родственники: Александра Никитична Довгелло (вар.: Довкгелло; урожд. Самойлович; ? – 1915); Довгелло Екатерина Павловна (1870 – 1925) про Лидию и Сергея сведениями я не располагаю.
41 А.М. не раз упоминает, что в полицейских документах и в разговорах ссыльных он фигурировал как «декадент»; подтверждение этому см.: 8. 520 - 527.
42 Примерно так все и происходило: «В начале 1898 года в Петербурге был обнаружен тайный кружок, возникший по программе «народовольцев» и присвоивший себе наименование «группы социалистов-революционеров».
Организация эта, стремясь к ниспровержению существующего государственного и общественного строя, для более широкой пропаганды революционных идей в интеллигентских классах, намеревалась приступить к изданию газеты «Рабочий вестник» и отпечатать брошюру, заключающую в себе воспоминания государственного преступника о пребывании в Шлиссельбургской тюрьме; с этою целью «группа» озабочивалась устройством тайной типографии. В то же время члены ее включали в программу своей деятельности противоправительственную пропаганду среди рабочего населения и учащейся молодежи столицы путем устных бесед и широкого распространения нелегальной литературы. <...> Находя, что для прочной агитации имеется весьма мало подходящих сил и что поэтому необходимо увеличить круг подпольных деятелей, Довгелло распространяла нелегальные издания между воспитанниками высших учебных заведений столицы» (XXII и XXIII Обзоры важнейших дознаний, производившихся в Жандармских Управлениях в 1898 и 1899 г.г. СПб. 1902. С. 3, 5; в списке политических преступников этого сезона С.П. значится под № 2: «Довгелло, Серафима Павлова, 24 лет, православная, дворянка, слушательница СПБ женского Медицинского Института, окончила курс Черниговской женской Гимназии» (там же. С. 177)).
43 Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С. 631
44 (8.451); ср.: «С Олей я не встречался в Усть-Сысольске» (Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С. 634); ср. в письме к брату: «Никакого участия не принимают и даже не встречаются: <Н. П.> Булич, С. П. <Довгелло> и <И.> Савицкий» (выписка сделана перлюстратором; цит. по: Грачева А. М. Революционер Алексей Ремизов: миф и реальность. С. 433).
45 Там же. С. 434
46 Дело о состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 108. Оп. 2. Ед. хр. 670. Л. 3; ср. копии писем Ремизова к брату (Грачева А. М. Указ. соч. С. 434 – 435) с характерной ошибкой перлюстратора – «Гюго» вместо «Гюйо». Внимательный читатель, конечно, уже заметил, что среди изъятых и невозвращенных вещей значится не очень понятное печатное издание: «срочная корректура для журнала «Жизнь» на десяти (10) листах». До ремизовского печатного дебюта еще два года – что это может быть? В № 12-м за 1900-й год есть два десятилистных текста: рассказ «Следствие» А. М. Гущина (с. 214 – 222), «Подаяние. Картинка тюремной жизни» А. Свирского (с. 350 – 361); в № 1 за 1901-й – три: «Из Андрея Немоевского. Перевод с польского В. Ольшевской» (с. 125 – 134), «Критицизм». А. Гуревича (С. 208 – 217), «На лимане». Очерк А. Серафимовича (С. 227 – 238); все они в принципе могут быть интересны Ремизову, но кто и с какой целью их прислал?
47 Булич Николай Павлович (ок. 1872 - ?), выпускник петербургского Лесного института, ссыльный, одноделец Серафимы Павловны («к числу <...> наиболее видных членов кружка принадлежали <...> ученый лесовод Николай Булич <...> слушательница женского Медицинского Института Серафима Довгелло»; «Булич и Довгелло давно были известны своею политическою неблагонадежностью»; «С целью печатания «Вестника» и воспоминаний о Шлиссельбургской тюрьме, Булич и Довгелло приобрели из необнаруженного дознанием источника 2 пуда типографского шрифта, оказавшегося, однако, недостаточным для тиснения» (XXII и XXIII Обзоры важнейших дознаний, производившихся в Жандармских Управлениях в 1898 и 1899 г.г. СПб. 1902. С. 3 – 4, 4, 5); против него и С. П. один из ссыльных, А. Келза (неоднократно появляющийся в ремизовской прозе под фамилией Козел) выдвинул курьезный иск (8. 520 – 527), опровергнув тем самым ремизовские слова: «А скучное было житье в Устьсысольске! В других городах съедутся ссыльные и сейчас же друг против друга суды начнут: все развлечение. А у нас и такого не полагалось» (Современные записки. 1927. № 30. С. 261). Булич выведен в романе «В розовом блеске» под именем Оводова: «Оводов сосед Ильменевых, знает Олю еще гимназисткой и все ее привязанности и причуды. <…> Его ревнивая забота, в ней было что-то от родного дома, всегда раздражала и тяготила Олю» (Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С. 632; других подтверждений их допетербургскому знакомству не имеется). (Скажу в скобках, что упомянутый выше Адольф Келза не так прост, как выглядит: это его как минимум вторая ссылка; в польском революционном движении он замечен с начала 1890-х годов; вероятно, что в его мемуарах (Kiełza A. Mój udział w pracy Zwiazku Robotników Polskich // Dzieje najnowsze. T. 1. Warszawa. 1947), текст которых остался мне недоступным, содержатся интересные подробности из жизни устьсысольской колонии. О нем см.: Стецкевич С. М. Социалистическая пропаганда среди рабочих Королевства Польского в 1893 – 1895 гг. // Общественно-политические движения в Центральной Европе в XIX – начале ХХ в. Сборник статей и материалов. М. 1974. С. 125 – 126; Лукавский Зыгмунт. Поляки в российском революционном движении (1883 – 1898) // СССР и Польша. Интернациональные связи – история и современность. Т. 1. М. 1977. С. 86, 87, 98).
48 Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382. Л. 3 об., 4
49 Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382а. Л. 280 об.
50 В исследовательской литературе принято относить эти строки к большому шмону 12 октября 1900 года – но для Ремизова, как правило, точного в датах, поместить Пасхальную неделю в середину осени – немыслимо. В 1901 году Пасха была 14 апреля, так что обыск пришелся в точности на конец Пасхальной недели. Протокол мною не разыскан – и сохранился ли он?
51 Переписка о лицах, состоящих под гласным надзором полиции // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 710. Л. 11
52 Бова <Быстрова О. В.?>. Из впечатлений Севера // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1912. № 20. Стлб. 939, 940
53 Краткий путеводитель по Вологодской губернии. Вологда. 1915. С. 23
54 Павчинский Э. И. «Места не столь отдаленные» (Из воспоминаний о вологодской ссылке 1906 – 1910 гг.) // Каторга и ссылка. 1932. № 3. С. 189; окончательно эта репутация сформировалась с поступлением на должность Сольвычегодского исправника Василия Прокопьевича Цивилева – это произошло между 1899 и 1904 годом.
55 Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382. Л. 213
56 Непонятно, откуда взялась Москва. Описка? След неосуществившегося намерения?
57 Там же. Л. 224
58 «Вологодского Губернатора
По канцелярии 3 стол
31 мая 1901 года
№ 641

Секретно
Г. Устьсысольскому Уездному Исправнику

Разрешив состоящей под гласным надзором полиции в г. Устьсысольске бывшей слушательнице медицинских курсов дворянке Серафиме Павловой Довгелло, согласно ее просьбе, перейти на жительство в гор Сольвычегодск, об этом даю знать Вашему Высокоблагородию для объявления просительнице, предписывая выдать ей на следование в Сольвычегодск проходное свидетельство а подлинное о ней дело передать местному уездному исправнику» (Переписка о лицах… // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 710. Л. 12 – 13; этот же текст был отправлен Сольвычегодскому уездному исправнику, чтобы он, так сказать, готовился к приему).

59 Там же. Л. 13а – 13а об.
60 Там же. Л. 15
61 О чем вахмистр Долгополов сообщил начальнику Вологодского Губернского Жандармского Управления. - Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108 Оп. 1. Ед. хр. 382а. Л. 282
62 Переписка о лицах… // ГАВО. Ф. 18. Оп. 2. Ед. хр. 710. Л. 18
63 «Дорогой папаша, сегодня утром принесли мне бумагу из департамента полиции с приглашением явиться 4 июля в губернское правление для медицинского освидетельствования по случаю перевода меня по болезни в более теплый климат. Я был неприятно поражен и возмущен этим неожиданным сюрпризом, который ставит меня в самое глупое положение. Мне ведь было обещано, что без моего ведома и желания не будут приняты относительно меня никакие меры, и я думал, что слово будет сдержано. Теперь я принужден заявить в Губернском присутствии, что чувствую себя в Вологде хорошо и прошу меня не трогать отсюда» (Письмо Н. А. Бердяева к отцу 30 июня 1900 года. - Письма молодого Бердяева. Публикация Д. Барас // Память. Исторический сборник. Выпуск 4. М. 1979. – Париж. 1981. С. 214).
64 Луначарский, получив назначение в вятскую ссылку, «более или менее самовольно выехал <…> в Вологду, остановился там и оттуда подал министру внутренних дел Плеве записку, заявлявшую, что я болен, нуждаюсь в постоянном уходе и поэтому прошу оставить меня в Вологде, где живут мои близкие друзья» (Луначарский А. В. Воспоминания и впечатления. М. 1968. С. 000); министр внутренних дел послал телеграмму с разрешением губернатору. Подробнее см.: Кохно И. П. Вологодская ссылка Луначарского // ЛН. Т. 82. А. В. Луначарский. Неизданные материалы. М. 1970. С. 603 – 620.
65 См. в частности: Колеров М. А. Сборник «Проблемы идеализма» (1902). История и контекст. М. 2002. С. 126 – 127.
66 Ялик купил себе Струмилин; он назывался «Красотка» и когда со встречной лодки раздавалось «Эй, на «Красотке»!», катаемые им девушки сильно конфузились (Струмилин С. Г., академик. Избранные произведения. Воспоминания и публицистика. М. 1968. С. 91).
67 «Из внешних событий моей жизни самое важное: езжу пока плохо на велосипеде и нахожу, что это недурно. Пока результаты – подбитый глаз и ушибленная нога» (письмо П. Е. Щеголева к Б. В. Савинкову 7 июня 1901 г. – Цит. по вступительной статье А. Грачевой к публикации писем Ремизова к Щеголеву // ЕРОПД на 1995. СПб. 1999. С. 123.
68 «Все книги, выходившие в России, в первую голову посылались в Вологду и не в книжный магазин Тарутина, а к тому же П. Е. Щеголеву. <…> Между Парижем, Цюрихом, Женевой и Вологдой был подлинно «прямой провод»» (9. 484).
69 Тот же Луначарский, после ареста: «На целый день я отпускался из тюрьмы к моей жене и моим родным, а городовой сидел в кухне и любезничал с кухаркой. Вечером в 8 часов меня отводили в тюрьму, где я ночевал до 10 часов следующего утра» (Луначарский А. В. Воспоминания и впечатления. М. 1968. С. 81).
70 «Когда большая группа ссыльных приехала в Вологду, то возник, между прочим, глупый вопрос о том, нужно ли подавать руку полицейместеру, и его хотели решить коллективно» (Бердяев Н. А. Самопознание (Опыт философской автобиографии). М. 1991. С. 127).
71 В соседнем Ярославле служил корректором И. П. Каляев; приезжали Брешко-Брешковская, Л. О Цедербаум (см.: 8. 484); Савинков то самовольно выбывал (и по поводу его розыска возникала официальная переписка с Москвой), то возвращался как ни в чем не бывало (документы о его хаотических перемещениях: Переписка о лицах, состоящих под полицейским надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 5. Ед. хр. 4. Л. 22, 23 – 23 об., 60, 75, 144).
72 Списки и сведения о лицах, состоящих под гласным надзором // ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Ед. хр. 382. Л. 215 – 215 об.
73 Вологда в воспоминаниях и путевых записках: конец XVIII- начало XX века‎. Вологда. 1997. С. 323 – 324 (восп. А. Фирсова). Позже – ул. Калинина; сейчас – Зосимовская подробнее о улице и доме см. здесь.
74 Ремизов А. В розовом блеске. М. 1990. С. 637
75 Напечатаны: Марксисты-ленинцы в вологодской ссылке. Вологда. 1977
76 Письмо В. И. Ульянова (Ленина) к Л. Аксельрод 18 февраля 1902 (Мюнхен). - В. И. Ленин. Двенадцать писем к Л. И. Аксельрод-Ортодокс // Ленинский сборник. XI. М. – Л. 1929. С. 331. Ради выразительности картины мне пришлось слегка нарушить хронологию.
77 Вологодская ссылка вообще (а Ремизовская – в частности) описана несравненно лучше, нежели устьсысольская. Вот краткая библиография к теме «Ремизов и Вологда»: Гречишкин С. С. Архив А. М. Ремизова // ЕРОПД на 1975 год. Л. 1977. С. 22 – 23; Грачева А. М. Революционер Алексей Ремизов: миф и реальность. С. 435 – 437; Розанов Ю. В. Литературная жизнь вологодской политической ссылки начала ХХ века // Вологда. Историко-краеведческий альманах. Вып. 1. Вологда. 1994. С. 215 – 225; Переписка <В. Я. Брюсова> с Ремизовым (1902 – 1912). Вступ. статья и комментарии А. В. Лаврова. Публ. С. С. Гречишкина, А. В. Лаврова и И. П. Якир // ЛН. Т. 98. Кн. 2. С. 137 – 144; Письма А. М. Ремизова к П. Е. Щеголеву. Часть 1. Вологда. (1902 – 1903). Вступ. статья, подготовка текстов и комм. А. М. Грачевой // ЕРОПД на 1995 год. СПб. 1999. С. 121 – 127; Розанов Ю. Северный маршрут Алексея Ремизова: поэзия и правда // Вопросы литературы. 2004. №6. С.299-310; Розанов Ю. В. Вологда в «автобиографическом пространстве» А. М. Ремизова // Вологда. Краеведческий альманах. Выпуск 2. Вологда 1997. С. 203 – 210; Розанов Ю. В. Северный маршрут Алексея Ремизова: Поэзия и правда // Северный текст в русской культуры. Материалы международной конференции. Архангельск. 2003. С. 71 – 76; Розанов Ю. В. Вологодский край в жизни и творчестве Алексея Ремизова // Региональные культурные ландшафты: история и современность. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 30-летию основания кафедры русской литературы Тюменского государственного университета. Тюмень. 2004. С. 161 – 168 (последние четыре работы текстуально довольно близки друг другу); Розанов Ю. В. «Вологодская» повесть А. М. Ремизова «Часы»: биографический контекст // Вологда. Краеведческий альманах. Выпуск 3. Вологда. 2000. С. 446 – 455; Петухов С.В. "Северная Бретань": Усть-Сысольск в изображении А.М.Ремизова // Коренные этносы Севера европейской части России на пороге нового тысячелетия: история, современность, перспективы. Сыктывкар. 2000. С. 423-426. Ценные сведения содержатся в комментариях О. П. Раевской-Хьюз к мемуарным текстам самого Ремизова, посвященным вологодскому периоду – главам из книги «Иверень» (8.647 – 678) и особенно очерку «Северные Афины», который всегда, говоря об этом предмете, поминают первым делом, отчего мне и пришлось упрятать сведения о нем на самое дно примечаний.


окончание
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments