lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Путевые заметки. Окончание. Канны - Москва

     1. «Выйдя из склепа, поверните налево», - промяукал в наушниках голос русского аудиогида и я с удовольствием последовал этому совету. Дело происходило в Шильонском замке на окраине Монтре: экскурсия здесь начинается с анфилады темниц (и, думается, знаменитый постоялец главного городского отеля, бывая здесь, не раз думал, что лучшего интерьера для «Приглашения на казнь» просто не найти). Колонны испещрены процарапанными граффити бывших узников и легендарных туристов; специальный кусочек гнутого стекла прикрывает лаконичный автограф “Byron”. Если идти к замку вдоль набережной, натыкаешься на скамейку, в рабочую поверхность которой вделаны три кнопки для трех языков: предполагается, что усталый путник, не разглядев их, плюхнется всей тушей, а механический голос исполнит для него куплет из байроновской поэмы на любом наречии по заказу: велико же должно быть изумление растяпы. Автомат, впрочем, сломан и, как я ни жал на все кнопки подряд, издавал исключительно тишину. В колонну темницы вделано кольцо, к которому был прикован пресловутый узник. «Нормально они тут жили», - задумчиво заметила NN, - «если чувак сидел шесть лет, а его участь оплакивала вся Европа». И правда, для жителей страны, где шестьдесят лет назад десятка считалась детским сроком, градус трагизма в истории несчастного пленника оказывается несколько снижен. Хотя жалко, конечно, всех – и мы с некоторым облегчением выходим в мощеный дворик замка.
     2. За последние сутки перед этим нырять под землю приходилось бесчисленное множество раз. Когда скорости большие, а Европа маленькая, путнику регулярно удается без особенного напряжения посетить три страны в один день. «Кто завтракает во Франции, обедает в Италии, а ужинает в Швейцарии?», - спрашивает воображаемый шенгенский сфинкс. Ответ: это мы. Выехав из гостеприимных Канн около полудня, принимаем решение двигаться широкими и быстрыми автострадами. Красивейшая на свете прибрежная французская А8 доводит до приграничной Ментоны и дальше приобретает итальянское имя и разметку, не утрачивая великолепия и скорости; по ней едем вдоль берега моря почти до Генуи через бесчисленные тоннели, потом поворачиваем на Турин и оказываемся в Пьемонте. Пейзаж тем временем делается почти плоским с небольшими холмиками на горизонте. Вокруг расстилается ленивое итальянское сельское хозяйство: ряды виноградников и зеленые поля при полном отсутствии пейзан: впрочем, время сиесты. Невдалеке отсюда у меня однажды было приключение.
     3. Два года назад примерно в это время немецкий приятель прислал мне телефон итальянца, который хотел продать несколько русских книг, но не мог совладать с кириллицей и составить список; сканером же не пользовался по причинам, о которых умалчивал. Я ехал из Франции в Кремону и, поскольку Пьемонт был практически на пути, решил к нему заехать. Чувак жил в малюсенькой деревне: обсуждая дорогу по телефону, мы эмпирически выяснили, что его английский еще хуже моего (если это возможно), а вот по-французски мы объясняемся примерно одинаково, вот только он путает числительные – что стало понятно, когда темпераментная итальянка стала меня грациозно гнать от дома с искомым номером. Методом сплошного перебора (в деревне было домов шесть и проще было ее обойти, чем перезванивать), я нашел нужный: со скрипом открылась дверь и горбун-альбинос пальцем поманил меня за собой. Дом стоял на холме; мы спустились по лестнице и я увидел, что вся сердцевина холма была вынута: в ней располагался гигантский двор с крытой галереей; стояли старинные экипажи и мраморные статуи; бил фонтан. Было тревожно, но занятно. В левом крыле была библиотека: два десятка шкафов, этажерка с каталогами. На столе лежала стопка русских книг, которую я немедленно и купил: кажется, за все время мы не произнесли с хозяином и двух фраз.
     4. Через несколько часов пути на горизонте начинают появляться белые облака – первые предвестники будущих гор. Шоссе, петляя, ведет в дикую и красивую часть Италии – где на каждом холмике стоит свой замок, ощеряясь бойницами в сторону соседей: а до соседей расстояние в два полета стрелы (здесь поневоле начинаешь пользоваться милитаристской системой мер). Наконец, въезжаешь в здоровенное ущелье, по обе стороны которого уже настоящие горы высотой в 1,5 – 2 километра. Впереди – туннель Святого Бернара и граница с Швейцарией.
     5. Сам туннель, имя которого памятно по собачкам, а прошлое – по смертоносному пожару, не производит особенного впечатления: на севере Норвегии есть и подлиннее, и пострашнее. Чтоб нагнать эмоций, проезжающему вручают памятку поведения при экстренных ситуациях («закрой глаза и молись» или что-то в этом роде – как, интересно, предполагается ее читать за рулем?) и берут с него, например, 20 евро, после чего нужно тихонечко проехать километров шесть внутри горы и вынырнуть уже в новой стране.
     6. Пока соседи по стихийно образовавшейся пробке с интересом разглядывали наш автомобиль, покоцанный неизвестным криворуким предшественником в шести местах, я, не забывая переключать передачи, осматривал раскинувшуюся вокруг Швейцарию. Понравилась она мне ужасно: но это чувство сердца, а не ума, поэтому вербализовать его в подробностях невозможно. Здесь нет скандинавского уединения, французского гедонизма и итальянской избыточности; здесь даже моря нет, я уж молчу про фьорды. Горы местами похожи на норвежские, автострады узкие, цены высокие, а местные жители (за исключением высокочтимого i_shmael) не отличаются особенной приветливостью. Но давно никакая новая страна не проникала мне в душу с такой силой.
     7. Два дня мы провели в Монтре, пройдя, по стечению приятных обстоятельств, здешнюю набережную из конца в конец, от северного до южного предместья. В здешней пенсионерской тиши есть что-то восточное по духу: в зеленом озере медленно движется крупная рыба (чью незадачливую товарку вечером подадут нам на ужин в качестве сюрприза от шеф-повара), старый черный лабрадор меланхолически валяется на травке, пожилой джентльмен высунул из своей полированной яхты три удочки и застыл в нескольких метрах от берега. На все это смотрят бронзовые Набоков и Меркьюри: один на набережной, а другой на возвышении.
     8. «Дорога на гору Jaman – сложная и неприятная», - сказал i_shmael и сделал знак официанту, отчего мой бокал чудесным образом снова наполнился местным красным вином, - «лучше оставить машину на парковке до ее начала». Мы сидели с новыми прекрасными друзьями на берегу Женевского озера; ночь пахла лавром и лимоном, в воде деликатно плескалось будущее блюдо дня; все дышало негой и покоем. Через восемь часов, едва солнце разогнало своими лучами утреннюю дымку, пейзанин, пасущий свою отару на крутом склоне упомянутой горы, мог наблюдать такую картину: маленький черный опель, подвывая мотором и скрежеща сцеплением, взбирался по извилистому серпантину к самой ее вершине. Выехав на плато у подножия угрюмого пика, я порадовался, что прокатная контора не оснащает свои машины датчиками местоположения, но открывшаяся взору величественная картина вытеснила все эти суетные мысли. С каменистой террасы давался вид на зеленую долину, окаймленную лесной подпушью, сбоку громоздилась неприступная на вид… хочется сказать «седловина» - пусть будет седловина. Пощелкав фотоаппаратом в разные стороны, я загнал адрес немецкого отеля в навигатор. «Ну и занесло вас, чуваки», сказал он мысленно и проложил шестичасовой маршрут. Мы сели и поехали.
     9. Обратная дорога всегда овеяна грустью. Проносящиеся указатели – Цюрих! Берн! Люцерн! – как несбывшиеся надежды, невыполненные обещания. Германии я ждал с тоской: все четкие пацаны, думалось мне, будут лететь в левом ряду на своих клевых тачках, а я буду по пенсионерски тащиться справа. Как бы не так! Я раскочегарил опеля до 210 км/ч и по красивейшей трассе А71 быстро домчался до маленького Ротенбурга-на-Таубере, где и была запланирована ночевка.
     10. «А теперь убейся об стену», - сказал мне навигатор и направил меня в многовековую гранитную кладку, в которой в последнюю секунду обнаружилась маленькая арочка, рассчитанная по ширине на ослика с поклажей. Не дыша, я протиснулся в нее и покатил по булыжной мостовой древнего города. Все маленькие кукольные немецкие городки устроены похоже: крепостная стена, фестиваль пива, японцы с фотоаппаратами. Для японцев, кстати, здесь есть специальное шоу: за некоторую мзду можно украсить табличкой со своим именем стену дозорной галереи, окружающей весь город (у меня сразу родился бизнес-план устроить похожее с кремлевской стеной). Скептики такого не любят, а вот мне очень нравится: разноцветные домики, узкие улочки, куклы в витринах. В Ротенбурге есть специальный магазин по торговле часами с кукушкой: их там, наверное, миллион и все тикают и кукуют вразнобой. «Сколько мне лет осталось?», - спрашивает мистик руссоистского толка; многоголосый хор отвечает ему нечто невнятное.
     11. В Каннах у нас сломалась машина; в Монтре в кафе, где мы договорились встретиться, прорвало трубу, в отеле накрылся кофейный автомат. Удивились ли мы, когда выяснилось, что нужная станция берлинской электрички закрыта на спешный ремонт? Конечно, нет. Озадачились ли, когда московский поезд подали на посадку с опозданием на 45 минут? Да ни в коем случае. Трудно ли запихнуть в стоящий две минуты поезд два чемодана и прорву мелких предметов, среди которых особо выделялся огромный пляжный зонт - вещь, необходимая всякому свирепой русской зимой? Да, непросто. Но, несмотря на это, я дописываю эти строки в поезде, который весело катится в Москву мимо постепенно желтеющих лесов.
Tags: Всемирный Путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments