lucas_v_leyden's Journal
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
lucas_v_leyden's LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Thursday, January 19th, 2012 | | 6:35 pm |
К БИБЛИОГРАФИИ ФЕДОРА СОЛОГУБА
В конце 1980-х – начале 1990-х годов в читательском алфавитном каталоге Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина наличествовала карточка странного содержания. Расположившись между драмой С. Богдановской по роману Сологуба «Мелкий бес» (М. 1909) и сологубовскими же переводами из Мопассана, там, где сейчас – пачка нарядных карточек с милыми дамскими диссертациями, этот заполненный аккуратным почерком полосатый кусочек полукарона гласил: Сологуб Федор. Мемуары клопа. М. 1908. При заглавии имелся шифр (про стандарт которого мы тогда еще не знали, что он точь-в-точь – нынешний IP), а при нем – пометка, из которой следовало, что единственный экземпляр издания списан по акту в середине века. В нынешнюю электронную версию каталога эта карточка не попала. Любопытно, что сведения о таинственном сологубовском издании с таким названием циркулировали и в библиофильско-букинистической среде. Среди нескольких десятков прижизненных изданий Ф.К. по-настоящему редких, прямо сказать, нет (за исключением нескольких пьес и – до известной степени – «Литургии Мне») и поэтому я, решив в свое время собрать его полностью, довольно быстро эту задачу выполнил, после чего моя sologubiana прирастала лишь ин- и ману- скриптами, порождая (в череде первых) дублеты и триплеты. Но несколько раз, произнося в книжной среде фразы, подобные предыдущей, я слыхал в ответ: «А «Мемуары клопа»»? – и вынужден бывал признать поражение. Наконец, несколько лет назад, занявшись, по неожиданной оказии, полиграфической историей сологубовской новеллы «Царица поцелуев», я случайно эти «мемуары» нашел – и они оказались… Но, впрочем, обо всем по порядку. ( Read more... ) | | Sunday, January 8th, 2012 | | 7:33 pm |
ТиД
1. К чаемым чуть не с октября десятидневным новогодним вакациям я обычно подхожу с таким списком отложенных дел, что распорядок в них устанавливается похлеще, чем в будни. С другой стороны, часть ритуальных январских занятий сопряжены непосредственно с календарными обстоятельствами – в частности, каждое второе января я подвергаю унизительной процедуре мойки свой тяжелый боевой фотографический штатив Manfrotto: беда в том, что его горизонтальная выносная стрела, изначально предназначенная для фотографирования книг в лайтбоксе сверху, идеально подходит для вывешивания пекинской утки накануне встречи с жаровней; любому же, знакомому с этой технологией, очевидно, что к моменту расставания с птичкой штатив весь в меду. ( Read more... ) | | Tuesday, December 27th, 2011 | | 7:28 pm |
| | 7:25 pm |
ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА-69 (начало)
В шестидесяти километрах к западу от Хельсинки, в густом сосновом лесу располагалась санатория: большой каменный дом, два деревянных здания и хозяйственные корпуса. Построенная в 1896 году, ко второму десятилетию нового века она снискала известную (и, кажется, не вполне ожиданную администрацией) популярность среди петербургской аристократии: еще в 1907 году русские пациенты составляли не более пятой части от списочного состава страждущих, а к 1915-му году их было уже более 75-ти процентов. Рекламная листовка сулила облегчение страдальцам, изнемогающим от общей слабости, бессонницы, головной боли, нервной диспепсии, неврастении, истерии, малокровия и т.д.: список недугов уходит на следующую страницу, но мы не станем ее перелистывать. Русская литература обязана Хювинге (так называется место) как минимум тремя комплектами поправленных нервов: около 1909 года здесь лечился Пяст, в 1915-м – Ахматова, в начале 1911-го – Мандельштам. Практически одновременно с ним в санатории оказалась компания петербургской золотой молодежи; по чудом уцелевшему клочку с перечислением фамилий мало кого удается доподлинно опознать, но имена все звучные. Одна из отдыхающих, начинающая поэтесса, вернувшись в Петербург, пишет оставшимся друзьям «Хювингенскую поэму»: Я вспоминаю бесконечно Хювинге милые места, Где воздух нежен безупречно, Где блещет сосен красота, Где исчезала понемногу Моя заветная тоска, Где бесконечную тревогу Смела незримая рука. ………………………….. ( Read more... ) | | Saturday, December 10th, 2011 | | 7:39 pm |
ТиД
1. С тех пор, как отдел рукописей РГБ вновь, после многолетнего перерыва, вернулся в Дом Пашкова, почти все мои субботы выглядят одинаково: отвезя детей в школу, я еду к девяти часам в книжные залы библиотеки, а в середине дня перехожу в архив, где читаю уже до закрытия. Между тем, все чаще в последнее время пришедшего в рукописку читателя встречает запертая дверь (или, для предусмотрительных – упреждающее объявление о закрытии): шикарные интерьеры дома Пашкова привлекают к себе сонмы державных любителей гульнуть на казенный кошт. То там (как выясняется из газет) Путин окормляет писателей, то какие-то официальные библиофилы кадят своему нуворишу-предводителю, то еще что-то... 2. Порою, впрочем, визитеры довольствуются малым, не перекрывая доступа читателям, а веселясь в оставшихся помещениях - и, недавно, вывалившись из читального зала с красными от неразборчивого почерка кроличьими глазами, я вспугнул стайку каких-то хореографических трепетных ланей: было приятно. Сегодняшний день, увы, продолжил скверную традицию. Ища в сети, кто теперь решил изгадить мне субботу, я наткнулся на совсем уж унылую подробность: оказывается, для того, чтобы оттопыриться в баженовском шедевре не обязательно даже быть чинушей: любой обладатель достаточно пухлой мошны может арендовать его для вечеринки. Нынче это сделала какая-то контора, интимно связанная с махровейшими, кажется, из среднеазиатских тираний. Чаша народного терпения переполнилась и я отправился на Болотную площадь. ( Read more... ) | | Wednesday, November 30th, 2011 | | 7:44 pm |
| | 7:42 pm |
ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА-68 (биография)
В 1909 году в психиатрическую больницу Великого герцогства Саксонского в немецком городе Иена поступил новый пациент. Заведение было с историей – в нем за двадцать лет до этого без особенного успеха (впрочем – смотря как считать) лежал Фридрих Ницше; для большинства его клинических последователей это обстоятельство не представляло никакого интереса, но не таков был наш герой: три года спустя, рекомендуясь в частном письме, он особенно напирал на этот факт, который странным образом соединялся в его душе с жаждой мистических откровений: «Три года тому назад (в 1909 г.) я прожил 1 ½ мес. в лечебнице для нервно-больных в Иене, в той самой лечебнице (говорю об этом с некоторой гордостью!), где жил когда-то Фр. Ницше. И, несмотря на то, что психика моя вовсе не была так слаба (да меня и не считали серьезнобольным – я пользовался большой свободой: мог уходить сам на целые часы в город...) я ни разу не подумал о Нем и Он не приходил ко мне на утешение. И только год тому назад Он снова пришел ко мне. Сначала незаметно, в еле ощущаемых намеках, потом... Это было в июне или июле прошлого года, дождливым вечером. Я ехал в вагоне трамвая, с дачи, домой – в город. На душе была тяжесть и много такого, что угнетало меня тогда. В вагоне трамвая не было никого кроме меня и кондуктора... Случайно выглянув из окна вагона я увидел на небе одну особенно яркую звездочку, которая, как казалось мне, светила тогда для меня. Лучи ее протянулись нитью от неба до самой земли и притягивали меня к себе. И вдруг я почувствовал, что я не один, что в вагоне трамвая находится еще некто бесконечно близкий мне, который отныне со мной и во мне. (Как это чувствовалось – не могу объяснить, но помню, что это было так.). И этот Некто внезапно облегчил и успокоил мою скорбь». Автор этого письма – юный киевский мистик, тревожный франт, неуживчивый поэт – наш сегодняшний герой Михаил Борисович Сандомирский (1891 – 1973). ( Read more... ) | | Monday, November 21st, 2011 | | 7:17 pm |
| | 7:15 pm |
СТИХОТВОРЕНИЯ СЕРГЕЯ БОБРОВА: забытое, неизданное, несобранное. Часть 1
Сергей Павлович Бобров 1 , проживший большую часть своих восьмидесяти двух лет в негромкой и недоброй славе (непонятно, какое из этих обстоятельств было для него чувствительнее), был по психологическому типу ожившим героем Достоевского. Для своего мучительно-мазохистического жизнеописания, просочившегося в советскую печать под невиннейшим именем «Мальчик. Лирическая повесть» 2 он взял названия глав, как будто из «Братьев Карамазовых» - «Вот теперь в больницу попала», «Да уж больно боек, стервец» - и т.д.; все содержание ее – сплошная слезинка ребенка, растянутая на четыреста страниц – и лишь в конце – немного о знакомстве с московскими символистами. Сохранившиеся документы этих лет, лишенные и мемуарного глянца, и ретроспективной аффектации, лишь усугубляют эти психологические параллели: страницы его дневника полны честолюбивых надежд, а письма – особенной дребезжащей почтительности: «Еще есть у меня к Вам, Борис Николаевич, одна просьба, которая, - боюсь, - Вам покажется смешной: не моги бы Вы мне подарить Вашу карточку фотографическую! В продаже есть Ваш портрет, но уж очень мало он Вас напоминает» 3 ! Сын известного шахматиста, воспитанник Строгановского училища, вдохновленный посетитель балета (где – по воле случая – запросто мог вкушать блаженство бок о бок с другим юным поклонником Терпсихоры – Владей Ходасевичем), Бобров был исключительно – до неистовства – предан поэзии, причем в символистском ее изводе. Следуя заветам из собственных ювенилий («Но, опровергнув наши кущи - / Как некий тяжкий катаклизм, / Открыл нам берега и пущи / Благословенный символизм» 4 ), он стремился – и не без некоторой даже навязчивости – не только напечататься в «Весах», но и делом доказать свою беззаветную преданность движению: «Для меня будет огромным счастьем – сделать что-нибудь для символизма, для Искусства. До чего я был рад, когда Вы мне сказали прошлый раз у Эллиса, что я скоро понадоблюсь Вам в качестве сотрудника! Борис Николаевич! Ведь это счастье – самое настоящее – быть хотя бы привратником в Доме Искусства! Для меня больше ничего не существует в жизни, кроме Него. Оно – лучезарное, оно – божественное, оно – прекрасное! Оно – убивает, оно – воскрешает! Это Оно есть жизнь вечная» 5 и т.д. ( Read more... ) | | Wednesday, November 16th, 2011 | | 7:04 pm |
О стихах Сергея Никольского
Вглядываясь в простительный туман будущего, вижу там кривую ухмылку коллеги – ну и пусть; судьба благосклонна к крупным поэтам – и настоящий масштаб дарования высокочтимого ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8) groningen_sn сделается, полагаю, ясным и без филологического обслуживающего персонала (впрочем, еле подняв кадило, я немедленно его и опускаю, чтобы случайно никого не задеть). Тем более, что традиционный инструментарий применить к этим стихам как-то не слишком удается: в первых строчках умозрительной анкеты сплошные «не был» да «не имею» - и внешкольная обособленность С.Н. только подчеркивается его географической удаленностью (он, как следует из псевдонима, живет в малом голландском городке, прихваченном русской поэзией единожды – о здешнем шахматном турнире в середине прошлого века рифмованно отрапортовал Долматовский). Стихи Сергея Никольского проговариваются от лица человека с коротким дыханием: взволнованного или запыхавшегося – недлинные (как правило) строчки с прерывистым ритмом вдоха-выдоха и систолами на заднем плане; лирический герой старается удержать на лице маску безразличия, которую рвет в лоскуты ветер, сквозящий из открытых его взгляду расщелин между плохо пригнанными декорациями. Кажется, у С.Н. нет ни одного стихотворения, начинающегося с «я» (специально не перечитываю, ибо помню наизусть несколько десятков и пишу только про них); тот, от чьего лица пишется текст – только взгляд и голос, лишенный тленности и преисполненный сочувствия; вся флора, фауна и народонаселение его стихов – сплошные беженцы да калеки, не осознающие покамест своей ущербности и не вкусившие горьких плодов своего сиротства. Стихи эти не мрачны и не светлы, они как-то вне этих категорий - так же, как море не может быть веселым, а снег насмешливым; движущие их ритмы не просто физиологичны, а как-то хтонически первородны; безупречные рифмы (которые иногда разнесены на три, четыре, пять строк – так, что ожидаешь пару уже не сознанием, а спинным мозгом – готовясь, entre nous, завилять утраченным хвостом от удовольствия) – лишь брошенный читателю спасательный круг, чтобы выбраться ему на привычную твердь из первичного словесного океана. При этом все тончайшие механизмы, словесные шестеренки и интонационные сцепы надежно упрятаны внутри текста; на поверхности – ровное, сухое повествование: джазовая импровизация в салоне первого класса большого океанского парохода, звучащая в тот самый момент, когда впередсмотрящий на мостике говорит забежавшему к нему свободному от вахты приятелю: «слышь, Сильвер, как ты думаешь, что это там как будто светится впереди?» - а это ангельское воинство, с шумом крыльев и нежными проклятиями, ломая ногти, отталкивает, сгоняет, убирает с дороги гигантскую ледяную глыбу – и корабль, светя огнями, проплывает мимо. С днем рождения, дорогой друг! | | Friday, November 11th, 2011 | | 8:23 pm |
ТиД
1. «Ехал в вашу смену, да… За личной подписью автора… Пусть награда найдет героя…», - послышалось из соседнего купе, потом вдруг раздался треск, похрустывание, звуки рвущейся бумаги и какая-то многообещающая возня. «Я не разговариваю с проезжающими гражданами» - продекламировал баритон; тенорок визгливо расхохотался. «О, вижу – фанат» - уважительно проговорил баритон. – «Сзади оторви аккуратно». Зазвучал гитарный перебор - затейливый и какой-то совестный, как будто музыкант вроде бы и стеснялся своего мастерства перед заведомо проигрывающим ему собеседником (алчно следящим за движениями длинных пальцев), но и не мог из-за подспудной честности притвориться неумехой… состав лязгнул, дернулся – и колесная дробь заглушила струны. ( Read more... ) | | Wednesday, October 26th, 2011 | | 7:29 pm |
| | 7:27 pm |
СТИХИ ФИЛОЛОГОВ. 2. МИХАИЛ ГЕРШЕНЗОН (начало)
«Гершензон, оказывается, пишет стихи!» 1 - изумленное восклицание Ремизова, вырвавшееся в сентябре 1905 года, имело свои основания: к этому времени некрупный корпус поэтического наследия М.О., практически скрытый от глаз современников, приготовлялся к тому, чтобы быть на десятилетия погребенным в недрах его обширного архива; с другой стороны, недавно поселившийся в самом центре символистской метрополии Ремизов внешность настоящего поэта представлял себе очень хорошо – и затруднялся соотнести ее с хабитусом аккуратного московского визитера. Собственно говоря, с того момента и по сегодняшний день печатных упоминаний о поэтических опытах Гершензона наберется едва ли с десяток – от единственной лапидарнейшей рецензии в южной газете («В остальном надо отметить трагедию Вяч. Иванова, стихи Блока и М. Гершензона, вдумчивого и тонкого писателя, которого раньше мы не знали за поэта; поэт, он, впрочем, небольшой» 2 ), через попутные оговорки мемуариста («Гершензон с юных лет неплохо писал стихи, но в этой области в печати не выступал, кроме нескольких стихотворений <…>» 3 ), к современной биографии, художественно распростертой поверх архивного указателя и оттого порой несколько нарочитой: «это апрельская греза, возникающая при созерцании мерного дыхания волн, и обращающая художника к философским проблемам дыхания и покоя, сна и пробуждения» 4 . Впрочем, рецептивная судьба его стихов не лишена и некоторых вычур – так, одно из них, будучи анонимно напечатанным в безцензурном сборнике освободительной лирики 5 , запомнилось старым большевикам – и порой цитировалось ими по памяти 6 ; другое же, причем, кажется, ни разу не появлявшееся в печати, понадобилось смоленскому психиатру С. Подвальному (так!) для иллюстрации патологической житейской коллизии между истеричкой М. и шизотимиком Б.: «<…> ему хочется бежать от М., ему противны ее прикосновения, ее поцелуи, в них слишком много ненавистной ему «Живой жизни», он оскорбляет М., говорит ей много обидного и злого, но покинув ее он вновь тоскует, снова тянется к невозможному для него счастью и бежит к своей «любимой». Все это не уменьшает ее влечения к Б., ведь она в сущности этого только и ищет, быть близкой и одновременно далекой: «Ах мне для счастья – взаимного счастья не надо, Я и хочу и не взял бы взаимной любви» (Гершензон)» 7 . ( Read more... ) | | Friday, October 7th, 2011 | | 7:20 pm |
ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - 67
Поздней весной 1914 года к ритуалам гостеприимства, принятым в просторной квартире Вячеслава Иванова на Зубовском бульваре в Москве, добавился новый элемент: визитеров провожали в большую комнату, где был водружен бюст хозяина дома, только что (после серии утомительных позирований) исполненный скульпторшей Голубкиной. Отзывы (частью запечатленные ретроспективно) были разные – изображенному он казался лестным, дочери его - кошмарным, а ближайшему другу – титаническим, но нас сейчас занимает живая реакция одного из частых гостей: «Когда был поставлен в гостиной бюст Голубкиной, Николая Николаевича пригласили посмотреть на него. Он мелкими шажками подошел к нему, взглянул, издал тихий стон и начал креститься, произнося какую-то молитву, и затем удалился поскорее обратно в столовую, где долго еще крестился». Имя впечатленного пришлеца – Николай Николаевич Прейс и именно он – наш сегодняшний герой. ( Read more... ) | | Wednesday, September 28th, 2011 | | 10:03 am |
NB
Если кто-нибудь собирался сегодня в РГБ - не ходите, скоропостижно закрыта, чорт ее дери. От парадного под"езда - агент Счастливчик
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.
| | Tuesday, September 13th, 2011 | | 7:53 pm |
Сумрак бродит по дорожкам, / Свой волочит саван длинный,/ И под стынущим окошком / Догорают георгины
Требуется ощутимое волевое усилие, специальный крестьянский оптимистический фатализм, чтобы смириться с мыслью, что в ближайшие недели снежная пелена покроет то, что несколько месяцев было цветущим садом. С отрешенным смирением под моросящим дождем земледелец слагает в размокшую глину сухие наливные дары: луковицы, клубни, корневища – присыпает это волглой почвой, воздвигает табличку с именем: с тем, чтобы весной эта комедия похорон обернулась чудом воскресения – и из оттаявшей земной поверхности показались первые ростки. Наш сад – по преимуществу весенний: и по ботанической склонности к раннецветущим луковичным, и из практической сметки – осенью бывать в деревне приходится не слишком часто. Несмотря на это – несколько растений, цветущих в первые недели сентября: ( Read more... ) | | Tuesday, September 6th, 2011 | | 8:14 pm |
| | 8:10 pm |
СТИХИ ФИЛОЛОГОВ. I. Дмитрий Пинес: (начало - биография)
Интуитивно кажется, что стихотворения, сочиненные филологами, должны иметь некоторый определяющий признак – впрочем, истоки этих ожиданий сами по себе могли бы представлять небезынтересный предмет для исследований. Известны и попытки составления антологий авторов, подобранных по профессиональному признаку, и исследования, объемлющие тексты с подобными дефинициями, хотя, за исключением превосходной работы В. Ф. Маркова «Стихи русских прозаиков», большая часть теоретических выводов в работах этого рода сводится к тому, что поэт чаще пишет о том, что наблюдает вокруг (и внутри – добавил бы циник) себя, чем о более далековатых предметах. Не будет исключением и наш случай – ибо все стандартизирующие признаки для стихов, сочиненных историками и теоретиками литературы (а также библиографами, лингвистами и стиховедами) можно с известной долей уверенности и не выходя за границы трюизмов предположить еще до знакомства с корпусом - и приближающуюся к идеалу грамотность (не только гимназическую, но и стиховую), и стремление к формальной изысканности, и педалированную готовность текста к анализу. Очевидным будет тяготение к литературной шутке (проворно самозарождающейся в любом начитанном сообществе) и отсутствие чрезмерного почтения к собственным лирическим результатам. С другой стороны, в поэтической реализации ученого-гуманитария есть сопутствующие аспекты, не столь наглядные – и особое устройство оптики, машинально (и неостановимо) препарирующей любой попавший в поле зрения текст (вообразите себе крылатого орнитолога); и здоровый цинизм в отношении всяческих слез нежной скорби; и прочие обстоятельства, поневоле определяющие особые отношения филолога с музой. ( Read more... ) | | Thursday, September 1st, 2011 | | 4:51 pm |
ТЕАТРАЛЬНЫЙ РАЗЪЕЗД
- Простите за неловкий каламбур, господа, но, как ни крути, финальное фуэте вышло смазанным. Какой ветер сегодня! Дайте зажигалку, пожалуйста. - Prego. В такой вечер хочется говорить по-итальянски. Но все-таки вы, полагаю, неправы: финал был почти безупречен - Ну если безупречность состоит в том, что зритель отвлекается от… эээ… нестандартных статей балерины и вздыхает с облегчением, когда ей удается не грохнуться… то да. «Всех пора на смену» - Я все-таки попросил бы… - А, понимаю. Она напоминает вам вашу матушку? Почтительно-с умолкаю - Мальчики, не ссорьтесь! - Нет, я не понимаю, чего он добивается. Нет, ну правда. Ну зачем это, а? - «Как в девках заждалась, готовая озлиться» - Нет ну ты сам мля понял что ты сказал мля - Убери лапы ты сука - Вали его, Сулейман! Бдыщ! Бдыщ! (тихая музыка)«В самом центре Москвы, недалеко от Большого театра минувшей ночью были расстреляны два человека. В ходе конфликта двух групп мужчин, "одна из которых обладала ярко выраженной кавказской внешностью, а вторая - азиатской", кто-то схватился за оружие, рассказал источник"Интерфакса" в правоохранительных органах» | | Monday, August 29th, 2011 | | 8:05 pm |
ЛЕТЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА: тупики
Предшествующие очерки «летейской библиотеки», несмотря на постоянно звучащие в них горькие сожаления об утраченных и неразысканных сведениях, могли внушить читателям чрезмерный оптимизм относительно нынешнего состояния документальной и справочной базы. На самом же деле, расстилающееся перед нами информационное пространство представляет собой скорее архипелаг, чем материк – где немногочисленные островки достоверной информации еле заметны среди океана лакун и конгломератов дезидерат. Собственно говоря, полный перебор имеющихся в нашем распоряжении поисковых инструментов при нынешнем развитии технологий происходит удручающе быстро: три запроса к поисковым машинам, два каталога крупнейших российских библиотек, вялый сайт РГАЛИ и – тут уже придется выйти из дома – картотеки трех остальных крупных литературных архивов – после чего при отрицательном результате перечисленных усилий остается только уповать на счастливый случай. (Я несколько – но не слишком - упрощаю картину). Обнаружив неделю назад, что из-за обилия неотложных обязательств мне не удастся доделать в срок августовский сюжет, я решил напечатать несколько стихотворений тех, о ком не нашлось никаких – или почти никаких - достоверных биографических сведений. Вот три тени – из сонма покоящихся у порога полного забвения. ( Read more... ) |
[ << Previous 20 ]
|
