lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

ТИХОН ЧУРИЛИН: ОДИН ПОРТРЕТ, ОДНО ПИСЬМО, ВОСЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ

     Эта серия текстов из архива Тихона Чурилина продолжает предыдущую и основана на том же комплексе источников. Впрочем, сделаю две оговорки. Первое - исходя из намерения напечатать все находящиеся в моем распоряжении стихи Чурилина и не переоценивая собственный вкус, я формирую подборки вне всякой связи с художественными достоинствами текстов (впрочем, не могу скрыть восхищения №№ 8 и 10). Во-вторых, благодаря указанию высокочтимого barbarussa , к упомянутым ранее сведениям о, так сказать, пренатальной судьбе сборника 1940 года, можно прибавить следующий принципиальный документ – письмо Асеева к Жданову:

     «9 октября 1940 г.

     Дорогой товарищ Жданов!
     Вчера, 8-го октября я был поставлен товарищем Фадеевым в тяжелое и глупое положение на правлении ССП по вопросу о книжке Тихона Чурилина.
     Тов. Фадеев, зная мое положительное суждение о талантливости Чурилина вообще и, не предупредив меня о том, что книжка резко осуждена вами, нашел нужным вовлечь меня в длительный спор о ей, имевший очевидной целью противопоставить мою скромную литературную убежденность вашему непререкаемому политическому авторитету. В конце концов, дело здесь не в книжке Тихона Чурилина. Защищать ее в том виде, в каком она была представлена, я не собираюсь. Но судьба старого поэта не бездарного, но ведущего голодное существование, забытого всеми и потому несколько одичалого в своем творчестве, - меня волновала. Тов. Фадеев решительно настаивал на полной бездарности Чурилина и ненужности его. Вот против этого я и возражал. Меня в моем мнении поддержали столь разные по вкусам люди, как К. А. Тренев, В. Б. Шкловский, С. Я. Маршак. Тогда тов. Фадеев предъявил нам ваши отметки на страницах книги Чурилина, тем самым ставя меня, да и остальных товарищей в необходимость либо спрятать в карман наше мнение, либо оспаривать ваш отзыв о книге.
     Но вопрос был подменен. Книгу никто не защищал в ее настоящем виде. Защищали и высказывались писатели о человеке, в котором они видели искру таланта, несколько болезненного и искривленного, но тем более нуждающегося во внимательном к нему отношении.
     Растерявшись от неожиданно предъявленных обвинений, чувствуя подмену одного вопроса другим, я в горячке спора не нашел нужных доводов, вспылил, расстроился от этого, в результате чего получил от тов. Фадеева нравоучение о том, что нужно уважать мнение и любить своих вождей. На это я кажется ответил, что любовь свою я не привык выставлять наружу. Вообще разговор принял неприятный и постыдный для взрослых людей характер. Я не знаю для чего нужно его было переводить в такой план, возможно для того, чтобы дискредитировать мои вкусы и литературные убеждения, лишний раз показав мою непригодность к организационной работе.
     Но я и не добивался никогда участия в руководстве Союзом Советских писателей. И мне очень бы хотелось не из обиды, и не из желания остаться в гордом одиночестве, а просто потому, что мне очень хочется писать стихи, - отстраниться от всякого участия в той игре страстей и тщеславий, которая кипит вокруг руководства Союзом Советских писателей и которая для меня глубоко непонятна и антипатична.
     В этом я очень прошу Вас помочь мне
          Николай Асеев»
(«Литературный фронт». История политической цензуры 1932 – 1946 гг. Сборник документов. М. 1994. С. С. 55 – 57; на письме резолюция адресата: «т. Поликарпову. Выясните как дело было и доложите. Жданов»; дополнительные подробности (безадресное письмо Асеева с апологетикой Чурилина; сведения о письме Жданову и в редакцию «Правды», подписанном 22-мя писателями и др.) приводятся в книге: Бабиченко Д. Л. Писатели и цензоры. М. 1994. С. 42 – 45).

     Письмо Брикам печатается по автографу; стихотворения – по рукописной книге Чурилина 1930-х годов, хранящейся у меня.

==

<1>

Приглашение № 1

               Совершенно предварительно

          Дорогие Лиля Юльевна <так>, Осип Максимович, Катанян В. О. <так>

     С душевным прискорбием я, Бронислава Осиповна Каменская-Чурилина и я, Тiхон Чурилин-Колусскай1 , извещаем Вас что сего 30 маiя состоится юбилей нашего четвертвековья, альбо серебряной свадьбы – то есть, это самое, 25 лет мужественной и героической терпимости жисти с Т. В. Чурилиным-Калусским2 . Для икономического равновесия а равно и по хронологическим соображениям день рожества св. великомученика и страстотерпца Тiхона Чурилина совокупляется такожде с 30.V.1941 году. Жития ему – 53 годка3 .
     Посему, имеем честь пригласить Вас, знатных лиц Гамбурсково списку, в сей день пожаловать к нам: Москва, Сельсоюзная ул. д. 14 кв. 94 . Трам. 22, 28, до ост. Пролетарский труд и далее пер педесапостолярум5 куда надо – можно спросить – на средидневный чай и бал ко 14 часам.
     Форма одежды – летняя, обыкновенная. Мущины – в черных визитках (брюки цветные в полоску).
     С почтением и любовью
          Ваши болельщики и почтецы
     Юбилярша и новорожоной
     Б. и Т. Чурилины

==
На листе бумаги, вырванном из блокнота (слева осталась перфорация). Заголовок и обращение написаны красным карандашом, ныне угасающим. Текст нарочито стилизован под простонародный говор, отчего деформированы и отчества адресатов – Л. Ю. Брик, О. М. Брика и В. А. Катаняна; по этой же причине я скрупулезно воспроизвожу рудименты старой орфографии (в основном в виде «i»), вкрапленные авторами в текст.

1 Этой шутки я не понимаю в ее полноте. Т.е. «Колусскай» значит «Калужский», в сказании Авраама Палицына Лжедмитрий II называется ««Лже-Христ Тушинской и Колуской». Ну и?
2 Со своей будущей женой Чурилин познакомился в Крыму летом 1916 года
3 На самом деле ТЧ родился 5 (17) мая 1885 г. См.: Чурилин Т. В. Встречи на моей дороге. Вступительная статья, публикация и комментарии Н. Яковлевой // Лица. Биографический альманах. СПб. 2004. С. 410, так что к 1941 году ему было 56 лет.
4 В действительности – Сельсоюзный переулок (ныне 1-й Красногрвардейский проезд). Чурилины переселились сюда с Новинского бульвара (д. 21, кв. 8) не раньше середины 1939 года. Это была коммунальная квартира на первом этаже или в полуподвале в новом доме.
5 Per pedes apostolorum, апостольскими стопами, т.е. пешком.


<2>



=
Б. И. Корвин-Каменская. Портрет Тихона Чурилина. 1930-е?
(я сделал его немного контрастнее; карандаш на полукартоне различается не без труда)


<3>

ЗИМА 6.

Есть дома в необъятной Москве,
Где покойников в окна выносят
Так узка домовходная дверь
Есть места, где в рапсоде оркестра подсолнечный сивер
Тройку кóней в пробег по себе так и просит.
Сивер, пятнистый, в деревьях как зверь.
Есть декабрь, мокрый весь, как купальщик,
Слабый, тонкий, прохладный, как мальчик.
Есть и комната, где кота
Наполняет до глаз воркота.
Где и печь, - негде лечь – растрещалась как жаворонок,
Где за окнами утром не заморозно.
Не декабрьский, мелкий дождичек: щелк, щелк
А широкая белая полка,
Где веселые вятки-игрушки цветут,
Да табачные дымы душисто растут,
Где хозяйка, сибирка и полька,
Как усталая розова зорька
Проседела <так> под вечер, да так и осталась
И всю жизнь так, седой, целовалась

                    1936

<4>

ЗИМА. 2

Сегодня в первый и не в последний раз
Прогремит и треснет под утро алмаз.

     И в костре
     Треск.

     От мороза
     Розовый гром.

Полусияет черный асфальт
И ложится рядом с вами kalt!

     И в калоше
     Моложе,

Как легка ты, нога
И как жизнь ей моя дорога!

И как бодро поднять, опустить,
Ноги мне – им идти – как шутить.

Ночь свежа и мирна
В ожиданьи работы горна.

                    1935



<5>

ЯНВАРЬ

Ты тучи на север сгоняешь
Пиковый король мой, январь.
Те – мчатся по небу, коняшки!
А небо, как в грозы: янтарь.
А небо, как в бурю: янтарь.

И курится в нем папиросой,
Закутанной в пепел ночной,
Луна, бледноватая, розовая
В мороз, несмотря ни на что.

То, кажется, ночью в бессоннице,
Старик с табачком хороводится,
Пиковый король мой, январь,
Почетный старик наш, январь.

Не думы, не мысли-егозы
Прочь гонят истому и сон –
В порядке ждут весен колхозы,
Полны трудодней и часов.

Уж, кажется, нынче – почету, -
Миллионные цифры в отчетах,
Но горит папиросы луна –
Не спится папаше у нас.

А небо, как в грозы - янтарь.
А небо, как в бурю - янтарь.

Любовь что ли поздняя в ребра
Вступила папаше хоробро?
Не спит, ну и баста, январь,
С луной в рукавице, январь.

Пока мы с тобою в раздумьи
Как снайпер наш, девушка-ночь
Все наши догадки наумьи
Бомбит, истребляет их. Точка.

Черна, в янтарях поднебесных,
Смела и как снайпер известна
Взяла старика и влюбила
Как, други и братья, то было.

Сгоняешь ты тучи на север,
Пиковый король мой, январь,
Почетный старик наш, январь,
На свадьбу свою, седосерый.

И небо твое как янтарь
И сам ты, как небо, январь!

                    1939
                    26-1-27

<6>

ФЕВРАЛЬ

Багровое солнце.
Ба! Огромное солнце
     Мороза зимы!
Всякий, выйдя, трясется
Всякий видя трясется
И ездок, и ходок, и седок
     - от мороза зимы.
И шофер молодой и седой
Письмоносец от солнца багровогнедой
Красноармеец упруг как грибок
И поэт от дэпэ недалек.
Бодры все и всяк бодро трясется
От мороза, зимы, от багрового солнца.

Юны вы, трясуны
Хорошо и трястись вам в весельи страны
Коль в горячей веселой работе все кадры стройны.

     Пусть багровое солнце.
     Ба! Огромное солнце!

Сух и тепел приют для труда
В нем центральное дышит туда и сюда
Вот – пограничники празднуют свой юбилей
На пять лет получается новый билет
Свиноводы доярки жмут руку правительству
И желают жить более ста лет.

Так то багровое солнце
Ба! Эка огромное солнце
     Мороза зимы!
Слышишь? Жить нам лет сотни
Да потомкам на многие сотни
А добиться до полного счастья
     - Самим!
==
«Дэпэ» - возможно, депрессивный психоз. Или трамвайное депо, расположенное в остановке от их дома? «Пограничники празднуют свой юбилей» - ныне летоисчисление пограничной службы ведется с 1918 года, но отмечалось ли ее 20-летие в 1938-м, я не знаю; «На пять лет получается новый билет» - вероятно, «пятилетка» 1938 – 1942 года, агрессивно обсуждавшаяся в прессе.
<7>

БАБА

Обветрена ветром –
Осенним, весенним, степным,
И молнии веером
Соленым-моченым вечером
Одетая небом в теплынь –

В буранную старую шубу,
Стоишь ты, надувши губы,
Кусая немой язык,
Давя исступленный крик
Тупым и тяжелым вздохом,
Молча, не плача, не охая
Ликом каменным, грубым.

А зайчик от месяца светлого
По боку, по левому бегает,
А рябь с осиновых с веток
Тоже играет, пегая,
Живот твой шевеля,
Как ласка хвост кобеля.

Здорово, степная дева,
Чудная серая Ева!
Здорова, как Машка-корова,
Брык, как бодливый бык,
Стоянка поболее века
На подобье меня, человека.

<8>

ГРАВЮРА НА ВЕЧЕРЕ

Сюда-туда, оттуда-сюда,
Бегут огни и стоит тьма.
Рассветный трамвай бежит туда,
Нетвердый пятачок летит во весь мах.

Сияет фонарь, не звездой, не луной,
Сидит на окне чудак не молодой,
Не холод, не голод, а старость у ног
И черная звезда горит над головой.

И красная звезда горит над ним еще.
В руке одной зажат домкомий счет
А во второй горит бычковый табачек
А на груди дощечка-пропись: дурачок.

Сюда-туда, оттуда и сюда
Бежит по желобкам дождиная слюна,
Сопливая пора, храпливый ветерок
И пальцы в кулачек зажаты впятером.

<9>

ОДА ЧЕЛОВЕКУ

Что ты ходишь, человек,
Что ты входишь, человек,
Оборватый, грязный, жолтый,
Чуть-чуть высунув язык?
Или серый жизни жернов
Стер тебя, твой прежний зык?
Что согнулся, человек?
Что ты шепчешь, человек?
Что ты хочешь, человек?

Я хожу, как дождь стучу,
Я как дряхлый грач шепчу,
Я как стара, - то хочу,
Что невемо даже черту!
Желты щеки, рябы: дробь.
И сертук мой жирный, чорный,
Весь, точь в точь, жидовский гроб.
          - Я прошедший человек,
          Я бродящий человек.
          Я хотящий человек.

<10>

               В альбом la belle Татиане (Витамин «С»)

Клянусь четой и нечетой
Клянусь величьем и несчастьем,
Клянусь я гордостью святой
Татьяну не смешать с Настасьей.

И «25 января»
И упиваться и гордиться
И ничего не говоря
Все съесть у Цаплиных гостинцы

И выпить чаю – сколько хошь! –
Как Хлебников пил-ел в раздумьи.
И так я ликом не хорош,
А тут от чаю так раздуюсь

Формалистической луной.
А я бы солнцем должен зваться!
А так как я еще и Ной
Куда же в солнце мне соваться?

Но это – шутка, а всерьез
Я пламенею нежной дружбой.
Не классик я, пока - сырье-с.
Но все ж считаться со мной нужно.

Сурков – вовек себе Сурков,
Барков – навеки есть Барков.
А человека лик на рыло
Не сменит никогда Чурилин!

                    25-1-39

==
Стихотворение посвящено Татьяне Ивановне Лещенко-Сухомлиной, дружившей с Чурилиными в 30-е годы; об этом подробно рассказывается в ее воспоминаниях: Лещенко-Сухомлина Т. И. Долгое будущее : Дневник-воспоминание. М. 1991; см. также письмо Сухомлиной к С. ю. Прегель 24 сентября 1968 г. с подробным рассказом о ТЧ: Очеретянский А., Янечек Дж., Крейд В. Забытый авангард. Россия. Первая треть ХХ столетия. Книга 2. Новый сборник справочных и теоретических материалов. Н-Й. – СПб. 1993. С. 271 – 275. «Татьяну не смешать с Настасьей» - судя по следующему упоминанию 25 января, т.е. «Татьянина дня», речь идет о дате именин адресата. «…у Цаплиных» - в эти годы Сухомлина была замужем за скульптором Дмитрием Филипповичем Цаплиным (1890 – 1967); ср. в упомянутом письме к Прегель: «<…> даже Цаплин, которому так редко, так скупо кто нравился, и тот пленился Чурилиным и Брониславой Иосифовной. <…> Они порой сильно нуждались – работала ведь она одна, а Тихон не мог, не умел и действительно не мог зарабатывать, тогда они приезжали к нам «гостить», чему мы всегда рады были и ужасно весело и уютно слушали вечерами рассказы Тихона Васильевича – Цаплин делал его портрет из камня – замечательно!». «…я еще и Ной» - непонятно, что имеется в виду.
Tags: Собеседник любителей российского слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →