lucas_v_leyden (lucas_v_leyden) wrote,
lucas_v_leyden
lucas_v_leyden

  • Music:

Путевые заметки: Москва - Берлин

     1. В начале XIX века были популярны графические альбомы, называвшиеся «криками» (Cris). Они содержали изображения шумных и непременных персонажей городских улиц; в классических сюитах «Крики Санкт-Петербурга» помещены изображения торговца рыбой, сбитенщика, пирожницы и других. Интересно было бы составить альбом современных коробейников, делающих свой нехитрый бизнес в электричках и поездах. В первых ассортимент причудлив, но никак не привязан к направлению движения, а вот в поездах – различается существенно. В поезде «Москва-Берлин», где я пишу эти строки в ожидании таможенного контроля в Бресте, торговцы проникают тайком, при небескорыстном попустительстве проводника, и вершат свое дело вкрадчиво. «Картошечка-огурчики», - говорит одна леди приглушенным сопрано. И, через паузу, мечтательно: «пи-и-и-и-во». За ней идет юноша с угрями (в гастрономическом, а не дерматологическом смысле). За ними спешит таможенница. Пауза.
     2. Аэрофобия осложняет и удорожает жизнь, но добавляет ей подробностей: тот путь, который надменный современник проделывает за четыре часа, наливаясь эликсиром бесстрашия на высоте в десять километров, мы едем четверо суток – если на юг, то поездом и потом автомобилем, а если на север, то на машине прямо из дома. С другой стороны, назвать это время потерянным было бы ложью и неблагодарностью. Сутки в берлинском поезде – чудеснейшее время, редкие минуты, не омраченные постоянным цейтнотом. Сегодня… но глупо привязываться ко времени: я не знаю, когда в ближайшие дни смогу совместить интернет с досугом и отправить эту запись в журнал. Ничего, можно будет переправить: итак, сегодня природа, традиционно пышнеющая по мере движения от Москвы на юго-запад, примерно от Смоленска предстала в полузабытых декорациях безоблачного неба и сияющего солнца – удивительно! Дурное забывается быстро – и уже в Белоруссии с трудом верилось, что этим же утром мы, дрожа от холода, пробирались к вокзалу среди пасмурной московской хмари.
     3. Год от года Белоруссия выглядит все привлекательнее – и при взгляде из окна, и при редких автомобильных поездках. А ведь в 90-е годы мы могли с сочувственным недоумением смотреть за тем, что вытворяет Лукашенко во внутренней и внешней политике и думать, что у нас-то такого никогда не будет. И что же – ныне у нас свой двуглавый Лукашенко, разве что без усов: за что, спрашивается, боролись? Я уж молчу, что в Белоруссии, похоже, шампунем моют не только тротуар и мостовую, но, кажется, и фасады домов с кронами деревьев – такая она чистая и приветливая. В этих невеселых размышлениях проходит вечер.
     4. Брест! Год от года цветущая сложность белорусско-польской границы утрачивает одни подробности и прирастает другими. Константа неизменна – здоровенные домкраты поднимают разъединенные вагоны с пассажирами внутри и специально обученные джентльмены меняют колеса: немного напоминает пит-стоп в «Формуле-1». Тем временем по вагонам бродят лица при исполнении: порой они велят внести в декларацию все вывозимые электрические приборы, вплоть до мобильных телефонов, а вчера, например (я пишу это уже во Франкфурте-на-Одере) они были вооружены меланхоличной овчаркой, которая на меня, например, даже не посмотрела, не говоря чтоб обнюхать (я понимаю, что это к лучшему, но все равно обидно). В собачьей области пару лет назад случился конфуз: мы уехали в Финляндию, оставив в деревне собственную псину в разгар течки; в Вайникале в вагон ввалился пограничник с лабрадором-кобелем, который, естественно, сразу бодро потрусил к нашему купе в надежде на изнеженность нравов. Вы знаете, как будет слово «течка» на любом европейском языке? Я тоже нет. Попробуйте объяснить жестами.
     5. Польшу проезжаем ночью, поэтому впечатления о ней остаются набоковские – россыпь огоньков, набежавшая и скрывшаяся пустынная станция, машины на переезде. Впрочем, Варшаву порой удается разглядеть. Особенно хорош вокзал: какой-то многоступенчатый, большой, стеклянный. Проводница настоятельно советует запираться на все замки, а в ответ на сообщение, что в купе отсутствует цепочка, закатывает глаза: «ну что ж вы хотите! Ни у кого нет». Впрочем, ночь проходит спокойно.
     6. В Германии поезд вдруг теряет свой экстерриториальный статус: в тамбуре курить нельзя – немецкий закон суров. Надо на станции трусить через всю платформу к специальному прямоугольнику позора, границы которого намалеваны желтой краской и быстро предаваться там предосудительному занятию. Ну и пожалуйста, мрачно думает жертва сегрегации, зато… Но что «зато», додумать не удается: поезд начинает как-то недобро шелестеть и надо возвращаться в свой вагон.
     7. Мой запас немецкой речи невелик, но изыскан (или, если угодно, изыскан, но невелик). Помимо общеизвестных «спасибо, руки вверх, пожалуйста, динозавры возвращаются, короткошерстный, быстрее и до свидания» я знаю фонетически роскошное слово Herausgegeben, которое нет-нет да и встретится в аукционном книжном каталоге, но вот что оно значит – я позабыл. Обычно этого хватает, но все равно за аборигена сойти трудновато. Времени мало, поэтому есть намерение через Германию ехать довольно быстро, а вот что из этого получится – посмотрим. Еще бы интернет найти.
     P. S. Интернет нашелся в Нюрнберге. Enter! А я тем временем пойду искать зайца, который пасся под окнами этого же отеля в прошлом году.
Tags: Всемирный Путешествователь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments